Мартовская корысть

Семь дней спустя.

«Товарищ» так и не появился, а Фабиана решила лишний раз не рассказывать о нем. Мне плевать. Действительно плевать. Больший интерес занимает мысль возможной прогулки по Италии, но, учитывая тот факт, что мне даже не дают в руки средства связи, мол «небезопасно, за Вами следят», я сразу отметаю эту мысль. А разговоры с психологом проходят все чаще.

— Наконец мы закончили разговоры о Вашем детстве, вы со временем сможете спокойно жить со своими воспоминаниями. Да, это сложно, но я предвижу будущий прогресс. - начинает консультацию Яна, как всегда сидя в угловом кресле комнаты. - Травмы нужно прорабатывать по порядку. К какой теме вы склоняетесь дальше? Может, Вас чем то ранила... - она смотрит заметку в тетради, - Корысть?

— Нет. Наверное, мой муж... Он погиб.

— Поэтому он бывший муж, научитесь принимать это. Расскажите о знакомстве с ним и Ваших отношениях...

Я не боюсь ей рассказывать. Она не друг, не родственник, а психолог. Ей платят за работу, она не будет сострадать или подавать решения моих проблем. Яна лишь подбирает варианты переживания эмоций, а не существует вместо меня. Не знаю почему, но мне легко говорить в этой тошнотворно - персиковой комнате, именно около Яны. Во время сеанса она внимательно слушает, никогда не перебивает, дает время сконцентрироваться. Иногда я слушаю сама себя, и без помощи Яны понимаю, что несу откровенную чушь. Это странно, но эффективно.

Давно замечала, что отношения с Андреем были натянутыми за уши, если не брать в расчет его вранье, но... Я слышу себя, свой голос и понимаю, что сама скатила собственную жизнь в яму абсурда. Почему раньше не понимала, что этот союз настолько пагубный? Просто забывала плохие моменты... Как я могла?

— Если говорить на простом языке, то так Вашему мозгу и нервной системе легче переживать стресс. Голова убирает излишние плохие воспоминания, Вам становится легче. - объясняет психолог.

И действительно, я давно стала замечать, что не помню некоторые события, которые происходили всего лишь год назад. А мой мозг просто стирал плохое, и вместе с ним, абсолютно случайно, какие-то моменты жизни в целом.

Действительность пролетает перед глазами.

***

— Помнишь, я тебе говорила о тех странных соседях, когда мы ездили за город? - уточняет Таня во время совместного обеда в маленьком уютном винтажном кафе

— Не помню. Ты не говорила...

— Алис, я точно помню, что мы это обсуждали.

— Странно...

И я действительно не помню. И только через пять минут, когда подруга начинает рассказывать о произошедшем заново, я вспоминаю, но не полностью, а лишь отголосками.

— Дошло?

— А! Точно! - вру я, чтобы не обидеть. Вспомнила лишь тогда, когда Таня рассказала заново про странных соседей с орущей собачонкой. - Извини, пожалуйста. На работе полный перегруз, да и с Дюней постоянно кусаемся... Голова не вывозит.

— Ничего, я понимаю. - улыбается подруга и обнимает меня, а я тянусь к ней в ответ.

***

— Это страшно. - поежившись, киваю Яне.

— С этим ничего нельзя сделать, так устроена Ваша нервная система. - пожимает плечами она. - Вы упоминали о частых ссорах. Какого рода они были?

Говорю о дикой ревности Андрея, гиперопеке. Не забываю упомянуть «схватки» по поводу грязной работы, из-за которой его и не стало... Рассказываю много, возвращаюсь в прошлое и вновь проживаю давно забытые события. Ответы и мысли сразу же всплывают, и после моей многократно сказанной фразы «Стоп, что? Как я раньше...», Яна каждый раз удовлетворенно моргает глазами, чуть опуская голову. Завершаю монолог после последнего воспоминания, где лежу возле могилы Дюни, реву и кричу.

— Вам нужно научиться прощать, а не мстить. Злость выливается в агрессию, что еще больше подталкивает на воспоминания и бывшие чувства. Это сложно, я знаю, но у Вас не просто произошел разрыв, а смерть.

— Если бы он был жив, мы бы поговорили... - вставляю я.

— Алиса, он был жив, но вы так и не смогли найти компромисс. Дело в том, что мы не можем абсолютно всегда понимать человека. Такого не бывает.

— Я не знаю, как простить, отпустить, забыть...

— Вы в любом случае не забудете такой важный аспект собственной жизни. Но простить, смириться действительно нужно. Вы разговаривали с ним после кончины? - она имеет в виду, что я говорила сама с собой, представляя рядом Андрея, надеясь, что он услышит.

— Да. - робко признается мой голос.

— Нужно перестать это делать. Вы мешаете себе действительно поверить в его смерть. Мозг знает, что Андрей мертв, но вы отказываетесь это принимать... - объясняет Яна.

— Но я не... - перебиваю я, не дослушав.

— Дослушайте, пожалуйста. - вздыхает психолог, элегантно перекидывая ногу на другую. - Вы думаете, что смирились, но ваши разговоры лишь усугубляют ситуацию. Вы не закрыли гельштат на том кладбище, потому как потом решили полезть к той коробке с воспоминаниями о нем, живете в квартире, пытаясь побороть старую привычку о заваривании чая на троих, когда остались лишь Вы и Катя. Вы боритесь сами с собой, Алиса, нужно перестать этим заниматься.

Я задумываюсь над её словами. В них есть правда. Действительно, сама закапываю себя в яму, но продолжаю карабкаться вверх. Прогресса нет, я стою на месте.

— В рассказе вы упомянули некого Марка. Предлагаю в следующий раз обсудить его личность.

Впадаю в ступор.

«Я нечаянно сболтнула про него? Не хотела же... Черт!»

— Я не хочу...

— Это не мне нужно, Алиса, а в первую очередь Вам. Я посещу Вас через два дня. К этому времени подумайте, что хотите рассказать о человеке, а что пока не готовы. Будем двигаться маленькими шажками. - спокойно поясняет Яна, и, как всегда попрощавшись, удаляется из комнаты.

Я шумно выдыхаю и закидываю голову на верх, она упирается в бортик кровати. Странно, но все сеансы с психологом я провожу, сидя на пушистом ковре около кровати, когда Яна несменно остается в кресле. Я пробовала лежать или сидеть на предметах мебели, но... Пол мне кажется уютным и комфортным больше.

Закрываю и открываю глаза. Все слишком сложно именно в моей голове, но обсуждать Марка... Почему с Андреем было легко, а теперь я переживаю?

Снова вспоминаю кудри, которые развиваются, когда их легонько треплет ветерок. Авреев похож на барашка, но лишь в хорошем смысле. Смеюсь от странного сравнения в своей голове.

Научившись более-менее рационально мыслить, я осознаю, что даже за тысячи километров симпатия только усиливается. Мысленно бью себя по голове, ведь только утром попросила Фабиану скачать на планшет статьи о Московском Винном Доме. Да, я хочу увидеть его там. Посмотреть в экран, чтобы насладиться Марковыми глазами, найти в них ответ:

«Ты действительно хочешь назвать шампанское в мою честь? Или это твоя очередная игра? Переживаешь ли ты так же, как я?»

Идиотские вопросы маленькой девчонки внутри души, но мне действительно важно знать. Яна сказала, что внутри живет ребенок, и это абсолютно нормально. Я перечила ей, говорила, что повзрослела и зачерствела, но затем... Затем сама поняла, что это из-за возложенных обстоятельств. С близкими людьми, которым доверяю, все равно остаюсь собой. Стараюсь веселиться, в трудные моменты, отвлекая саму себя, кидаю остроумные шутки. Но «настоящая я» вылезаю настолько редко, что это уже не имеет значения.

«Вы подавляете сами себя, Алиса.» - это вновь правда, но по другому не могу. В моем мире, в моей России, в моей Москве, я не выживу на чертовом позитиве. Там нужны холодные мозги.

Как же я хочу домой.

***

Авреев Марк Васильевич.

Сплю беспокойно. Все тело напряжено и немного дрожит, отчего не могу расслабиться и отдохнуть. За ночь встаю по несколько раз, пытаюсь отвлечься, но не помогает. Сердце бешено стучит, к горлу поступает волнительный ком. Вижу странные сны, но в то же время не нахожусь в царстве Морфея. Не понимаю, что с моим организмом. Будто камень на грудь положили. Бьет легкий озноб и стучат зубы - от холода ли это?

— Марк! Ма-а-арк. - будит меня Катя, вырывая из дремоты, хотя ощущение, что вообще не ложился.

Жмурюсь от искусственного белого света, тру глаза и хлопаю по лицу руками. В это время девчонка терпеливо таращится на меня, держа в руке телефон.

— Ну? - спрашиваю я, ведь не просто так она разбудила меня посреди ночи.

— Тут тебе звонят. Говорят, очень срочно.

— Кто?

— Без понятия. На. - она кидает мне в руки смартфон, я ловлю его.

Хлопает дверь спальни, затем слышу щелчок - свет выключен. Переведя дыхание, разблокирую телефон. Звонок все еще идет. Смотрю на экран, затем лицо искажается в злостной гримасе. Поднеся гаджет к уху, рявкаю:

— Что?!

— Марк, послушай... - тихо говорит мать.

— Не хочу я ничего слушать, до свидания. - тянусь сбросить вызов, но она выкрикивает.

— Жива ваша Мартова!

Я резко замолчал. Слова закружились в голове, отдавая эхом. Они говорили все громче и громче, звонили, бренчали, гудели, шелестели. Не осознавая происходящего, я рухнул на кровать из сидячего положения.

Это чувство облегчения. Будто взлетаешь, оставляя всю тяжесть глубоко под собой. И кровь уже не так сильно бьет по мышцам, а кожа не натирает кости, волосы не прокалывают череп и мозг. Опустошение и левитация. То, чего я так хотел, так желал, о чем мечтал. Это наяву?

«Жива...»

«Жива!»

«Жива?»

«Жива.» - как мантру повторял я сам себе.

Но не мог поверить и понять. С чувством облегчения и счастья вопросы не уши. Как? Что? Откуда она узнала? Почему именно мать говорит мне это? Что, блять, вообще происходит? Промолчав около двух минут, я наконец отозвался на зов матери.

— Марк! Ма-а-а-арк!

— Да.

— Готов меня послушать?

Промычав что-то вроде «Угу», я прибавил громкость динамика и поудобнее разлегся на кровати. Но шкала вскипания постепенно поднималась из-за нескольких факторов: неизвестность и любимая мамаша, которая вот так в лицо выдала очень тревожащую меня информацию. Не мог я её терпеть, а злость с детства имела способность накапливаться. И теперь должен с ней поговорить. Обязан. Ради Лисички. Только ради Лисички.

— За тобой и остальными знакомыми Алисы следят, ваши телефоны прослушивают. Ты должен отвечать мне односложно, желательно «Да» или «Нет», потому что, возможно, даже у тебя в квартире есть прослушка. Когда я звоню тебе, то ничего не угрожает, потому что сеть защищена лучшими Итальянскими хакерами.

— Понял. - ответил я, до сих пор пребывая в состоянии апатии. - Как Вы узнали?

— Об Алисе?

— Да.

Она замолчала. Резко. Стало немного страшновато, но я терпеливо выжидал.

— Сынок... - тихим голосом прошептала она.

От этого слова я вздрогнул. Кожа вмиг покрылась неприятными мурашками, которые впились в вены и артерии. Серьезно? Сынок?

— Мама. - учтиво обратился я, сжимая челюсть.

— Тут какое дело... Я не думаю, что ты хочешь это услышать.

— Говорите уже.

Она отвечает. Долго рассказывает, иногда грустно вздыхает, молчит. Интонация меняется с каждым новым словом, а мои глаза вылезли сначала на лоб, потом на затылок, а после вообще оказались в заднице. Действительно, это не то, что я хотел услышать. Вернее, не ожидал. Этого я действительно не ожидал. В голове крутится отборный русский мат, а я все жду, чтобы этот разговор наконец-то закончился.

— Информация была только для твоих ушей. Делай вид, что все по-старому, страдай, если страдал и так далее. И маякни Мартову, чтобы он переставал свою дочурку искать. - шепотом отчеканила мать.

— Почему это?

— Потому что если он её найдет, то найдут и они. И они будут быстрее, чем вся ваша геройская команда. Грохнут вашу Алису.

— Хорошо, я скажу ему. Это все?

— Да. До скорого, мальчик мой. - с любовью молвит мать, а я сбрасываю звонок.

***

Бесова Екатерина Викторовна.

С детства у меня есть привычка сувать свой нос туда, куда не следует. Я всегда держу ухо в остро, внимательно наблюдаю за происходящим. Так и сейчас, в полутьме коридора сижу, прислонившись головой к двери спальни Марка. Подслушиваю.

И мне не стыдно. Совесть не играет в ушах. Больше страшно. Не каждый день ему звонят с незнакомых номеров, особенно ночью. Не каждый день в трубку чеканят «Мне срочно нужен Марк». Не каждый день он кричит в трубку. Сегодня - не каждый день.

Но диалог, на удивление, тихий. Марк больше молчит, говорит односложно, без контекста вообще непонятно о чем идет речь. За несколько минут я устаю слушать одни лишь «Да» и «Понял», поэтому уже собираюсь уходить, чтобы не попасться, только вот...

— Сука! - кричит Марк из-за двери, а я вздрагиваю.

Едва не заорав от испуга, я зажимаю себе рот рукой. Далее слышу звук разбитого чего-то об стену, а после, по всей видимости, Марк начинает крушить всю свою комнату. Замираю от неожиданности, а в голове крутится лишь один вопрос: что произошло? Не знаю, что сделать... Ворваться к нему сейчас? Уйти спать, будто ничего не произошло? Слушать дальше? Что? Что?

Но ответ появляется раньше. Меня резко сбивают с ног и я оказываюсь на полу. В спину врезается холодная стена, из-за чего появляются покалывающие ощущения и боль, глаза сами собой закрываются, а я рефлекторно сжимаюсь в позу эмбриона. Позвоночник ноет.

— Ты что здесь делаешь? - шокировано спрашивает Марк.

Открываю глаза и осматриваюсь, затем понимаю, что произошло. Похоже, он с силой распахнул дверь, а я стояла прямо напротив неё. По всем физическим законам я отлетела в стену.

— Я... А... - не могу и слова вымолвить, поэтому просто таращусь на Марка.

— Повторяю вопрос, но в другой формулировке: почему не спишь, Катя?

Молчу. Слишком ошарашена его поведением, чтобы сказать хоть что-то. Марк шумно выдыхает, затем нагибается ко мне и помогает подняться. И только тогда он осознает, что случилось.

— Прости, Котенок. Я не хотел тебя задеть. - извиняется Марк.

— Знаю. - отвечаю я, ковыляя в сторону гостиной. - Это ты меня прости...

— За что?

— Я это... - замешкался мой голос

— Подслушивала, знаю. Уже догадался.

Я тихо хихикнула, мы оба добрались до дивана. Расположившись в угловом месте, я закинула ногу на ногу и начала сверлить взглядом Марка. Тот стоял около окна и смотрел на мерцающую ночную Москву. Тёмное помещение освещал лишь свет, исходящий из коридора.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Хочу, - Марк обернулся ко мне лицом и виновато потупил глаза в пол, - но пока что не могу. Потерпи, Котёнок.

«Достали. И Лиска, и он. Я все расскажу, бла-бла-бла, подожди, потерпи, не время. Надоело!»

Я быстро вспыхиваю из-за слов нового опекуна. Ярость постепенно хлыщет по венам, поднимается к шее, горлу. В висках стучит кровь, кулаки рефлекторно сжимаются, и мне становится душно. Чересчур жарко, как при пожаре. Из-за этого сразу вспоминаю нашу бывшую квартиру.

***

Открываю глаза, понимаю, что мне дико жарко и что я нахожусь совсем не в своей кровати. Напротив стоит Алиса - она что-то выкрикивает, матерится, дергается и машет руками. Приходится оглянуться: вижу, как дым пробирается через щелочку на чердак, затем осознаю факт пожара.

Все в тумане из смога. Не могу разглядеть толком окружающую местность, мозг начинает паниковать. Лиска что-то говорит, а я нахожу странную палку, похожую на рычаг. Мы вместе открываем выход на крышу.

Выбираемся наружу и теперь я отчетливо вижу, как весь дом захватывает огонь. Даже снаружи угарный газ проникает в легкие, из-за этого мы с Алисой сильно кашляем. Я наблюдаю за девушкой, потому что в своем состоянии откровенно не понимаю, что нужно делать. Её глаза мечутся в разные стороны как сканеры, Лиска явно думает, как нам спастись. Она ведет меня через крышу и говорит спускаться вниз, протягивает рюкзак. Я беспокоюсь за неё, но понимаю, что времени нет, поэтому четко следую продиктованному правилу.

Когда спускаюсь вниз, вижу лишь отчетливый силуэт и белые волосы, поблескивающие пламени. Смотрю на то, как любимая пятиэтажка покрывается копотью, полыхает и медленно исчезает с лица Земли. Поняв, что так близко к вот-вот обрушившемуся здания подходить нельзя, начинаю пятиться назад.

«Почему она не спускается?» - задаю я риторический вопрос.

Алиса громко кричит:

— Ложись!

Я резко падаю на землю, закрываю голову руками и слышу взрыв. Чувствую, что асфальт подо мной трясется. Чувствую, как дрожу от страха. Чувствую, как катятся слезы по щекам. А потом перестаю чувствовать и отключаюсь.

«Почему она не спустилась?!»

***

Я злюсь из-за этого воспоминания, яростно матерю Алису в собственном сознании. И беспокойство прошлого выливается в настоящее.

— Алиса тоже так говорила! И в итоге пропала! Скоро у нас еще минус один будет? - вскинула руки я.

— Катя...

— Молчи! Все! Не хочешь говорить - не говори! Только и я с тобой общаться не буду! - затараторил мой голос.

Быстро поднявшись с места, я забежала в ванную, захлопнула дверь. Прижавшись к холодной поверхности, медленно съехала к полу и начала стучать кулаками по ногам, чтобы выбить из себя агрессию и успокоиться. Но жар не уходит, как и ощущение горящего тела. Язычки пламени окутывают разум и душу.

«Не могу жить в неизвестности! Не хочу жить то у одного, то у другого! Почему у меня все так нестабильно? Почему это моя жизнь?!»