Мартовская корысть

Мартова Алиса Алексеевна.
Неделю спустя.

Меня начинал нервировать звук тиканья часов, гудящий шум холодильника и подозрительная пустота офиса. У меня получилось попасть на работу в Следственный комитет, но, конечно же, меня не могли допустить к настоящим делам, поэтому обычно я наблюдала за работой следователя, будучи его бесполезным помощником, а сейчас разгребала документы, оставленные после поимки мошенника. Взглянув на настенные часы, я встрепенулась: одиннадцать часов вечера. Да, особенностью работы следователем в МВД был ненормированный рабочий день, и судя по всему, я осталась одна, за исключением охранника и дежурных. Я потянулась за неудобным креслом, поправила голубую рубашку, эмблему на ней и темно-синюю юбку-карашдаш, а затем засунула ноги обратно в туфли-лодочки. Мне нравилась моя рабочая форма, но она была дико неудобной, по сравнению с любимыми джинсами и футболками.

Глаза устали от возни в мониторе, поэтому я решила вновь осмотреть кабинет. У порога рядом с дверью располагался громкий вентилятор, сбоку стоял книжный шкаф, а напротив, у другой стены, коричневый потрёпанный диван. Я находилась за столом, в углу комнаты, а за мной виднелось окно, на подоконнике которого расположилось большое количество комнатных растений. Весь кабинет был в коричнево-бежевых тонах, и мне жутко не нравилась лампа, которая мерцала над головой, готовая перегореть. Решив взять передышку, я поднялась с места, выключила компьютер, надела темно-синий пиджак, который тоже был частью моей формы и вышла из кабинета, предварительно закрыв его. Я прошла по темному коридору к выходу, кивнула охраннику, оповестив о том, что еще вернусь, и вышла из офиса. Вдали мелькали несколько работающих букв вывески «Продукты 24». Пораздумав, я отправилась в круглосуточный магазин, чтобы взять перекусить.

Идя вдоль дороги, я громко стучала каблуками и прислушивалась к постороннему шуму. Но, как странно, было очень тихо. Ни одной машины, ни одного человека. И хоть в последнее время я привыкла постоянно оглядываться, следить за тем, чтобы за мной не было хвоста, сейчас было достаточно страшно. Страшно из-за того, что на огромной трассе никого не было. Я задумалась, но это сыграло со мной злую шутку. Вмиг перед глазами из кустов вынырнул человек, облаченный во все черное и направился в мою сторону. Он шел медленно, а затем рукой поманил меня к себе. Я оторопела и зашагала спиной назад, а затем вспомнила свою фатальную ошибку.

«Сумка с пистолетом и ножом осталась на работе.»

Позади раздалось шуршание, и я встала, как вкопанная в дорогу. Мурашки поползли от затылка до кончиков ног, а я вдохнула и начала осторожно поворачиваться назад. Передо мной возник знакомый персонаж. Тот самый казах, работающий на Карпа. Дышать стало сложнее, а я панически начала оглядываться в поисках места, куда можно сбежать. Я резко сорвалась с места, но не смогла убежать далеко.

«Чертовы каблуки.» - ругнулась я про себя

Приспешники Карпа догнали. Я спиной воткнулась в огромного амбала. Он вмиг зажал мне рот сальной неприятной лапой, а другой рукой прижал к себе, останавливая мои попытки самообороны и крика. Другой, не теряя времени, схватил мою руку и быстро ввел содержимое шприца, появившегося из неоткуда, прямиком под кожу, вызывая неприятное покалывание. Первый кинул меня на землю и начал душить. Пока один соучастник пытался лишить меня жизни, второй начал избивать. Первым ударом стала сильная пощечина, которая отдавалась мерзким жжением, вторым - удар ногой в грудную клетку. Я начала задыхаться и отбросила попытки сопротивления. Дальше количество избитых частей тела я не считала, меня превратили в мясо. Во рту я почувствовала металлический вкус, захотелось сплюнуть слюну, но я толком и не могла дышать. Тело покрылось испариной, а лицо, казалось, начало гореть. Медленно конечности становились ватными. Я уже не соображала, где я и что происходит. Через несколько минут я перестала быть мешком для избиения, потому как услышала звук машины. Перед глазами возник силуэт большого черного внедорожника. Недоброжелатели сгребли меня в охапку и закинули на заднее сидение, заранее пристегнув. Там я смогла дышать, и уже хотела огрызнуться о том, что меня зря не связали, как поняла, что не чувствую ни рук, ни ног. Машина тронулась с места.

— Не пытайся сбежать, Бес. - услышала я расплывчатый бас с переднего сиденья.

Я открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но не смогла. Сердце начало дико шарашить в груди, отдаваясь гулом в ушах, и я начала медленно терять сознание. Последним ударом был звук столкновения моей головы с задним стеклом.

Я открывала глаза, но видела только мутные объекты, а подсознание улавливало шум дороги. Конечности полностью не слушались, а в затылок отдавалась жгучая боль. Меня похитили, это я понимала. Но мозг превратился в такое жидкое месиво, что за похищением логических цепочек не следовало. Я просыпалась несколько раз, но все так же ничего не видела, не могла пошевелиться, ко мне пришло отчаяние, а затем глаза снова слипались, провожая меня в нежеланный обморок.

***

Позади послышались ноты фортепиано. Я резко развернулась, но увидела себя. Сквозь белое ничего проплывал облик тринадцатилетней Мартовой, играющей на нелюбимом инструменте. Она, или прошлая я, яростно стучала пальцами по клавишам, но эти звуки выливались в прекрасную симфонию. Я замерла, видя, как передо мной крутилась я сама. Отойдя от шока, а побежала навстречу к, как казалось, себе. Я схватила руку девочки, она обернулась, отходя от игры, но музыка не переставала литься. Всмотревшись в лицо, я увидела много схожих черт, но все изменяли синяки по всему телу, которых никогда не было так много и черные, как смоль глаза.

— Беги... - прошептала она, или я?

Я оторопела, продолжая держать прошлую себя за руку. Из её темных глаз потекла жидкость, цвета мутноватой копоти. По всем частям тела, куда попадали неестественные слезы, начали образовываться плотно-черные язвы. Она-я хищно оскалилась, и улыбка девушки неестественно изогнулась, показывая во рту мерзкие желтые клыки и... Кровь?

Резко отцепив руку от темной себя, я побежала дальше, но ничего не менялось, потому что я так и оставалась в белой нескончаемой плоскости. Я обернулась и увидела, как пространство начало заполняться едким обсидиановым дымом, а сквозь него проходила эта девушка.

— Беги от себя, Мар-р-ртова. - прошептало нечто, и шуршание её голоса отдалось по всему пространству.

Она возникла внутри моей головы, и я услышала громкий треск головы, но продолжала бежать дальше. Дальше и дальше, дальше и дальше. Не помогало, я замерла на одном месте, и меня начал окутывать тот же смог, который бил ледяным воздухом по босым, как оказалось, ногам. Я была лишь в белой ночнушке, поэтому меня начало знобить. Сквозь темный туман, окружающий меня, влетела та же преследовательница. Она протянула ко мне руку, а я услышала, как фортепиано перестало издавать мелодичные ноты, а теперь кто-то настойчиво бил по клавишам. Настолько сильно, что неприятные звуки били по коже хлыстами. Я протянула руку к другой себе, она схватила её и наступила тишина, а нас обволок мрак. Кто-то щелкнул пальцами и перед моим лицом появились те же черные глаза и злобная улыбка.

— Только, от себя не убежишь, Алис-с-са. - прошептала она и выплюнула на меня кровь, которую держала во рту.

Жидкость окатила меня с ног до головы, и я закричала, что есть мочи, до боли сжав глаза. За моим криком последовал удар.

***

День первый.

Я распахнула веки, видя перед собой лишь мутный подвал. Начав глотать в рот воздух, я хотела стереть слезы рукой, но как только поднесла её к лицу, звякнула цепь. Я была привязана к батарее в маленьком убитом жизнью чуланчике. Обшарпанном бетонном полу виднелись следы алой жидкости, валялось стекло, впереди виднелся свет из-под огромной железной двери. Подняв голову, я попыталась осмотреться, но увидела перед собой лишь незнакомый силуэт.

— Очухалась? - резко выплюнул он.

Я лишь мотнула головой, потому как в горле стояла дикая сухость.

— Тогда подъем и за мной. - рявкнул мужчина, а я осознала, что до сих пор плохо пользуюсь ногами.

Он увидел мои попытки, поэтому без слов закинул меня к себе на плечо, предварительно отстегнув руку от батареи. И только сейчас я почувствовала, какая вонь преследовала меня в этой комнате. Мужчина принялся копошится в двери, и когда он, наконец, открыл её, я услышала мерзкий пронзительный скрип, а затем неяркий желтый свет ослепил мои неготовые к нему веки. Несколько минут он нес меня по однотипным потрепанным коридорам, пока, наконец, не открыл очередную дверь и не вывалил меня на пол. Я болезненно поморщилась, потому как тело до сих пор неприятно ломило и подняла глаза. Передо мной, за столом, возвышался тот, чье имя я, порой, боялась услышать.

Карпов выглядел жутко. Сгорбленный нос, морщины по всему лицу, близко посаженные глаза, практически полное отсутствие бровей, мерзкая седая козлиная бородка, и, конечно-же, залысина в центре головы. Одет он был неожиданно официально: тощее старческое тело было облеплено белой рубашкой, на шее красовался идеально завязанный галстук, а низ я не могла разглядеть, потому как он был прикрыт столом. Противник дерзко оскалился и поднялся с места. Несмотря на свои годы, ходил он, на удивление, бодро. Я сморщилась, когда он присел передо мной на корточки и схватил своими сухими руками меня за подбородок.

— Добегалась, Бесова? - хмыкнул он, а я тотчас почувствовала неприятный запах из его рта. - Чего молчишь? Страшно?

Я начала говорить, но вместо членораздельного слова «Нет», которое было ложью, послышался лишь хрип. Карп поднялся, схватил со стола бутылку, наполненную жидкостью, и начал насильно вливать мне в горло. Я почувствовала, что это точно не простая вода, но сопротивляться я также не могла, поэтому приняла в себя неизвестное пойло, в котором, судя по всему, были наркотики. Но благодаря жидкости я наконец прочистила горло, тогда Карпов вновь повернулся ко мне и начал разговор.

— Ты знаешь, чего я хочу.

— Я... - глотнув воздуха, произнесла. - Не отдам... Диамант. - было сложно говорить.

— А что тебе терять, Бесова? - ухмыльнулся тот.

— В смысле... - не поняла я.

— Твой муженек мертв, а больше у тебя никого нет.

— Как мертв... - я опешила, но в голосе мгновенно проскочила злость. - Этого не может быть!

— Ты была без сознания двое суток, Саша. - назвал он фальшивым именем. - Интересно, где же был твой телефон? - задал Карп риторический вопрос. - Был звонок из больницы, где медсестра любезно сообщила, что твой, как его... Андрей? Ну вот, твой милый сдох. - он лишь улыбнулся, не выдавая ни намека на сочувствие.

Мир разбился на миллион маленьких осколков. Душа упала в бездну, прорывая нескончаемую дыру в полу. Глаза заполонили слезы, а я просто оставалась в непонимании. Не хотела верить в то, что это правда. Но Карпов отличался от других людей: он не лгал, никогда и никому. Поэтому я, еще не отошедшая от воздействия неизвестных мне препаратов, погрузилась в полную апатию. Я сидела на полу, прижавшись лицом в колени и тихо всхлипывала. Спасибо Карпову за то, что он дал мне минуту осознать происходящее.

— Твоих рук дело? - выдавила я, пересиливая душевную боль, которая уже уходила на второе место, уступая полной пустоте.

— Не-а. - хмыкнул тот. - Он сам виноват, твой Андрей. Его взяли на очередную перестрелку, где он должен был защитить одного влиятельного дядю, и пиф-паф. - Карп изобразил рукой пистолет. - Попал под огонь, как и тот, за чью жизнь он боролся.

Я лишь кивнула, медленно закрывая глаза. Было слишком больно. Меня знобило, руки тряслись, подходила грань истерики, но другая часть меня стала настолько ватной и расслабленной, что голова стала невесомой, конечности вновь ватными. Я почувствовала надвигающуюся тошноту, а затем мой «охранник» вновь взвалил меня на себя, и я отрубилась.

***

День, как оказалось, 3.

Когда я очнулась, то из маленького окошка, перекрытого решеткой, блестело яркое солнце, и оно могло осветить всю коморку, которую я, наконец, смогла осмотреть. Теперь в моей «личной комнате» появился задранный матрас, кровь с пола и стекло так никуда и не делись, а я заметила, что теперь моей одеждой была не форма Следственного Комитета, а какая-то дырявая рубаха, а на ногах, конечно-же не было обуви. Я боялась встать с импровизированной постели, потому как повсюду валявшиеся осколки могли запросто поранить мои ступни. А я понимала, что в случае побега, мне надо быть в более-менее нормальное физической форме. Резко в голову пришло осознание того, что Андрей мёртв. Но я решила отмести это ужасное событие, потому что первым пунктом моего плана было выживание. Карпов не оставлял никого. Еще я заметила, что теперь моя рука не была пристегнута цепью к чугунной батарее, соответственно, мне разрешалось передвигаться по комнате. Возле той же массивной двери я увидела небольшую глубокую тарелку, наполненную чем-то непонятным, и стакан с водой.

«Завтрак, а может и обед.» - поняла я и вскочила с места, потому как живот издавал дикие звуки, что напоминало преступникам о моем присутствии.

На носочках обходя стекло вдоль стены, я подобралась к пище, но не нашла столовых приборов. В тарелке было что-то, издалека напоминающее быстрорастворимую кашу, поэтому я, недолго думая, взяла посуду в руки и влила все содержимое в себя, а воду решила оставить, потому как пить не хотелось. Я понимала, что есть риск быть отравленной, но не есть несколько дней - тоже своеобразный яд для организма. Поэтому я решила, что выбора нет. Либо я умру от голода и недоверия к блюдам недоброжелателей, либо от истощения. Последний вариант мне нравился куда меньше, потому как я лелеяла надежду, что меня хоть и кормят дешманскими объедками, но хотя-бы не отравленными.

За дверью послышалось шебуршание, и я отскочила от посуды, быстро вернувшись на матрас. Мне было мерзко от своего «места жительства» и всех здешних условий, а еще дико страшно, потому что никто не придет ко мне на помощь. Оставалась полагаться на свою смекалку, ловкость и знания госслужащего, чтобы выбраться и потом начать страдать. Дверь распахнулась, и перед моими глазами появился Карпов, а за ним доблестные приспешники казахи. Я невольно усмехнулась от осознания того, что мой враг везде берет своих узкоглазых шестерок.

— Не передумала, Сашка? - отбросив приветствия, кинул Карпов.

— Нет. - фыркнула я и отвернулась.

— Занимайтесь, мальчики. - кивнул он своим и направился на выход, но у самой двери остановился. - Тебе будет хуже с каждым днем, пока я не услышу согласия. В конечном итоге сдохнешь, Бесова. - он удалился, громко хлопнув дверью.

Я перевела глаза, полные безразличия, на оставшихся «гостей» моей комнаты. Они улыбались, что помогало понять: эти люди - чертовы садисты. Им нравится доставлять другим боль любыми способами.

— Разговором тебя не переубедить? - подал голос высокий уродец.

Я не собиралась отвечать, реагировать на выходки, плакать и кричать. Хотелось показать этим безбашенным людям полное безразличие, поэтому я лишь закусила губу, когда получила кулаком по лицу, тихо хрипнула, когда удар пришелся ногой в живот. Вдохнув больной грудью побольше воздуха, я закрыла глаза и начала переживать пытку. Ломота настигала каждую частичку моего тела, но было сложнее держать все в себе, а не громко кричать, когда так хотелось. Рыки мужчин становились громче, удары все сильнее, а я уже не чувствовала разницы между прежними синяками и только появляющимися новыми. Они злились, что я никак не реагировала, поэтому отошли от меня. Я думала, что меня оставили и громко выдохнула.

Через минуту я почувствовала режущее жжение в плече и распахнула глаза. По руке покатилась струйка алой крови, а передо мной все помутнело.

***

День 4.

Иногда меня оставляли одну, тогда я рвала рубашку и перевязывала раны, появляющиеся у меня на теле. Карповы подонки выбрали более изощренные методы пыток, а мне казалось, что после одного дня я больше не смогу выдержать. Но другая часть твердила, что если я выжила после избиение и ножа, то и смогу вытерпеть дальше.

После бессонной ночи я не ощущала ничего, кроме боли. Боль, боль, боль, и снова боль - она преследовала мой мозг, мое тело, душу, жизнь и окружение. Наутро ко мне вновь заявились казахи. На этот раз у одного в руке был нож, а у другого что-то, напоминающее фонарик. Первый присел передо мной, провел грязной рукой по моему подбородку, а затем облизнул щеку, отчего я поморщилась.

— Продолжим, красавица? - прошипел он, а я лишь бесстрашно посмотрела в его глаза.

По щеке прошлось идеально тонкое лезвие. Кожа начала зиять и кровоточить, а жидкость потекла по моей шее. Казах не собирался останавливаться, он рассекал мою щеку, будто в замедленном действии, пока я нагло не разрывала наш зрительный контакт. Он резко вытащил нож из кожи, затем небрежно стер мою кровь о свою грязную серую футболку и кивнул второму. Тот подошел ко мне, затем приставил фонарик к шее. Я вопросительно взглянула на шестерку, но вмиг раздался щелчок, а затем я услышала звук тока. Тело ощутило толчок, затем последовал жгучий удар и спазм мышц. Меня тряхнуло от действия электрошокера, и я невольно закричала.

***

День 5.

Следующий день по подполью лишь раздавались мои болезненные крики. В обед меня чем то напоили, после чего меня жутко тошнило, а желудок выворачивало прямо на потрепанную рубашку. В тот момент, когда у меня не было сил даже открыть глаза, пытки продолжались. Продолжали бить, резать, использовать электрический ток, а к этому всему добавились спички. Казахи брали мои пальцы и обжигали их разгоряченным огнем. И тогда я дала себе разрешение перестать терпеть. Горло разрывалось от всхлипов, криков, и нежелания жить. Я орала так громко, что иногда звери, пытавшие меня, отходили, чтобы закрыть уши. В какой-то момент перед глазами вновь все поплыло, но я услышала грохот двери. И это была не та железная дверь моей коморки, а видимо входная во все подполье. Я настолько устала, что во время очередного удара шокером, завопила так громко, сколько могла, а после этого упала головой на стену.

Мучения прекратились, мужчины стушевались и отступили, а в комнате появился мутный силуэт. Шестерки дали человеку дорогу. Неизвестный подошел вплотную, поднял мою голову и посмотрел прямо в глаза. Я подняла взгляд и обомлела. Пол ушел из под ног, нос перестал дышать, а я пыталась отчаянно проморгаться, чтобы понять, что это бредовое видение.

— Лисичка? - удивился до боли знакомый голос.

Я вяло улыбнулась и упала в обморок.