Мартовская корысть

Авреев Марк Васильевич.

Смерть отца поставила меня в ступор ровно так же, как и правда, с горя выплеснутая на меня Алисой. Было жутко больно и обидно. Я попал на похороны отца, подходил к гробу и впервые за несколько лет посмотрел в его лицо. Но было уже поздно. Я понял, что все годы я держал обиду за того маленького тринадцатилетнего мальчика, использовал людей, портил работу Корысти. Какой от этого был прок? Никакого.

А настоящий отец поступил сильно. Я никак этого не ожидал. Часть финансов Авреев переписал на меня, а другую на лисичку. Малышке уже было все равно: я знал, что она вновь запила. Оба Авреева доставили ей сильнейшую боль, поэтому я попытался улучшить состояние девчонки с помощью лучшего друга - Андрея. Тот бесследно утонул в Алисе со своей любовью к ней. Я лишь помогал найти к девчонке подход. Все, что делал Андрей и то, как он себя вел - этому научил его я. Поэтому Лисичка влюбилась в друга - она видела в нем меня. Другого выхода я не видел, потому что хотел, чтобы оба были счастливы.

***

Мартова Алиса Алексеевна.

Насколько быстро летит время? Наверняка незаметно, оно с бешеной скоростью пролетает через нас. Лечит ли оно, или наоборот, калечит? Да, часто со временем затмевается все плохое, но не всегда... Почему спустя года поступки забываются, да и люди тоже? Может, потому что, мы просто отвлекаемся на что то другое. Из-за чего человек не хочет возвращаться в прошлое? Оно давит, терзает, заставляет разбиваться на части. Иногда проще сбежать от кошмаров. Так поступила и я.

Четыре года спустя.
Июнь 2019.

Дружный хор вторил «Ура-ура-ура». Заиграла торжественная музыка, зал заполнился звуком громких оваций. Я осознала, что наконец закончила университет. Четыре года подготовки в Московской Академии Следственного Комитета Российской Федерации стали грузом, но одновременно опорой для меня. Сейчас, стоя в ряду выпускников, наряженных в парадную форму, я вспоминала, как я попала в Университет.

Я была самой младшей среди однокурсников. Когда всем уже было двадцать два года, мне лишь стукнуло девятнадцать, но это только по правде. В документах мой возраст был таким же, как и у других, закончивших университет, студентов. Решила поступать в органы я четыре года назад. Именно тогда умер человек, заменивший мне отца - Василий Иванович Авреев. Мы узнали причину смерти, посмотрев последнее видео на его телефоне. В записи мой бывший босс рассказал, что причиной его самоубийства стало дальнейшее бессмысленное существование. Он изъявил желание уйти из мира, так как все его планы были более неосуществимы, и я даже понимала, из-за кого. А через полгода после похорон мы нашли справку о болезни. Рак. Он знал, что смерть неизбежна, поэтому закончил раньше. Это событие ударило по мне так, что я ушла глубоко в себя. С тех пор я перестала много общаться, говорила кратко и по делу.

До этого меня предал другой мужчина, которого, спустя года, я предпочла забыть. И в свои пятнадцать я погрузилась в омут разврата, алкоголя и наркотиков. Такой образ жизни мог длиться вечно, пока меня не вытащил Андрей с очередной тусовки. Мой любимый муж. Тот, кто нянчился со мной, как с маленьким ребёнком. Тот, кто помог мне встать на ноги. Тот, кто стал смыслом моей жизни. Именно Дюня предложил мне связать судьбу с юриспруденцией, а я согласилась. С помощью фальшивого красного аттестата я смогла поступить, но сразу на второй курс. На первом не было мест, но с помощью одного звоночка, а затем денежного перевода на карту, оканчивающегося несколькими нулями, проблема была решена.

Учили нас жестко. Было трудно морально, а также физически. Но я смогла, потому как учителей особенно радовали мои физические данные - после Корысти я быстро бегала и хорошо управлялась с боевыми искусствами. Больше всего преподаватели были довольны моей стрельбой и умственными способностями, в частности - логикой, наблюдательностью. Это тоже были вытекающие от взаимодействием с мафией. После этого работа следователем стала моей мечтой и любовью.

С последней вначале было не так гладко: мой, на тот момент, друг, пытался заполучить женское внимание с моей стороны, но ему это плохо удавалось. Оттаяла я лишь к концу второго курса, и все лето мы провели вместе. А год назад, на мое восемнадцатилетие, Андрей сделал предложение. Я согласилась, и теперь вместо фальшивой фамилии «Матвеева» носила гордую «Бесова».

Александра Бесова. Я привыкла к новому имени и фамилии, а на «Алису» откликалась очень редко, да и называли меня только близкие. В академии меня называли бесом из-за моего стального характера, непробиваемости и меткости, а еще за умение огрызаться с учителями. Да, детская инфантильность прошла не сразу...

«Бесовой за разговоры дополнительные двадцать кругов» - кричал преподаватель физкультуры. «Да ты реально как бес!» - возмущался мальчишка, которого я опустила перед всем учебным заведением за то, что тот посмел меня облапать. «Бесова! Исключу к чертовой матери, да найду причину!» - после этих слов оценки в табеле резко улучшались и я становилась первоклассной ученицей, которую нельзя было исключить из-за ее умственных способностей. «Практика не для курения около мусорки, Бесова, а ради знаний и тренировки!», так продолжалось до бесконечности.

Меня нельзя было назвать прилежной ученицей с прекрасным воспитанием. Подсознательно я всегда начинала противиться всем. Если родители с детства учили не перечить преподавателям - я шла наперекор. Говорили, что нужно слушать старших - я делала ровно наоборот. Спустя долгие четыре года скитаний и поиске смысла своего существования, я достигла совершенства. Наконец все шло своим чередом.

***

В темном помещении играла неприглушенная музыка, посетители давно заняли свои места. Официанты бегали между столиками, обслуживая богатых клиентов. Красные огни мерцали даже за пределами здания, в котором находился клуб. Свое детище я назвала «Fox». Хитрая лиса создала клуб под стать себе, и он получился тем, из чего не вышел сгоревший Диамант. Но Фокс был полностью моим, чему я была несказанно рада.

— Алиса! - крикнула девчонка и подбежала ко мне.

— Катя! Ты что тут делаешь? - я заметила младшую сестру мужа, находящуюся в компании парней, явно старше её.

— Не злись. Это друзья Андрея, он попросил их забрать меня с художки и привезти к тебе.

— Ладно, горе мое, беги в кабинет, я сейчас приду.

Девочка кивнула и удалилась в мой кабинет. Уже несколько лет я терпела эту занозу в заднице, иначе назвать было нельзя. Катя была полной копией Андрея: черные, как смоль, волосы, светло-коричневые глаза, прямой невздернутый носик, густые брови и пухлые губы. В свои 14 она была настоящей красавицей. А в её несносном поведении я находила себя - мелкая постоянно попадала в передряги, сбегала из дома, тусовалась с одногодками. Конечно, я понимала её переходный период, но невольно поражалась Катиным протестам, обращённым на меня и мужа. Единственным человеком, которого она уважала, была моя бабушка, невольно ставшая и бабушкой для мелкой. Я радовалась за Катю и ее беспечную жизнь, которой у меня не было. Благо, Катя не знала про мои зависимости, родителей и Корысть. Так было лучше.

У девочки не было родителей, и всю опеку взял на себя Андрей. Старшие Бесовы погибли, когда Кате не было и восьми лет. Авиакатастрофа. Не выжил никто. Муж последовал за успехами воспитания родителей: его младшая сестра всегда была сыта, одета, у нее был дом, где ее ждали, любили и никогда не поднимали руку. Порой мне казалось, что она просто избалованная, ведь ведет себя как мстительный подросток. Но позже я осознала, что никогда не пойму детей, живущих в хороших семьях, потому как меня такой не удостоили.

— Ма-а-а-артова. - пропел кто-то сзади, но я сразу узнала этот мерзкий голос.

По телу неприятные побежали мурашки, а в голове появился ком злости и ярости. Дмитрий Белянский. Конкурент, который поджег Диамант и яростно выживал мой новый клуб из Москвы, заявился прямо в лисье логово. Я ненавидела этого рыжего уродца: скорченный, сутулый, бледный, очень противный мужчина с рассыпанными по всему лицу веснушками. Но это не выглядело красиво, а наоборот - будто на него высыпали объедки от чипсов.

Нервно сжав челюсть и взяв себя в руки, я элегантно развернулась, поправляя декольте на алом коротком платье. Цокая каблуками я медленно, будто-бы крадясь, подошла к оппоненту. Высоко вздернутый нос, расправленные плечи и десятисантиметровые шпильки - от меня веяло уверенность. А это именно то, чего боялся Белянский.

— Ди-и-и-имочка. - протянула я, хищно оскалившись. - Уже видел мой новый сюрприз?

Конкурент знал, что не стоит связываться со мной, но все равно яростно продолжал разрушать мой клуб. После поджога Диаманта у Белянского, по случайно-неслучайному стечению обстоятельств, отказали тормоза, затем квартира была обокрадена, а через неделю на его «Шест» нагрянула проверка, которую, как странно, невозможно было подкупить. Я не знала, чем руководствуется этот идиот, пытаясь подставить Фокс и меня, но точно понимала, что в здравом уме никто бы таким баловством, как Белянский, не занимался. Все же ржавый, так я его называла, меня жутко раздражал: за два года конкуренции он так поднасрал в мою уже ставшей успешной жизнь, что я часто задумывалась о его скорейшей смерти.

— К-какой сюрприз... - заикаясь, спросил он.

— Скоро узнаешь, рыжик. - хихикнула я. - Я на многое способна. Так зачем ты пришел? Причем сам, ко мне в руки. Хочешь, чтобы загрызла? - я клацнула зубами прямо перед его лицом.

— Меня попросили передать тебе. - он сунул в руки конверт. - И сказали, что лучше тебе согласиться, иначе будет плохо.

— Что там? - удивилась я.

— Прочитаешь и узнаешь. По секрету, Мартова, я хоть тебя и ненавижу, но что там, - он тыкнул на содержимое, - даже тебе не желаю.

***

Вернувшись домой, я отправила Катю на кухню, помогать мужу с приготовлением ужина. А сама устроилась за обеденным столом, чтобы распаковать конверт, который передал мне Белянский.

— Андрюш, передай ножницы, пожалуйста. - попросила я его.

— Держи. - передал он мне предмет. - Что это? - он отвернулся от плиты, смотря на меня.

— Без понятия. Ржавый передал. - я взяла ножницы и начала аккуратно разрезать белый неподписанный конверт. - Кстати, он сегодня какой-то жутко напуганный.

Андрей лишь пожал плечами и выхватил из рук младшей сестры нож. Он сильно переживал за нее. Я, в свою очередь, вытащила из обертки бумажку, сложенную в четыре оборота, и, развернув её, пробежала глазами по строчками. В горле пересохло от страха.

— Ебучий случай... - Я сжала бумажку в руках.

Катя что-то выронила из рук и развернулась ко мне. Это было понятно, ведь мы с Андреем взяли за правило никогда не выражаться перед мелкой. И если кто-то матерился, значит происходило что-то плохое. А я никогда не говорила матом. Мелкая впервые услышала его из моих уст. Муж также развернулся и, вытерев руки, сел на стул возле меня. Аккуратно поглаживая меня по спине, он выудил из рук записку, когда из моих глаз начали течь слезы.

Он внимательно прочитал записку, нахмурился, затем мягко поцеловал меня в лоб и прошептал:

— Они дали нам неделю. Я закончу одно дело и мы улетим подальше. Клуб оставишь Тане - она так шифруется, что её никто не найдет.

— Хорошо... - пролепетал мой голос, и я, стирая слезы, ушла в спальню.

***

Мне дали неделю на то, чтобы переписать часть клуба на Карпа, иначе не выживет никто. Два года назад я уже встречалась с этим человеком: он был поистине ужасен. Убивал всех, кто попадался под руку, делал лишь то, что хотелось ему. Тогда Корысть перешла дорогу Альтеру, другой преступной группировке. Я была слишком глупа в свои семнадцать, чтобы перечить их главарю - Виктору Карпову. В то время меня выпутал Андрей, но сейчас я понимала, что больше так не получится. Карпов был неадекватным человеком, которого боялись все. А работали на него лишь ненормальные бандиты. Слетел с катушек Карп пару лет назад, когда, по слухам, нашел себе достойного помощника. Я понимала, что клуб нужен для прикрытия, их сборов и хранения наркотиков. Тяжелые вещества, которые я в жизни не пробовала и никогда не собиралась - ими он заправлял и переносил по всей Москве. В случае чрезвычайной ситуации статью бы повесили на меня. И это было страшно. Связаться с Карпом - себе дороже. Оставался вопрос: куда бежать? А моя мечта стать следователем? Клуб? Моя жизнь?

Из-за одной записки подкосилась вся судьба. И я понимала, что это лишь начало.