Опустошение

Лезвие ножа скользит по бруску для заточки, издавая неприятный звук, наполняющий маленькую комнату. Изуку сосредоточенно вглядывается в гладкую и отражающую поверхность оружия, придерживая его ладонью. Этим не замечая приближающие шаги позади себя.

Томура тихо подходит к младшему со спины, склоняясь к его уху. Горячее дыхание неприятно раздражает кожу, и он кусает его за мочку, выводя того из своих мыслей. Мидория негромко вскрикивает, резко поворачивая голову на пепельноволосого. Загнанно дыша, он смотрит в кровавые глаза, медленно успокаиваясь.

Злодей грубо прижимает его к столу спиной, нависая сверху. Изуку слышит чужое дыхание, и дрожь пронзает тело. Перед глазами начинает плыть, а когда соленые губы касаются его, то и вовсе тошнота подходит к горлу.

Кровавый взгляд всматривается, будто в самую душу, видя самые потаенные уголки. На черных глазах выступают слезы, застилая их, когда чужие губы впиваются страстным поцелуем. Мидория не может пошевелиться, в сознании всплывают болезненные образы мучительного прошлого, душа его.

Нет возможности вдохнуть или оттолкнуть от себя, слезы вновь скатываются, не давая высохнуть щекам. Израненные ладони жутко трясутся, напоминая осенние листья на ветру. Сердце сжимается от адской боли, будто его пронзают тысячи иголок. Хочется вопить от этого ужаса, Изуку больше не может это терпеть...

Холодной и ослабшей рукой он сжимает рукоять ножа, пока чужие ладони нагло оглаживают бедра и спину. Перед глазами все плывет, Томура сплетает языки, продлевая поцелуй, но лезвие ножа разрезает кожу на ключицах мужчины. Рука с ножом замахивается для еще одного удара, но Шигараки резко отпрянул от парня, держась за рану, из которой сочилась алая жидкость.

Мидория падает на колени, смотря на ладони с чужой кровью. Слегка раскачиваясь, впиваясь испачканными пальцами в темные волосы, он пытается побороть паническую атаку и сильную тошноту. Голова адски болит, будто ее с силой сжимают с двух сторон. Перед глазами стоят отвратительные картины прошлого, как Шото насилует его, предавая. Лучшая подруга изменяет с любимым человеком. Каччан смотрит с отвращением на него, унижая его и убеждая, что он никчемный Деку. Как он собственными руками убивает героев, каждую чертову ночь. Одного за другим. Его руки по локоть в грязной крови, которую невозможно увидеть и смыть.

С бледных уст слетает душераздирающий крик загнанной жертвы, наполняя сознание. Это невыносимо терпеть. Как паразит, скверна изъедает его изнутри, поглощая все доброе, что в нем осталось. Черная дрянь срослась с ним, прячась в глубине души. Изуку понимает кем он стал. С этим ему придется жить до самой смерти...

Испугавшись, Томура быстро покидает комнату, оставляя Мидорию совсем одного. Последняя слеза падает на пол, как и бессознательное тело хозяина.

***

Бакуго бесится. Жутко. Так, что на руках искрится его причуда, намереваясь подорвать всю квартиру. Почему-то блондин сейчас стоит в комнате Деку. На него смотрят многочисленные глаза погибшего великого героя, что жутко напрягает молодого профессионала.

Ярость переполняет его, а эмоции меняются слишком быстро. Стул летит в стену, разбиваясь на несколько больших частей, покрывая деревянное изделие трещинами. Громкий рык наполняет маленькую комнату, прекращаясь звоном бьющегося стекла. Красные глаза смотрят на пол, где валяется рамка с портретом Всемогущего. Крупные осколки, будто разрезают рисунок, как и широкую улыбку героя.

Кацуки оседает к полу, упираясь спиной в кровать злодея. Длинные пальцы чуть ли не выдирают блондинистые пряди. И впервые за такое долгое время, глаза неприятно щиплет, покрываясь соленой влагой. Парень даже забыл какого это плакать. Да и из-за кого?

— Чертов Деку... — хрипло шепчет герой, сильнее сжимая свои волосы, так пытаясь отвлечься от ненавистных мыслей.

Это сводит его с ума. Почему он за него волнуется?

— Почему...

Ему нравилось осознавать, что зеленоволосый мальчишка восхищается им. Плетется позади него. Он просто хотел быть сильнейшим героем...

— Деку... — чужое имя дается с тяжким трудом, что сводит челюсть.

Сколько лет они знакомы, с самого детства... Слишком больно осознавать, что придется всерьез противостоять ему. Бакуго ненавидит себя за эти чувства. Слишком тошно становится от самого себя, что глаза полыхают страшным блеском.

— Лучше бы ты сдох... — зло выговаривает каждое слово парень, смотря на ладони с некоторыми выдранными волосами. И на руку падет еще одна слезинка, разбиваясь о шершавую кожу.