Опустошение

Та ночь была поистине кровавой. Кровь лилась рекой, окрашивая асфальт и почву в красный цвет. Везде слышались крики боли, вопли предсмертной агонии, будоражащие рассудки.

Злодеи смешивались, сливались с врагами. В воздухе летал стойкий запах крови, которые щекотал легкие и вызывал рвотные позывы. Они все погрязли в этом аду...

Им уже не покинуть его...

Мидория радостно наблюдает за происходящим. Под ним множество метров, но именно это и дает ту иллюзию полета. Он желает той легкой свободы, которая никогда для него не будет открыта. Однажды запятнав руки кровью, он навсегда лишился этой возможности.

Крики становятся лучшей симфонией для него, а мольбы о пощаде изысканным десертом. Битва начала вытягиваться на район, занимая все больший масштаб, принося ужасный урон городу.

Черный взгляд с начала ищет цветную и блондинистую макушки в этой бойне или хотя бы последствия этих причуд, сам того не осознавая. Но чем темнее становилось, чем больше проходило времени, унося каждую минуту новые жизни людей, тем больше становилось беспокойство. Но почему?

Одна часть люто ненавидит их и все геройское общество, мечтая искоренить, а другая до сих пор тянется к тем людям, которые ненавидят и презирают его, однажды уже показав всю прелесть мира. Из-за этого становится тошно от самого себя, что противоречие своим же словам вызывает в нем лютый страх, а сгусток ненависти продолжает пожирать его.

В самый неподходящий момент начинается некое противостояние двух сторон. Одна личность стремительно пытается поглотить другую, чтобы получить право называться «истиной». Голова так адски начинает болеть, будто по ней бьют молотком, разбивая череп.

— Изуку... — приятный баритон Даби вырывает его из тяжелых и мучительных мыслей, что младший поднимает затуманенный взгляд на злодея, — Скажи, почему ты стал злодеем?

Мидория дергается всем телом, что чуть не падает с высокого здания. Он так не хочет говорить, но что-то стремительно рвется у него из груди, тот самый последний лучик света, который пытается не потонуть в этой темноте...

— Я... — трудно выговаривает парень, после долгого молчания. — Они... Сделали то, что я не смог выдержать, сколько бы не пытался. Это было непосильно, это сломало меня...

Сдерживая слезы и отводя взгляд вниз на действующее сражение, он не хотел, чтобы его сейчас кто-то видел таким жалким. Было необычно, что Изуку начал открываться другому человеку. Но попробовав вкус предательства, очень сложно поверить вновь.

— Я что-то слышал от Томуры. Ведь тебя предали самые близкие люди, а другие сделали больно. Но... Не находишь ли ты эгоистичным, что ты тут натворил? Я совершенно не против того, что мусор сам уничтожает другой мусор. Сейчас ты делаешь другим так же больно, что и тебе когда-то. Если все связано только с местью, то не легче было убить только тех, кто это заслужил?

Одна сторона принимает слова злодея, и от них становится больно, его будто волной окатило. Изуку не хочет осознавать, что стал таким же монстром, если не хуже. Но правда лежит на поверхности, чтобы ее не заметить. А другая напротив не хочет об этом слышать, ею движет только то, чем сам парень наполнял пустую душу. От чего и возникает противоречивое чувство, от которого хочется рвать волосы на голове.

— Знаю, что это эгоистично. Даже очень. Но они должны почувствовать на собственной шкуре, что они из меня сделали. Только из-за них я стал таким... Они твари, которые не имеют право существовать.

— Ты готов до конца жизни прожить с адским грузом на душе? Мучиться до последних дней, пока не умрешь? Тогда смерть будет казаться для тебя настоящим спасением, тем, что сможешь сбросить с себя тяжелые оковы. Но уверен ли ты, что даже после нее ты найдешь долгожданный покой? — спросил Даби, смотря черными глазами с ярко-синими огоньками, которые будто заглядывали в самую душу собеседника.

— Я вовсе не уверен, что смогу от них вообще избавиться. Судьба подкидывает мне с каждым днем все больше испытаний, каждый раз все тяжелее. Мне придется прожить жизнь с этими грехами и адскими воспоминаниями. Для меня уже смерть кажется решением. Но проживу до конца, буду дышать, пока могу. Я обязан это выдержать.

На изуродованном лице заиграла удовлетворенная ухмылка, а после злодей развернулся спиной к собеседнику, не вынимая рук из карманов.

— Мне нравится твой ответ, — кинул на прощанье Даби, покидая крышу здания, но эти слова уже были пропущены мимо ушей.

Изуку резко затошнило, когда он увидел то, чего больше всего боялся.