Глава 22
Когда на балконе стало прохладно, Мин, поёживаясь от вечернего ветра, встала со своего места. Её взгляд скользнул по Джуну, сидящему рядом с чашкой уже остывшего чая.
Он поднял глаза и вопросительно приподнял бровь.
Мин усмехнулась.
— Не хочешь вернуться в свою комнату, а не ночевать у Хао? — спросила она, специально слегка прищурившись, будто говорила ему очевидную истину.
Джун довольно ухмыльнулся, даже не пытаясь скрыть свою наглость:
— Я как раз хотел тебе это сказать. Какая синхронность, мелкая.
Мин лишь хмыкнула и пошла к себе, слыша, как он встаёт с кресла и следует за ней по дому.
Комната Минфей встречала их мягким светом настольной лампы, ароматом жасминового аромадиффузора и лёгким беспорядком на столе, который говорил: здесь живёт человек, а не музей.
— Садись, — сказала Мин, кивая на кресло у окна. — Но трогать мои рукописи запрещено. Даже глазами.
— Слишком поздно, — он подошёл к столу и, не прикасаясь, наклонился над тетрадями. — У тебя почерк, как у шпиона, которого обучали в подпольной академии каллиграфии и дали одну ручку на всю жизнь.
Мин кинула в него подушкой. Джун поймал её на лету и сел, потянувшись:
— Ну что, начальство, может, вы хотите, чтобы ваш стажёр занялся делом?
— Стажёр, если ты не хочешь вылететь с испытательного срока, то помалкивай и не дразни меня, — отрезала она, поправляя волосы.
Он тихо рассмеялся.
— Ну ладно, ладно. Просто… как-то уютно тут. А у Хао вечно кроссовки по центру комнаты и носки-одиночки.
— Не думала, что ты жалуешься на быт. Ты же у нас — воплощение хаоса.
— А ты — мой баланс, — сказал он неожиданно серьёзно.
Мин замерла, обернувшись. В её взгляде скользнуло что-то — не испуг, скорее неожиданность. Она вздохнула, прикрыв глаза:
— Джун, не начинай. Мы же договаривались…
— Я знаю. Не продвигаюсь — просто фиксирую.
Несколько секунд — тишина. А потом он добавил:
— Знаешь, иногда я смотрю на тебя и думаю… насколько тебе было одиноко раньше, если ты даже не умеешь принимать внимание без сарказма?
Мин медленно села на край кровати. Пальцы вцепились в одеяло.
— Я просто… не люблю, когда ко мне относятся как к хрустальной вазе.
— Никто тебя хрустальной не видит. Ты скорее... граната. С ржавой чекой. Но моя, — он ухмыльнулся, подходя ближе.
Мин подняла голову и тихо сказала:
— Тогда не жалуйся, если рванёт.
— Я буду рядом в любом случае, мелкая, — ответил он, положив руку ей на плечо. — И если надо — подставлю себя под взрыв.
Она повернула к нему голову и впервые не отстранилась. Не пошутила. Не сменила тему. Просто посмотрела в глаза — и кивнула.
— Только не выставляй это в отчёт по стажировке.
— Ни слова. Всё будет строго конфиденциально.
Она немного повернулась, уже готовая взять книгу, но вдруг, не глядя, бросила через плечо:
— Твои деньги — это наши деньги. Мои деньги — это мои деньги.
Он рассмеялся:
— Тогда отдам тебе не только деньги, а всё, что попросишь.
— Тогда я буду пиздить у тебя вещи, — без намёка на смущение сказала она.
— Договорились, — Джун сдвинулся ближе, лёг рядом с ней и, осторожно, будто проверяя её реакцию, уткнулся носом в изгиб её шеи. — Ты всегда пахнешь вишней... Я хочу, чтобы этот запах был только для меня.
Мин ничего не сказала. Но её лёгкий вздох и то, как она позволила остаться в этом моменте — сказали больше любых слов.
И в этой неформальной тишине, среди бумажных черновиков, мягкого света и аромата жасмина с ноткой вишни, они просто остались. Рядом. Без обещаний. Без громких слов. Только с лёгким пониманием — что бы это ни было между ними, оно уже здесь.