Белоснежка 2 - на грани безумия [ЗАКОНЧЕН]

Долгожданнач глава. Приятного Вам чтения
________________________________

Сняв с вешалки пальто, Сокджин вышел из кабинета. Продуктивность его работы за сегодня близилась к нулю, он не мог решить даже элементарных вопросов, в результате большую часть дел свалил на Кёнсу и нового помощника. Бордель жил своей собственной жизнью, но в жилой части было тихо. Сокджин поднялся наверх, намереваясь выйти через заднюю дверь, чтобы не привлекать к себе внимание. Общаться сегодня не хотелось ни с подчиненными, ни с клиентами. Мысли витали далеко, сосредотачивались там, за городом, на территории больницы, над оглушительной новостью, которая выбивала почву из-под ног.

Достав телефон, Сокджин набрал того, с кем собирался поговорить сегодня.

— Где ты?

— Думаю, что рядом.

Сокджин услышал голос, когда проходил мимо маленькой кухни, из-под двери которой виднелся тусклый свет. Заглянув внутрь, он увидел за столиком одиноко сидящего Лухана и бутылку бренди. В былые времена Сокджин бы отчитал его и отправился домой, чтобы утонуть в объятиях Намджуна, но сейчас его ждала пустая квартира и тошнотворное чувство обреченности, поэтому он вошел внутрь и прикрыл за собой дверь.

— Привет, — выключая телефон, Сокджин подошел к столику. — Угостишь?

— Это твое, — ответил омега, махнув головой в сторону бренди. — Я спер из твоих запасов.

— Тогда налей. — Джин закинул пальто и дипломат на соседний стул, взял большой стакан и подсел к другу.

Лухан молча налил ему в стакан и подлил себе, достал из пачки сигарету. Понимая, что его сейчас никто не будет останавливать, закурил. Лухан курил редко, обычно это случалось лишь после сложных случаев, когда их мальчиков на носилках вытаскивали из Золотой комнаты.

Сокджин пригубил из стакана, смакуя крепкий бренди. Он предпочитал более легкие напитки, но сегодня настроение было под стать.

— Все так паршиво? — Затянувшись, Лухан выпустил дым в сторону.

— Да.

Лухан снова наполнил ему стакан.

— Думаешь, было бы проще, если бы они были мертвы, да?

Джин покачал головой, откинувшись на спинку стула. Он залпом осушил второй стакан. В глубине души подобные малодушные мысли иногда посещали его, но он быстро с ними разделывался.

— Мне знакомо это чувство, — произнес Лухан. — Когда впереди видишь одну лишь тьму. Но твоим мальчишкам повезло, вокруг них достаточно тех, кто готов вцепиться зубами в горло, лишь бы вытащить на свет.

О прошлой жизни Лухан не распространялся, но однажды за бутылкой виски он все же поделился тем, что привело к самому краю одного из лучших психиатров Китая.

— Мне нужна твоя помощь.

— О, нет-нет, — засмеялся Лухан. — Забудь. Я лечу теперь только разорванные задницы и избавляю от нежелательной беременности.

— Лу, мы наняли целый полк мозгоправов, но никаких сдвигов нет!

Сокджин готов был взорваться, у него заканчивались силы, он терялся в проблемах, в чужом молчании, о которое разбивался каждый день, в новости, которая его просто раздробила на части.

— Ты же психиатр, — напомнил он другу.

— В прошлом, Джин. В прошлом. У меня отобрали лицензию, если ты помнишь, — хмыкнул Лухан горько. — Мои методы не понравились научному сообществу.

— Но ты мог бы…

— Нет.

— Я узнал, кто альфа-отец ребенка Чимина, — произнес Сокджин новость, которая раздавила его окончательно. Лухан вскинул вопросительный взгляд. Сокджин тяжело выдохнул. — Это Намджун.

Сокджин допил бокал бренди, давя слезы. Намджун. Его альфа — отец ребенка Чимина.

— Мне жаль, — тихо произнес Лухан, шокированно замерев с бокалом в руке. Это была высшая степень жестокости. — Джин, ты же понимаешь, что он никогда бы не сделал ничего подобного, если бы мог сопротивляться?

— Понимаю.

Злой всхлип сорвался сам собой. Он все понимал, но черт возьми! Он видел, в каком состоянии Чимин. Видел, как тот шарахается от любого громкого звука.

— Поэтому мне плевать на научное сообщество и твои методы, если они хоть как-то могут помочь тем, кого я люблю, — произнес Сокджин, ругая себя за то, что не подумал о Лухане раньше. — Прошу тебя.

— Джин, я не могу, правда. Прости.

— Хотя бы просто посмотри, дай какой-то совет, — перешел Сокджин на умоляющий тон. Он готов был и в ногах ползать, если бы это хоть как-то помогло. — Мы в долбаном заколдованном круге, из которого никак не выбраться. Они просто умирают, Лу.

Лухан знал Чимина, тот иногда приходил к ним и всегда заглядывал к омеге. Их местный доктор всегда тепло относился к белоснежке, и Сокджин надеялся, что сердце Лухана дрогнет, поборов прошлый опыт.

— Не смотри так на меня. Тебе бы лучше поискать квалифицированного психотерапевта, — упрямо отказывался Лухан.

Сокджин понимал его опасения, но не мог отступить.

— Если бы ты знал, скольких мы уже перепробовали, но результата нет. Чанёль привез каких-то известных психотерапевтов из Штатов, из Европы, из Японии. Но мальчишки и рта не раскрыли, как бы те не бились. Просто поговори с ними, Лу. Хотя бы скажи нам, что делать в такой ситуации.

— Черт с тобой. Я попробую, только не надейся на многое, — сдался Лухан.

              ***

          
— Наш Лухан — психиатр? — удивился Бэкхён, когда Сокджин сообщил им о планах. Они снова собрались в клинике, заняв главный конференц-зал. Доктор Ча сам предоставил им место и дал разрешение Лухану на посещения.

— Семь лет назад он был одним из лучших в своей области, — произнес доктор Ча, задумчиво постукивая ручкой по столу. — Входил в Мировую ассоциацию психиатров, его диссертацию признало все научное сообщество. Пока он не стал использовать шоковую терапию на больном шизофренией.

— И что случилось? — спросил Бэкхён, подавшись вперед.

— Больной покончил с собой. Лухана лишили лицензии и запретили заниматься медицинской деятельностью, — поделился доктор Ча информацией. Сокджин не стал вмешиваться в чужой рассказ, надеясь, что доктор знаком со всей историей целиком. — Его методы порой пугают, но они спасли жизни десяткам больных, выведя их из состояния овощей к социальной адаптации. Но его последний клиент был сыном влиятельного человека, поэтому карьере Лухана пришел конец. Я не знал, что он в Корее.

— Боже, поверить не могу, — Бэкхён потер виски. — Почему ты никогда не говорил о нем?

— Он не хотел, чтобы о его прошлом знали, — ответил Сокджин отрешенно. Ему казалось, если он проявит хоть какие-то эмоции, то просто развалится на части. — Но учитывая, что никакие другие специалисты нам не помогают, я решил попросить Лухана.

Ждать его вердикта было невыносимо. Сокджин тупо рассматривал проектор на стене, не переставая думать о том, что сейчас Лухан разговаривает с его родными. Что он сможет выяснить? Сможет ли помочь, подсказать, что им делать дальше? Как вытащить их из этого жуткого состояния? Как теперь быть с Намджуном, Чимином и их ребенком.

Спустя целую вечность Лухан наконец-то вошел в зал. В своем длинном сером кардигане, джинсах и футболке он совсем не был похож на врача, но его серьезный вид и горящий взгляд наталкивали на мысль, что перед ними не дилетант.

— Лу, — Бэкхён чуть не вскочил со своего места, когда омега зашел.

— Привет, — улыбнулся тот Бэку, проходя к висевшей на стене доске.

— Ну? Что? — нетерпеливо подался вперед Сокджин, в ожидании напрягаясь всем телом.

Лухан подошел к доске, взял специальный маркер и написал: «Пак Чимин».

— Это самый сложный случай, несмотря на то, что он старается выглядеть нормальным, — произнес Лухан, повернувшись к ним. Сокджин сцепил пальцы под столом. — Беременность тянет его ко дну, и по определенным причинам обеспечить контакт с альфа-отцом ребенка будет сложно.

Сокджин почувствовал на себе сочувствующие взгляды остальных, но никак не отреагировал. Просто смотрел прямо перед собой.

Лухан отошел немного в сторону и написал: «Ким Намджун».

— Это вторая ваша проблема, — стукнул он маркером по имени. — Я посмотрел его анализы. Его гормональный фон в самом деле настолько разнесен в пух и прах?

— К сожалению, да, — ответил доктор Ча.

— Пока вы его не восстановите, забудьте о терапии. Его организм рассыпается, — безжалостно произнес Лухан. Сокджину становилось дурно от его слов.

— Что касается Тэхёна. Тут ситуация немного лучше, но лишь благодаря частичной амнезии. Он хочет выписаться и вернуться к нормальной жизни, и это было бы для него идеальным решением, но есть проблема.

Лухан написал на доске еще одно имя. Чон Чонгук.

— Несмотря на всю ситуацию, вот ваше спасение, — закрыв колпачок маркера, Лухан отложил его в сторону и повернулся к ним.

— Чонгук? — переспросил Бэкхён.

— Да. Он — оружие. Которое может и спасти, и убить, — встав рядом с кафедрой, ответил Лухан.

— У них привязка на его запах, — произнес задумчиво доктор Ча.

— Да. Когда чуют его запах, омеги успокаиваются. Могу предположить, что их тренировали на запах Чонгука, чтобы он ассоциировался у них с состоянием без боли.

— Мы пытаемся найти способ разорвать эту связь, но пока ничего не получается. Цветные очень сильно привязаны к запахам, а тут просто железные цепи какие-то, — доктор Ча выглядел разозленным, когда речь заходила об этой странной искусственной связи. — Максимум, который выдерживают омеги без его запаха, — это три часа. Всего три часа. Дальше у них начинается приступ паники, который развивается до такой степени, что они не могут дышать.

Лухан внимательно слушал врача, привалившись к кафедре, и о чем-то серьезно размышлял. Сокджин не вмешивался, как и Бэкхён, с замиранием ожидая решения, вердикта тех, кто хоть что-то в этом понимал.

— Пробовали их перевести на препараты оксидокса? — спросил Лухан.

— Пробовали. Но безрезультатно. Давление падает, нюх практически пропадает, но потребность остается. Только альфа не может метаться между ними всю оставшуюся жизнь.

— Чонгук пытался разобраться с этим, — встрял Бэкхён. — Но тот человек, который совершил привязку, сказал, что избавиться от нее можно лишь с помощью секса.

— В этом есть смысл, — кивнул Лухан.

— Какой в этом может быть смысл? — не выдержал Сокджин. — Этот ублюдок просто издевается над нами!

— Теоретически, запах альфы набирает максимальную концентрацию во время спаривания и сцепки, — начал объяснения Лухан. — Если омега найдет другой источник безопасности, то при определенных условиях запах, находящийся на пике, может разорвать эту привязку на физиологическом уровне. Просто как перегоревшие пробки при сильном напряжении.

Сокджину хотелось разнести весь кабинет к чертовой матери!

— Ты предлагаешь им потрахаться? — резко спросил он, не сдержав нахлынувших эмоций.

— Для начала я предложил бы переехать омегам в дом альфы, чтобы увеличить временные промежутки между приступами, а дальше посмотрим, — ответил спокойно Лухан. — Но у нас есть еще одна проблема, — задумчиво произнес он, смотря на доску.

— Еще?! — истерично издал смешок Бэкхён. — Кроме той, где они должны переспать с Чонгуком, чтобы освободиться от него?

— Да. Это низкий уровень метформина, — потер переносицу доктор Ча. Он тоже казался вымотавшимся. — Военнопленные омеги, верно? Вы тоже подумали о них?

Лухан кивнул.

— Что за военнопленные омеги? — спросил Сокджин, боясь услышать ответ. У них и так бесконечное количество проблем. Им не нужна еще одна.

— Существуют некоторые исследования на тему омег, побывавших в плену, — прислонившись к кафедре, начал Лухан. — Дело в том, что организм омег устроен так, что в особо стрессовых ситуациях, таких, как сексуальное рабство и плен, уровень метформина сильно падает, что позволяет омеге полностью, бесконтрольно подчиняться альфе-насильнику. Это продиктовано инстинктами — так уже заведено природой, что альфа со временем теряет интерес к завоеванной омеге, поэтому, чтобы агрессор перестал мучить, омега начинает подчиняться, на физическом и подсознательном уровне.

— И что из этого следует? — не понял Бэкхён, переводя взгляды с одного на другого. У Сокджина сердце ухнуло в пятки от предположения. — Они ведь уже выбрались.

— Омеги, побывавшие в плену, — взял слово доктор Ча, — не могут так просто выйти из-под контроля альфы-насильника. Исследования, о которых говорит господин Лухан, описывали ситуации, в которых омега без альфы-насильника полностью утрачивал дееспособность даже после освобождения, уровень метформина критически понижался. Им нужно было подчиняться, им нужны были приказы, насилие, чтобы жить. Поэтому во многих странах есть специальные реабилитационные центры, где обученные альфы помогают омегам выйти из-под контроля альфы-насильника.

— Господи, только не говорите, что Тэхён и Чимин из этой категории, — простонал Сокджин.

— Пока сложно сказать. Уровень метформина у них… скажем так, предельно допустимый. Но если он будет понижаться, — доктор Ча осекся.

— А динамика их показателей с момента поступления в больницу говорит о том, что будет. Он понижался с первого дня, как их привезли сюда, — сообщил Лухан.

— Что тогда случится? — напряженно спросил Сокджин.

— Паралич, — оглушил Лухан ответом. — Сначала временный, периодический, позже — постоянный. Могут отниматься отдельные части тела или все целиком, могут возникнуть проблемы с речью или со слухом. В общем, это может быть все, что угодно, потому что метформин участвует в регуляции практически всех жизненно важных систем организма.

— Значит, их нужно отправить в реабилитационный центр. Вы же говорили, что с подобными случаями можно работать! — Бэкхён лихорадочно пытался найти решение в такой ужасающей ситуации.

— Это будет возможно только после того, как они избавятся от привязки, — озвучил доктор Ча необходимое условие.

— Есть ли какой-то способ не допустить падение этого метформина? — Сокджин подумал о том, что, даже если они избавятся от привязки, в реабилитационном центре им придется тяжко. Ко всему прочему его не покидало ощущение, что они барахтаются в паутине, из которой не выбраться.

— Да. Чонгук может взять их обоих под контроль, подчинить омег. — Лухан выглядел так, будто не сказал ничего ужасающего.

— Почему именно Чонгук? У них есть мужья, Лу.

— Для Чимина еще возможны варианты, но Юнги придется туго. Для Тэхёна, — Лухан на секунду замолчал, взглянув на Бэкхёна. — Ты, наверное, и сам все понимаешь. Даже ничего не помня, на интуитивном уровне он уже стремится подстроиться под Чонгука, стоит тому оказаться в зоне видимости. Хосок хороший парень, отличный отец и супруг, но он не действует на Тэхёна как заряд дефибриллятора, он не сможет вызвать те эмоции, что сможет Чонгук. И это не считая их привязки. Поэтому я и предложил его кандидатуру. Подытоживая, им первым делом нужно разорвать привязку, вторым пунктом идет беременность Чимина и третьим — поднятие уровня метформина.

— Ты возьмешься за них? — спросил Сокджин, уже не зная, радоваться ему или нет. То, что предлагал Лухан, казалось игрой на грани безумия. И все это попахивало каким-то извращением.

— Я мог бы попробовать, — аккуратно произнес Лухан.

— Со своей стороны я могу вам предоставить все необходимое оборудование для тестирования, — воодушевился доктор Ча. Видимо, он и в самом деле доверял Лухану и знал о нем раньше, раз так безоговорочно давал ему разрешение на столь рисковое дело.

— Спасибо. А теперь я хотел бы поговорить с альфами.