глава 12
— Юра, а то, что ты любишь меня... Это правда?— решился спросить Никифоров, когда те остались наедине.
— Нет, неправда, — соврал Плисецкий и отвернулся от мужчины. Виктор насторожился, понимая, что что-то не так. Он слегка дотронулся до его плеча.
— Н-не трогай меня! — прорычал блондин.
— Юрио, почему в последнее время ты так холоден со мной? Я тебя обидел?
— Обидел? Я на придурков никогда не обижаюсь, — заявил Плисецкий.
— Но я — особенный придурок. Ты любишь меня, — прошептал голубоглазый. Юрию было неловко...
— Люблю? Это мягко сказано, — наконец перестал ломаться юноша, — я не могу жить без тебя.
— Не можешь? Но ты же как-то живёшь.
— Это другое... Совсем не то. Без тебя моё существование бессмысленно. Но я боюсь быть с тобой, — заявил Плисецкий, смотря прямо в глаза возлюбленного.
— Боишься? — Никифоров рассмеялся, а после поцеловал Юрия в щёку, — Ты такой забавный.
— Вить, не надо... Нас могут увидеть. Ты — популярный актёр, а я никто на твоём фоне. Не хочу портить твою репутацию...
— По сравнению с тобой, репутация — это ничто. Но если ты настаиваешь... Поехали ко мне домой, — предложил Виктор, нежно улыбнувшись.
— Поехали... — прошептал Плисецкий, как вдруг к ним подкрался Леруа.
— Юрочка, как ты быстро... Уже сегодня с другим парнем. Даже без моей помощи. Но чем я хуже?
— Отвали, — сквозь зубы сказал блондин, не желая разговаривать.
— Успокойся, Юрочка. Пойдём, — Никифоров положил свои руки юноше на плечи. Плисецкий заметно покраснел, но всё ещё злился.
***
— Почти пришли, — парни поднимались по лестнице, а Виктор ко всему прочему закрывал блондину глаза ладонью. У него был сюрприз.
— Это... Э... Пиздец, — Плисецкий потерял дар речи. Стол был укрыт роскошной скатертью, а на нём стояли два бокала виски со льдом и различные закуски. Юноша не любил подобную романтику, но ему было так приятно, что Никифоров сделал это всё исключительно для него.
— Тебе не нравится? — Виктор сделал вид, будто обижен.
— Мне очень нравится! — Плисецкий был в восторге. Также комнату освещали свечи, что придавало некую атмосферу.
— Признавайся, ты решил напоить меня и трахнуть? — выпалил зеленоглазый, держа бокал с тем самым напитком. От неожиданности Виктор подавился своим карпаччо.
— Я по-твоему так похож на тирана? Я уважаю твой выбор. Если ты ещё не готов, то не нужно. Я просто хотел устроить нам романтический вечер в честь того, что мы наконец вместе, — голубоглазый был несколько оскорблён, но не подал виду и продолжил есть блюдо, как ни в чём не бывало. Юрий же пытался есть суши палочками, но получалось у того с горем пополам.
— Держи вилку. Необязательно так есть, если неудобно. Мы всё-таки у меня дома, а не на какой-то конференции, — Никифорову надоело смотреть на страдания блондина. Он ведь знал, что этикет — это точно не про его мальчика.
— Да, спасибо, — Плисецкий отстранённо взглянул на мужчину. Его тревожило напряжение между ними. Хотелось поговорить, но тот даже не знал о чём.
— Вить, а как ты понял, что хочешь быть актёром? — Плисецкий так многого не знал о своём возлюбленном, поэтому и решил... Когда, если не сейчас?
— Ну... Честно говоря, ещё с детства. Всё начиналось с участия в школьных пьесах. Мне безумно нравилось играть, а в пятнадцать лет я стал серьёзно задумываться над тем, чтобы сниматься в кино.
— Надо же... Я и подумать не мог, что уже в таком возрасте можно быть на все сто уверенным, что выбранная тобою профессия — именно то, чем ты хочешь заниматься по жизни, — ошалел Юрий и сделал глоток освежающего виски.
— На самом деле нельзя. Мне просто настолько нравилось играть, что все остальные варианты я даже перестал рассматривать. И, как видишь, мне уже тридцать лет, — Виктор рассказывал всё это с улыбкой на лице. Ему всегда нравилось говорить о своём карьерном росте. Сам того не замечая, он мог болтать часами о своей прекрасной работе.
— Здорово. А я, по правде говоря, не очень-то и хочу быть популярным. Но ради тебя пошёл на это. Хотел быть твоего уровня, — признал Юрий, вернувшись к разговору о том, что он не заслуживает такого шикарного мужчину.
— Если тебе некомфортно, то не нужно это делать ради меня. К тому же, если ты не чувствуешь себя уверенным, то тут никакое актёрское мастерство не поможет. Пеки булочки, ведь это у тебя получается лучше всего. Скучаю по твоей выпечке... — щёки Никифорова покрылись лёгким румянцем.
— Встречаться с пекарем для тебя — не позорно?
— Что за бред ты себе напридумывал? Я полюбил тебя не за твою профессию. Хотя выпечка у тебя самая вкусная на свете... — Никифоров уже представил аромат тех булочек, их вкусную посыпку и то, как они таят во рту. Да, в его тарелке всё ещё было карпаччо, но оно даже рядом не стояло с вкусной домашней выпечкой блондина, которую тот готовил со всей душой. Это чувствовалось. Виктор успел соскучиться по этой еде за все те дни, с которых закрылась самая лучшая, по мнению Виктора, пекарня.
— Я тоже тебя люблю, — произнёс Юрий и, в стельку пьяный, полез обниматься. Он слишком давно не пил, поэтому и опьянел уже после трёх бокалов.
— Отдыхай, Юрочка, — нежно прошептал голубоглазый и уложил блондина в тёплую мягкую постель, укрыв пледом. Перед тем, как оставить парнишку спать, Виктор наклонился и поцеловал его в лоб.
— Ты никогда не был для меня обычным пекарем, — произнёс тот напоследок.