Bite me gently

Мой тгк (реакции, moodboard, переписки, драбблы и просто болталки)🤍🎀: https://t.me/fluffkitt / @Fluffy__Kitty

_____

В последнее время Рина всё чаще ловила себя на мысли, что они с Тэхёном стали слишком... домашними. И это не было чем-то плохим. Наоборот, ещё несколько месяцев назад она даже представить не могла, что будет вот так спокойно ходить по их дому в его огромной футболке, пока он готовит кофе и сонно ворчит из-за того, что она опять забрала себе всё одеяло. Или что привыкнет просыпаться от того, как он ночью почти машинально притягивает её к себе ближе, утыкаясь носом в шею. Их жизнь правда стала счастливой, настоящей, без этих бесконечных качелей, без страха, без ощущения, что всё может рухнуть в любую секунду.

Но вместе с этим ушло кое-что другое.

Этот постоянный огонь между ними всё ещё был, просто теперь не вспыхивал так бешено, как раньше. В начале их отношений они вообще будто с ума сходили друг от друга. Тэхён мог остановить её прямо посреди коридора только потому, что она слишком мило посмотрела на него. Она могла просто пройти мимо него после душа в легком халате, а через пять минут уже сидела у него на коленях в его кабинете, потому что этот мужчина вообще не умел держать себя в руках рядом с ней. Тогда всё происходило резко, быстро, жадно. Им будто постоянно было мало друг друга.

Особенно Тэхёну.

Он вообще почти всегда начинал первым. Подходил сзади, когда она готовила, целовал в плечо, медленно убирал волосы с её шеи и специально говорил что-нибудь низким голосом прямо у самого уха, прекрасно зная, как на неё это действует. Иногда Рина даже злилась.

— Ты вообще умеешь просто спокойно проходить мимо?

Тэхён тогда только усмехался, обнимая её крепче.

— Нет. А должен?

И всё. На этом её попытки возмущаться заканчивались.

Но сильнее всего ему нравилось, когда инициативу проявляла сама Рина. Это она поняла довольно быстро. Сначала она стеснялась, но потом вошла во вкус. И реакция Тэхёна каждый раз была такой, будто она делает что-то запрещённое. У него буквально взгляд менялся, когда она сама садилась к нему на колени, целовала первая или начинала специально дразнить его. Особенно дома, когда он уставший возвращался после работы в клубе и просто разваливался на диване, расстегнув пару пуговиц рубашки. Рина тогда могла специально ходить рядом слишком близко, наклоняться к нему будто случайно, проводить рукой по его плечу, а потом делать вид, что вообще ничего не происходит.

И Тэхён всегда ломался первым. Всегда.

— Ты специально сейчас это делаешь.

— Что именно?

— Крошечка, не делай вид что ты не понимаешь.

После этого он обычно уже сам тянул её к себе.

Но сейчас всё стало спокойнее. Они всё ещё хотели друг друга, просто уже не срывались с катушек от каждого взгляда. Секс не исчез. Наоборот, он стал более... своим, домашним. Они могли долго валяться в кровати, смеяться, болтать о какой-то ерунде, а потом всё происходило само собой. Без этой бешеной спешки. Иногда Рина даже скучала по тому Тэхёну, который мог сорваться только потому, что она слишком красиво накрасила губы.

Именно поэтому сегодня ей вдруг захотелось устроить что-то новое, не драму, не скандал, не серьёзный разговор про «нам надо добавить искры». Нет.

Она слишком хорошо знала своего мужа. Тэхёну не нужны были разговоры. Тэхёну нужна была игра.

Рина сидела на краю кровати, смотря на разложенное перед ней чёрное кружевное бельё, и чувствовала как внутри постепенно появляется это давно забытое волнение. Комплект выглядел слишком красиво, чтобы быть просто бельём. Тонкое полупрозрачное кружево, маленькие чёрные бантики, чулочный пояс, тонкие ленты по краям ткани — всё выглядело одновременно дорого, опасно и очень откровенно.

Тэхён бы точно сошёл с ума. Особенно потому что чёрное кружево на ней он вообще не умел воспринимать спокойно. Рина медленно провела пальцами по ткани и тихо усмехнулась.

— Господи... я реально сейчас собираюсь клеить собственного мужа.

От этой мысли ей самой стало смешно. Но почему-то вместе со смехом внутри появилось ещё и приятное предвкушение.

Она поднялась с кровати и начала медленно одеваться. Сначала бельё. Тонкие бретельки скользнули по плечам, кружево красиво легло на кожу, а чулочный пояс сразу заставил её почувствовать себя совершенно иначе. Не как дома. Не как жена Тэхёна, которая через пять минут снова пойдёт ругаться из-за его кружки возле компьютера. А как девушка, с которой лучше не играть. Рина подошла к зеркалу и несколько секунд просто рассматривала себя. Тэхён точно потеряет голову, особенно когда поймёт, что под платьем.

Она аккуратно надела бордовое короткое платье с белым воротником. На первый взгляд оно выглядело даже слишком прилично. Почти строго. Но идеально подчёркивало фигуру, особенно талию из-за тонкого чёрного ремня. И Рине это нравилось ещё больше. Снаружи — спокойный образ. Под ним — полное безобразие.

Прямо как любил Тэхён.

Она сразу вспомнила как однажды он почти сорвался только потому, что увидел её в похожем платье.

— Ты вообще понимаешь, как тяжело с тобой жить?

— Это сейчас жалоба была?

— Нет. Это был крик о помощи.

Рина тогда смеялась минут пять, пока он пытался сделать вид что не пялится на её ноги.

Последними она надела туфли. Чёрные лаковые лодочки с тонкими бордовыми ремешками на щиколотке идеально подходили под платье. Каблук сразу сделал её походку медленнее, увереннее. Рина несколько секунд просто смотрела на себя в зеркало целиком и неожиданно почувствовала то самое давно забытое волнение.

Она действительно соскучилась по игре между ними. Соскучилась по флирту, по тому, как Тэхён смотрел на неё в начале их отношений так, будто вот-вот нарушит все свои же правила. По этим долгим взглядам через весь клуб, по напряжению между ними, по его ревности.

И сегодня ей захотелось вернуть это хотя бы на один вечер.

Она специально ничего не сказала Тэхёну. Ни про клуб, ни про сюрприз, ни про ролевую игру, которую придумала ещё утром, пока лежала у него на груди и слушала как он сонно ворчит из-за раннего будильника.

План казался ей одновременно очень глупым и очень возбуждающим. Сегодня она не жена владельца клуба. Сегодня она незнакомка.

Рина взяла маленькую чёрную сумку, ещё раз посмотрела на себя в зеркало и глубоко вдохнула. Внутри уже всё дрожало от предвкушения. Она прекрасно знала своего мужа. Знала как он реагирует на провокации. Знала этот его взгляд, когда он начинает терять контроль. И именно этого ей сейчас хотелось больше всего.

Чтобы он снова посмотрел на неё так, будто впервые увидел. Чтобы снова захотел её прямо посреди клуба. Чтобы снова забыл обо всём вокруг.

Рина выключила свет в спальне, медленно провела пальцами по обручальному кольцу и тихо усмехнулась.

— Сегодня тебе будет весело, Ким Тэхён.

_____

Неон клуба сразу ударил в глаза, стоило Рине переступить порог. Внутри было шумно, душно и привычно громко. Басы музыки буквально отдавали вибрацией в груди, люди смеялись, двигались под музыку, кто-то уже явно был слишком пьяный, а кто-то только пытался сделать вид что отдыхает красиво. Рина поймала на себе сразу несколько взглядов. Платье идеально сидело на ней, подчёркивая талию и ноги, а каблуки делали походку ещё более плавной и медленной. Она специально не торопилась. Хотела прочувствовать этот момент нормально. Не влететь к Тэхёну как обычно, не повиснуть у него на шее через две секунды, а реально сыграть в эту игру.

Сегодня она правда собиралась быть для него незнакомкой.

Поэтому Рина сначала просто осмотрелась вокруг. Бар, танцпол, приватные столики, второй этаж. Всё выглядело привычно. Их клуб давно стал почти вторым домом. Она знала тут каждый угол, каждого охранника, каждого бармена. И всё равно сейчас почему-то волновалась как в первый раз.

Пока не увидела его.

Тэхён стоял возле бара, слегка опираясь бедром о стойку. На нём были широкие чёрные брюки и чёрная обтягивающая кофта с воротником на молнии, которая идеально сидела на его фигуре. Волосы слегка растрёпаны, рукава закатаны почти до кистей, а на лице то самое спокойное выражение, которое всегда появлялось у него во время работы. Он выглядел слишком хорошо. Настолько, что Рина даже на секунду забыла зачем вообще сюда приехала.

А потом заметила девушку рядом. И внутри что-то неприятно дёрнулось.

Сначала Рина даже не восприняла это серьёзно. Ну флиртует кто-то с Тэхёном. Ничего нового. Такое происходило постоянно. Особенно в клубе, особенно с ним. Он был красивым, харизматичным, ещё и владельцем клуба. Люди и не только люди буквально липли к нему.

Но проблема была в другом.

Эта девушка вообще не понимала границ.

Она стояла слишком близко. Постоянно наклонялась к нему, смеялась громче чем нужно, касалась его руки будто случайно. А Тэхён хоть и держал дистанцию, всё равно оставался вежливым. Он что-то спокойно отвечал ей, иногда коротко улыбался, но при этом не приближался сам. Рина это видела. Видела что он не флиртует в ответ.

Только легче почему-то не становилось.

Особенно когда эта девушка вдруг провела ладонью по его плечу, задержав руку чуть дольше чем нужно. И всё.

Рина почувствовала как внутри резко поднимается что-то тёмное и очень неприятное. Настолько резкое, что она сама удивилась. Руки мгновенно сжались. В груди стало тяжело. А где-то глубоко внутри будто проснулся тот самый вампирский инстинкт собственничества, который раньше она почти не замечала в себе.

Она даже не сразу поняла, что перестала дышать нормально. Взгляд сам собой зацепился за чужую руку на плече Тэхёна и Рине это не понравилось настолько сильно, что в висках буквально застучало очень медленно и очень опасно.

Она двинулась к бару. Сначала спокойно, почти расслабленно. Только вот внутри всё уже кипело. Каблуки медленно стучали по полу, а взгляд не отрывался от этой девушки. И чем ближе Рина подходила, тем сильнее чувствовала как глаза начинает неприятно жечь.

Вишнёво-алый цвет медленно заливал радужку. Раньше это происходило только в моменты сильных эмоций и сейчас, видимо, был именно такой момент. Девушка рядом с Тэхёном продолжала что-то говорить, вообще не замечая приближающуюся Рину.

— Я просто думаю, что владельцу такого клуба должно быть скучно одному сидеть тут каждый вечер. Это даже как-то грустно.

Тэхён тихо усмехнулся, слегка отодвигаясь когда она снова приблизилась слишком близко.

— Поверьте, мне точно не скучно.

— Ну я бы всё равно могла составить вам компанию.

И снова эта улыбка, снова рука на его плече. Рина остановилась прямо рядом с ними. Достаточно близко, чтобы почувствовать запах духов этой девушки. И только тогда Тэхён наконец поднял взгляд.

Сначала он вообще не понял что происходит, а потом увидел Рину и буквально замер. На секунду у него даже лицо изменилось. Удивление сменилось чем-то совершенно другим. Восхищением, интересом и очень явным взглядом сверху вниз, потому что да... он сразу заметил и платье, и макияж, и каблуки, в принципе то, как выглядела его жена сегодня.

— Крошечка?..

Он сказал это тихо, почти растерянно, явно вообще не ожидая увидеть её здесь. Но Рина сейчас была слишком занята другой девушкой. Та наконец повернула голову в её сторону, быстро пробежалась взглядом по Рине и... снова повернулась к Тэхёну. Будто её вообще не существует и это стало последней каплей.

Рина медленно подошла вплотную к мужу и взяла его за руку. Крепко, почти собственнически. Так, чтобы кольцо сразу бросалось в глаза. Тэхён перевёл взгляд на их переплетённые пальцы. И Рина буквально увидела как у него дёрнулся уголок губ.

Ему это понравилось. Очень, но сейчас ей было вообще не до этого. Она смотрела только на девушку напротив, настолько холодно, что та наконец начала заметно нервничать.

Особенно когда глаза Рины окончательно стали вишнёво-алыми.

— Вообще-то это мой муж.

Музыка продолжала греметь вокруг, люди танцевали, кто-то смеялся рядом, но для Рины в этот момент будто всё исчезло. Остался только Тэхён под её рукой и эта девушка, которая наконец резко убрала ладонь с его плеча.

— Ой... я не знала...

— Теперь знаешь.

Рина даже голос не повысила. И именно это испугало сильнее всего. Девушка заметно побледнела, быстро перевела взгляд с неё на Тэхёна, потом снова на их руки и нервно усмехнулась.

— Ладно... неловко получилось.

— Очень.

После этого она вообще не стала ничего больше говорить. Просто развернулась и почти сразу исчезла в толпе. Рина проводила её взглядом ещё несколько секунд, пока не почувствовала как Тэхён осторожно переплёл их пальцы крепче и только тогда повернулась к нему.

Он смотрел на неё так, будто у него прямо сейчас окончательно сорвало крышу, не раздражённо, не удивлённо а почти восхищённо. И это почему-то только сильнее разозлило Рину.

— Даже не начинай сейчас улыбаться.

Тэхён тут же опустил взгляд, пытаясь скрыть усмешку. Безуспешно.

— Я вообще ничего не делаю.

— Тэ.

— Нет, ну правда. Я просто стою.

— Она тебя лапала.

— Я ей буквально руку убирал каждые две минуты.

Рина раздражённо выдохнула и отпустила его руку только чтобы сложить свои на груди. Но Тэхён почти сразу снова притянул её обратно к себе за талию. И теперь уже рассматривал её совершенно открыто, медленно. С головы до ног.

— Ты чего такая красивая вообще приехала сюда?

— Не переводи тему.

— А я и не перевожу. Я просто пытаюсь понять как мне теперь спокойно работать после того как ты сюда вошла.

Рина хотела ответить что-то колкое, правда хотела. Но потом увидела насколько он реально рад её видеть и как сильно его заводит вся эта ситуация, особенно её ревность, особенно то, как она только что фактически заявила на него свои права перед всем клубом.

И Тэхён, кажется, вообще был от этого в полном восторге.

Он продолжал смотреть на неё так, будто Рина только что сделала что-то совершенно невозможное. И самое ужасное было в том, что его это не раздражало. Не смущало. Не бесило. Его это откровенно заводило.

Рина прекрасно видела этот взгляд. Слишком внимательный, тёмный. Медленно скользящий по её лицу, губам, шее. По её руке, которой она всё ещё держалась за него, будто боялась что кто-то снова полезет трогать её мужа.

Тэхён вдруг сделал шаг ближе. Совсем небольшой, но этого хватило чтобы Рина сразу почувствовала его запах. Тот самый. Немного алкоголя, дорогого парфюма и чего-то тёплого, что всегда было только его. Он медленно наклонился ближе к её лицу, а потом тихо усмехнулся, замечая что глаза Рины всё ещё слегка отливают вишнёво-красным.

— Крошечка... ты ревнуешь?

Рина тут же нахмурилась сильнее.

— А ты как думаешь?

Тэхён закусил губу, явно пытаясь не засмеяться.

— Блять... меня это сейчас так заводит.

— Не смей этому радоваться.

— Я не радуюсь.

— Тэ.

— Ладно, радуюсь. Очень сильно радуюсь.

Он сказал это совершенно спокойно, а потом ещё ближе притянул её к себе за талию. Настолько близко, что Рина почувствовала как его ладонь медленно скользнула по её спине выше, останавливаясь почти между лопаток. Это движение получилось слишком привычным, слишком домашним, именно поэтому злиться на него становилось всё труднее.

Особенно когда он начал рассматривать её так открыто. Без стеснения, без попыток скрыть насколько ему нравится то, что он видит.

— Ты вообще понимаешь как сейчас выглядишь?

— Нормально я выгляжу.

— Нет, крошечка, ты сейчас выглядишь так, будто специально приехала меня убивать.

Рина отвела взгляд, пытаясь снова собраться с мыслями, но Тэхён не дал. Его пальцы мягко коснулись её подбородка, заставляя снова посмотреть на него.

И вот теперь она окончательно заметила насколько он реально доволен всей этой ситуацией. Его буквально распирало.

— Ты ещё и при всех это сказала.

— Потому что эта девушка вообще берегов не видела.

— Мгм.

— Не "мгм", а это правда.

— Я и не спорю.

Он снова тихо усмехнулся, а потом вдруг наклонился к её шее. Медленно, специально и Рина сразу почувствовала как он глубоко вдохнул запах её духов.

Тэхён замер буквально на секунду, потом ещё раз вдохнул, уже дольше.

— Ты даже пахнешь сегодня иначе.

— Потому что я вообще-то готовилась.

— Я заметил.

Его голос стал намного ниже. И Рина это тоже сразу почувствовала. Особенно когда его ладонь медленно опустилась с её спины ниже, останавливаясь на талии. Он притянул её к себе ещё ближе, а потом тихо пробормотал ей почти прямо в кожу:

— Я с ума сейчас сойду.

— Сам виноват.

— В чём именно?

— Надо было сразу выгнать эту девушку.

Тэхён поднял голову и наконец посмотрел ей прямо в глаза. Уже серьёзнее.

— Крошечка, любимая, ты же видела, я реально не флиртовал с ней.

— Но она флиртовала.

— И я каждые две минуты отходил назад.

Рина хотела ответить что-нибудь колкое, но вместо этого вдруг заметила как Тэхён осторожно провёл пальцами по её волосам, убирая прядь за ухо. Слишком нежно, слишком спокойно. Будто специально пытался её успокоить.

И, к сожалению, это работало. Потому что тело у Рины вообще всегда реагировало на него быстрее мозга. Особенно когда он вот так смотрел.

— Ты всё ещё злишься?

— Немного.

— Совсем немного?

— Очень немного.

Тэхён тихо засмеялся. Потом снова наклонился ближе и коротко поцеловал её возле виска. Просто потому что захотел и Рина сразу почувствовала как внутри начинает плавиться всё раздражение.

— Ты чего вообще сюда приехала одна? Почему мне ничего не сказала?

Рина сначала молчала пару секунд, а потом наконец тяжело выдохнула.

— Вообще-то я приехала разнообразить нашу семейную жизнь.

Тэхён сначала моргнул, потом медленно улыбнулся.

— Ммм?

— Не смотри на меня так.

— Как именно?

— Будто сейчас съешь меня.

— Поздно, крошечка.

Рина закатила глаза, но всё равно сама потянулась к нему ближе. Её пальцы легли на его грудь, чувствуя под ладонью ткань чёрной кофты и напряжённые мышцы под ней и Тэхён сразу замолчал. Потому что теперь уже она трогала его первой. А это на него действовало почти безотказно.

— Я вообще-то хотела устроить ролевые игры.

— Да ты что.

— Да.

— И какие же?

Рина чуть прищурилась, глядя на него.

— Я незнакомка, ты владелец клуба. Мы с тобой знакомимся.

Тэхён медленно провёл языком по губам. И всё. Рина сразу поняла что он окончательно поплыл.

— Ммм... крошечка решила пошалить?

— Хотела.

— Хотела?

— Пока не увидела эту девушку рядом с тобой.

Тэхён снова тихо засмеялся, но теперь уже мягче, без подколов. Просто потому что ему правда нравилось насколько собственнической сейчас была Рина.

Он осторожно обнял её двумя руками, притягивая к себе окончательно, и Рина почти сразу расслабилась в его объятиях. Слишком сильная привычка.

— Я серьёзно говорю, я с ней не флиртовал.

— Я знаю.

— Правда. Я бы никогда не стал делать это у тебя за спиной.

— Я знаю, Тэ.

— Просто она вообще не понимала намёков. А грубо выгнать её при людях было бы странно.

Рина пару секунд молча смотрела на него, а потом всё-таки кивнула. Потому что понимала и  потому что действительно видела — он держал дистанцию.

Тэхён тут же довольно улыбнулся.

— Всё? Меня простили?

— Не полностью.

— И что мне теперь делать?

— Даже не знаю... Страдай.

— Ты жестокая женщина.

— Очень.

Тэхён снова приблизился к её лицу, почти касаясь губами её щеки.

— Мне так нравится когда ты ревнуешь.

— Не привыкай.

— Уже поздно.

Он снова вдохнул запах её волос и тихо простонал себе под нос:

— Блять... я теперь вообще работать не смогу.

Рина наконец не выдержала и тихо засмеялась. И Тэхён сразу расслабился ещё сильнее, будто только этого и ждал. Его пальцы медленно поглаживали её талию через ткань платья, а взгляд становился всё темнее с каждой секундой.

— Ну что?

Рина чуть приподняла бровь.

— Что?

Тэхён наклонился ближе к её губам.

Совсем близко.

— Продолжим твой план?

_____

Музыка в клубе гремела так сильно, что Рина чувствовала вибрацию даже через ножку высокого барного стула. Людей вокруг становилось всё больше, неоновые полосы света скользили по лицам, по стеклу бутылок, по чёрной глянцевой стойке бара, а она сидела в самом центре этого шума так спокойно, будто действительно пришла сюда одна. Будто у неё не было мужа, который сейчас стоял в нескольких метрах и уже несколько минут не мог перестать смотреть на неё. Рина специально держала лицо ровным, хотя внутри всё приятно дрожало от его взгляда. После сцены ревности между ними будто снова что-то щёлкнуло. Что-то старое, дикое и очень знакомое. То самое напряжение, которое было у них в самом начале отношений, когда Тэхён ещё только учился понимать её настроение по одному взгляду, а Рина специально выводила его из себя своим флиртом.

Она медленно покрутила бокал в пальцах и только после этого подняла глаза, замечая как Тэхён наконец двинулся с места. Он шёл не торопясь, именно так, как ходил по своему клубу всегда — уверенно, спокойно, зная что всё вокруг принадлежало ему. Чёрная кофта плотно обтягивала его руки и грудь, широкие брюки двигались вместе с ним плавно, а волосы были слегка растрёпаны после долгого вечера. И Рина неожиданно поймала себя на мысли, что он правда выглядит как мужчина, с которым страшно связываться. Особенно сейчас, когда смотрел на неё так открыто и голодно, даже не пытаясь это скрывать.

Тэхён остановился рядом, опираясь локтем о барную стойку, и несколько секунд просто рассматривал её. Не торопился говорить. Будто специально растягивал этот момент.

— Такая красивая девушка одна сидит?

Рина чуть приподняла бровь и повернулась к нему всем корпусом только после этого вопроса.

— А вам какое дело?

Уголок его губ сразу дёрнулся вверх.

— Большое.

— Вы слишком быстро переходите к делу.

— А смысл тянуть? Вы всё равно уже посмотрели на меня так, будто мысленно раздела.

Рина тихо засмеялась, качая головой.

— Самоуверенность у вас конечно пугающая.

— Зато работает.

Он сказал это спокойно, а потом подозвал бармена одним движением руки. Пока Тэхён заказывал напиток, Рина специально рассматривала его сбоку. То как он стоял, как держал руку на стойке, как чуть наклонялся ближе к ней, будто даже расстояние между ними его раздражало. И от этого внутри снова начинало тянуть низ живота тем самым знакомым ощущением, от которого она уже успела отвыкнуть за последние месяцы. Бармен поставил перед ней новый коктейль, и Тэхён сразу подвинул его ближе к ней пальцами.

— Угощаю.

— А если я не пью коктейли от незнакомцев?

— Тогда я сейчас очень сильно расстроюсь.

— И что вы будете делать?

— Начну вас уговаривать дальше.

Рина специально сделала маленький глоток, не отрывая взгляда от него, а потом медленно провела языком по губам, замечая как у Тэхёна сразу напряглась челюсть.

— Ммм, вкусно. У вас хороший вкус.

— Я рад что угадал.

— Или вы просто хорошо изучили девушек.

— Нет. Просто хорошо изучил вас.

Он сказал это тише, и Рина почувствовала как внутри всё снова дрогнуло. Но вместо ответа она только усмехнулась и потянулась рукой к его волосам, поправляя прядь, упавшую ему на лоб. Сделала это будто случайно, будто просто не удержалась. Хотя прекрасно знала что творит. Тэхён сразу замер а потом медленно выдохнул через нос.

— Ты сейчас специально меня добиваешь?

— Я вообще ничего не делаю.

— Конечно. Просто трогаешь меня вот так и сидишь с невинным лицом.

— А тебе не нравится?

Он тихо засмеялся, наклоняясь ближе.

— Ты прекрасно знаешь что мне нравится.

От его голоса по спине снова пробежали мурашки. Рина закинула ногу на ногу, специально замечая как его взгляд сразу скользнул по её бедру. И боже, её это заводило не меньше. Но быстро прокашлявшись, она вернулась к своей роли.

— Вы слишком откровенно смотрите на меня.

— А вы слишком откровенно провоцируете.

— Может мне просто жарко.

— Тогда почему мне сейчас тоже?

Рина фыркнула от смеха и ткнула его пальцами в грудь.

— Вы невозможный.

— Зато вы очень красивая.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга под громкую музыку клуба. И Рина вдруг поймала себя на том, что ей снова хочется флиртовать с ним так же как раньше. Не потому что надо, не потому что они пытаются "спасти отношения", а потому что ей реально нравилось снова видеть его таким. Напряжённым, внимательным, жадным до неё.

Она снова наклонилась ближе.

— И что обычно хозяин клуба делает с красивыми девушками?

Тэхён сразу усмехнулся.

— Смотря насколько они опасные.

— А если очень?

— Тогда стараюсь увести их подальше от остальных.

— Звучит очень подозрительно.

— Я предупреждал что я подозрительный человек.

Рина снова рассмеялась, а потом медленно провела пальцами по его предплечью вниз к ладони. Легко. Будто невзначай. Но она слишком хорошо знала своего мужа, чтобы не заметить как его взгляд сразу потемнел.

— И часто вы знакомитесь с девушками в своём клубе?

— Только с теми, которые приходят сюда в таком платье.

— Значит проблема всё-таки в платье?

— Нет, крош...

Он резко замолчал и Рина сразу рассмеялась.

— Мгм. Спалился.

Тэхён прикрыл глаза ладонью и тихо простонал:

— Блять, я проиграл.

— А кто сказал что ты вообще должен выиграть?

— Ты специально меня провоцируешь.

— Может быть.

И этого хватило. Тэхён сразу выдохнул через нос, глядя на неё уже совсем другим взглядом. Более тяжёлым, более голодным.

— Ты сейчас очень опасная женщина.

— А ты только сейчас это понял?

— Нет. Но сейчас это ощущается особенно сильно.

Рина снова засмеялась, а потом специально отвела взгляд в сторону танцпола, будто теряя к нему интерес. И Тэхёна это окончательно добило. Потому что теперь ему реально хотелось её добиваться, даже несмотря на то, что она уже была его женой, особенно потому что она вела себя слишком естественно в этой роли. Будто правда незнакомка, которая просто решила поиграть с владельцем клуба.

Тэхён медленно наклонился к её уху.

— Может перейдём в место потише?

Она специально выдержала паузу перед ответом.

— И что же это за место?

Его ладонь легла ей на колено под барной стойкой.

— Мой кабинет.

Рина улыбнулась, глядя прямо ему в глаза.

— Ну пойдём.

_____

Дверь в кабинет закрылась с глухим, тяжёлым щелчком, и в тот же момент Рина почувствовала, как всё, что она сдерживала внутри себя весь этот вечер — всю ревность, всю злость, всю дикую, животную потребность напомнить всем, кто он, — просто перестало подчиняться контролю. Она даже не думала, не планировала, просто развернулась к нему, схватила за грудки и толкнула назад, так сильно, что Тэхён не удержал равновесие и ударился спиной о стену. Не больно, но достаточно громко, чтобы звук разнёсся по тихому кабинету.

Он не успел даже удивиться, не успел спросить, что происходит, потому что в следующую секунду она уже вцепилась в его волосы, притянула его лицо к своему и поцеловала — не так, как целуют любимого мужа после работы. А так, как целуют, когда хотят заявить права навсегда. Жёстко, грубо, с языком, с напором, с каким-то отчаянным голодом, будто она боялась, что если ослабит хватку, он исчезнет. Или будто она хотела оставить на нём след, чтобы каждая девушка в этом клубе знала, чей он.

Тэхён опешил. Сначала вообще не двигался — просто стоял, прижатый к стене, с её пальцами, запутанными в его волосах, с её губами, которые буквально впивались в его губы. Она чувствовала, как он дышит — тяжело, сбивчиво, — и как его руки, всё ещё висящие по бокам, медленно поднимаются, будто он не решается ответить. И это разозлило её ещё сильнее.

Она отстранилась на долю секунды, чтобы посмотреть ему в глаза, и увидела там шок. Настоящий, неподдельный шок. Будто он не узнавал её. Или будто никогда не видел такой — злой, ревнивой, почти опасной.

— Ты мой муж, — прошептала она, и её голос дрожал от злости и желания одновременно. — Пусть все это запомнят. Каждая девушка, которая смотрит на тебя. Каждая, кто трогает. Пусть видят и знают.

Она сказала это так тихо, что слова почти растворились в воздухе между ними, но Тэхён услышал. И что-то в его взгляде изменилось. Удивление исчезло вместе с шоком. Вместо них появилось то самое выражение, которое она так любила и так боялась: тёмное, голодное, почти хищное. Он медленно, очень медленно облизал нижнюю губу — ту, которую она только что укусила и усмехнулся. Не насмешливо, а с каким-то странным, пугающим удовольствием, от которого у неё внутри всё перевернулось.

— Блять, — выдохнул он, и голос у него сел, стал низким, хриплым, будто он сдерживался из последних сил. — Крошечка... ты даже не представляешь, как это заводит. Ты сейчас такая красивая, такая злая. Я готов смотреть на тебя такую вечность.

Она не дала ему договорить. Снова впилась в его губы, теперь уже не так зло, но не менее жадно. Её руки скользнули по его шее, пальцы сжали затылок, притягивая ближе, и она почувствовала, как он наконец ответил — его язык встретился с её языком, его руки легли на её ягодицы, сжали их сильно, почти грубо, притягивая её таз к себе. Она застонала ему в рот — громко, отчаянно, и он зарычал в ответ, и этот рык отдался вибрацией в её груди, в животе и между ног.

Его ладони блуждали по её телу — сжимали ягодицы, скользили по бёдрам, поднимались к талии, снова опускались. Он будто не мог насытиться, будто хотел ощупать каждый её сантиметр, запомнить, как она дрожит под его пальцами. Она в ответ водила ногтями по его груди через ткань кофты, царапала, дразнила, сжимала его плечи.

— Ты даже не представляешь, как я злилась, — прошептала она ему в губы, не целуя, просто касаясь, дыша на него. — Когда эта девка к тебе прикасалась... У меня внутри всё горело. Я готова была её убить. Вырвать глаза, сделать так, чтобы она больше никогда не смотрела на то, что принадлежит мне.

Тэхён замер. На секунду, на короткий выдох, а потом его пальцы скользнули с её ягодиц на бёдра, сжали их, притянули ближе, и она почувствовала, как его член уже упирается в неё через ткань — твёрдый, горячий, пульсирующий.

— Принадлежит тебе, — повторил он, низким, почти рычащим голосом. — Всё, что у меня есть, принадлежит тебе. И ты это знаешь, крошечка. Ты всегда это знала.

Она хотела ответить, но он не дал — поцеловал её сам, уже не дожидаясь её инициативы. И в этом поцелуе не было нежности. Не было той мягкости, к которой они привыкли за последние месяцы. В нём было всё то, что она хотела вернуть: бешеная страсть, потеря контроля, ощущение, что они оба на грани.

Они целовались так, будто за окном вот-вот наступит конец света. Отрывались на секунду, чтобы вдохнуть, и тут же снова припадали друг к другу, будто боялись, что если промедлят, то потеряют этот момент навсегда. Она чувствовала, как её ноги становятся ватными, как внутри всё горит, как низ живота тянет тем самым знакомым ощущением, от которого она уже успела отвыкнуть.

Их тела двигались медленно, не отрываясь друг от друга. Она сама не заметила, как они начали смещаться в сторону, к дивану, к мягкой кожаной обивке, которую она так хорошо знала. Её бедро коснулось подлокотника, и она, не раздумывая, толкнула его в грудь. Он послушно упал на спину, даже не сопротивляясь, и она тут же оказалась сверху, сев на него верхом.

Её колени сжали его бёдра по бокам, её руки упёрлись в его грудь, и сама она смотрела на него сверху вниз — на растрёпанные волосы, на припухшие, покусанные губы, на тёмные, бордовые глаза, которые горели желанием. Боже, какой же он красивый. Даже сейчас, когда его грудная клетка тяжело вздымалась, когда в его взгляде смешалось столько голода и нежности, что у неё сердце разрывалось.

Она наклонилась и снова поцеловала его — долго, глубоко, с языком и одновременно её пальцы потянули его кофту вверх. Ткань скользнула по прессу, по рёбрам, по груди, и она оторвалась от его губ только на секунду, чтобы стащить её через голову. Он помог ей, приподнявшись на локтях, и отбросил кофту куда-то на пол, даже не глядя, куда она упала.

Она замерла, просто смотрела на него. На его широкие плечи, на напряжённые мышцы живота, которые двигались вместе с его дыханием. На то, как быстро вздымалась его грудная клетка, как его пальцы впивались в её бёдра, оставляя следы.

— Ты слишком красивый для моего спокойствия, — сказала она, и её голос был тихим, почти жалобным. — Я иногда забываю, насколько. А потом прихожу в клуб и вижу, как другие девушки на тебя смотрят. И мне хочется выцарапать им глаза.

Он усмехнулся — не насмешливо, а тепло, почти нежно, и провёл большим пальцем по её бедру.

— Быть красивым не моя вина.

— А то, что ты так на меня смотришь — твоя.

Он хотел ответить, но она снова поцеловала его, не давая сказать ни слова. Потом отстранилась, с трудом оторвавшись от его губ, и посмотрела ему в глаза.

— Хочешь сегодня покомандовать? — спросил он, и в его голосе слышалась усмешка, но в глазах была серьёзность. — Хочешь быть главной?

Она замерла. Значит, он всё-таки заметил. Заметил, как она себя ведёт весь вечер. Заметил, что она не просто флиртует, а пытается взять контроль. Заметил, что ей это нужно.

— Да, — сказала она, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Да, очень хочу, — повторила она, уже громче.

Он медленно кивнул, и его руки соскользнули с её бёдер, упали на диван по бокам от его тела.

— Тогда командуй.

Она не поверила сначала. Она смотрела на него — на его расслабленную позу, на его руки, которые лежали на диване, не прикасаясь к ней, не сжимая, не пытаясь вернуть контроль, — и не могла поверить, что он правда позволяет ей вести, позволяет ей командовать, позволяет ей именно сейчас быть главной.

Ей стало жарко. Не от температуры в кабинете, а от того, как он смотрел, снизу вверх, открыто, ждуще. Словно она была единственной женщиной на свете, которой он готов подчиниться.

Она медленно поднялась с его колен и встала перед ним на ноги. Платье задралось выше, открывая кружево чулок и чёрный пояс, который она надела специально для этого вечера. Она чувствовала, как его взгляд скользит по её телу — горячий, тяжёлый, почти осязаемый. И от этого ей хотелось дрожать.

Она подняла ногу и поставила её на диван — рядом с его бедром. Туфля с тонким бордовым ремешком упёрлась в мягкую обивку, и её колено оказалось на уровне его плеча. Теперь она стояла над ним, с одной ногой на диване, второй на полу, и смотрела на него сверху вниз. Его глаза расширились. Он переводил взгляд с её туфли на щиколотку, на изгиб ноги, на то, как ткань платья задралась почти до талии.

— Целуй, — сказала она, был низким, почти приказным тоном. — И смотри мне в глаза.

Он поднял взгляд и стретился с ней глазами, но не отвел. Медленно, не торопясь, он наклонился, и его губы коснулись её ноги, чуть выше щиколотки. Нежно, почти неслышно. Она чувствовала его дыхание на своей коже, горячее, влажное, и от этого у неё по позвоночнику побежали мурашки.

Он целовал её ногу медленно, не торопясь. Проводил губами по косточке, по тонкой коже, по краю ремешка. Языком скользил по следам от туфель, по венам, которые проступали на подъёме. Гладил пальцами её икру, поглаживал, массировал, но не отрывал взгляда. Смотрел ей в глаза, и в его взгляде было столько восхищения, столько желания, столько преданности, что у неё перехватило дыхание.

— Раздень меня, — сказала она, и его пальцы тут же скользнули к подолу её платья.

Он не отрывал от неё взгляда. Смотрел в глаза, пока его руки медленно задирали ткань вверх. Сначала открывая бёдра, потом кружево чулок и чёрный пояс, который блестел при тусклом свете кабинета. Он выдохнул — низко, протяжно, и его пальцы дрогнули.

— Боооже, — прошептал он, и его голос сорвался. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя. Как я хотел тебя весь вечер. С тех пор, как увидел в этом платье.

Она чувствовала, как его пальцы гладят её ноги через чулки, как он осторожно стягивает платье выше, открывая пояс, трусики, кружево. Он не торопился, будто хотел растянуть этот момент. Будто хотел запомнить каждый миллиметр её тела, каждую складочку ткани, каждую тень, которую отбрасывал свет на её кожу.

— Тогда покажи, — ответила она. — Но медленно, я хочу чувствовать каждое твоё прикосновение.

Он стянул платье выше, и она помогла ему — сняла его через голову, отбросила куда-то в сторону. Теперь она стояла перед ним в одном белье. Чёрное кружево, полупрозрачное, с маленькими бантиками и тонкими лентами. Чулочный пояс, который подчёркивал талию, и чулки, которые обтягивали её ноги. Она чувствовала его взгляд на своей коже — горячий, тяжёлый, почти осязаемый.

— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — сказал он, и его голос был хриплым, почти скулящим. — Моя жена.

Она улыбнулась — тепло, довольно, и провела пальцами по его щеке.

— Теперь раздевай меня дальше, не торопись. Пусть это длится дольше.

Тэхён всё ещё сидел на диване, глядя на неё снизу вверх. Его дыхание было тяжёлым, сбивчивым, и она видела, как его пальцы впиваются в обивку дивана, будто он изо всех сил пытается не сорваться и не сделать всё самому. Но он обещал позволить ей командовать. И он держался. Рина почувствовала гордость и желание одновременно — гордость от того, как сильно он её хочет, и желание от того, как она может им управлять.

Она сделала шаг ближе, и он подался вперёд, обхватив её талию руками. Его пальцы скользнули по её пояснице, сжали кружево на бёдрах, притягивая её к себе. Она послушно шагнула между его коленей, и он тут же наклонился, прижимаясь губами к её животу, чуть выше, где кружево пояса переходило в тонкую полоску голой кожи. Его губы были горячими, почти обжигающими, и она втянула воздух сквозь зубы, чувствуя, как по телу разливается тепло и бегают приятные мурашки.

Он целовал её медленно, не торопясь. Сначала живот — мягко, почти невесомо, проводя языком по дорожке от пояса до пупка. Потом сместился ниже, к бедру, и его губы оставили влажный след на том месте, где кружево трусиков встречалось с кожей. Рина зажмурилась, пальцы сами зарылись в его волосы, сжав их у корней. Он выдохнул от этого прикосновения — низко, довольно, и продолжил. Его язык скользнул по боку, по рёбрам, по изгибу талии, спустился к бедру, потом к чувствительному месту, сквозь тонкое белье, дразня её. Она застонала — негромко, сдавленно, потому что он делал это так медленно, что каждый его поцелуй отдавался у неё внизу острым, тянущим импульсом.

— Тэ, — выдохнула она, и её голос дрожал. — Не останавливайся.

В ответ он только сильнее сжал её бёдра, притягивая ещё ближе, и его губы накрыли её низ живота, почти там, где начиналось кружево. Она чувствовала, как он дышит — горячо, прерывисто, — и как его язык проводит по тонкой резинке трусиков, задевая её кожу. От этого у неё подкосились ноги. Пришлось опереться на его плечи, чтобы не упасть.

Он не торопился снимать с неё бельё. Вместо этого его пальцы скользнули по краю трусиков, поглаживая кружево, дразня, оттягивая резинку и отпуская её. Она слышала, как он сглатывает, как его дыхание становится тяжелее, как он шепчет что-то неразборчивое — то ли её имя, то ли «блять, какая же ты». Ей захотелось, чтобы он сделал это быстрее, но она знала, что если сейчас поторопится, то пропустит самое главное — это бесконечное, сладкое ожидание, когда ты уже на грани, а он ещё даже не начал.

Наконец его пальцы зацепились за кружево по бокам, и он медленно, очень медленно, начал стягивать трусики вниз. Сначала показалась линия бикини, потом влажная, блестящая плоть, которую он хотел видеть больше всего. Рина почувствовала, как воздух касается её промежности — прохладный, будто издевательский, — и сжалась, инстинктивно, но он не дал ей закрыться. Его ладонь легла на её бедро, раздвигая ноги шире, а трусики сползли ниже, упали на пол, и она шагнула из них, даже не глядя на них.

Его палец — средний, медленный — провёл между её ног от входа до клитора. Не надавил, не проник, просто скользнул по влажным складкам, собирая её соки и она услышала, как он выдохнул — удивлённо, восхищённо.

— Чёрт, крошечка, — прошептал он, поднимая на неё глаза. Его взгляд был тяжёлым, почти пьяным от желания. — Ты уже такая мокрая. Я ещё даже не коснулся тебя по-настоящему.

— Да, — ответила она, и её голос сорвался. — Блять, да. Я текла весь вечер. С тех пор, как увидела, как ты на меня смотришь.

Он усмехнулся, но усмешка вышла нервной, рваной. Он хотел взять её прямо сейчас, она это знала. Но она не позволила. Она отступила на шаг, вырываясь из его рук, и он замер, глядя на неё с недоумением и болью.

— Спустись ниже, — сказала она, указывая пальцем чуть ниже. — Сядь так, чтобы твоя голова была на подлокотнике.

Он не понял сначала. В его глазах мелькнуло замешательство, но она уже сама помогала ему, толкая в плечи. Он послушно соскользнул ниже, сел, откинулся назад, и его затылок упёрся в мягкий подлокотник. Теперь его лицо поднято наверх, а сам он сидел, раздвинув ноги, и смотрел в потолок слегка растерянно и возбуждённо.

— Что ты задума... — начал было он, но она не дала ему договорить.

Она забралась на диван, встала на колени, а потом, не колеблясь, нависла над его лицом, раздвинула ноги и медленно опустилась.

На его рот.

Он застонал — громко, отчаянно, — и она почувствовала, как его язык сразу же выскочил, как он вжался в неё, даже не дожидаясь, пока она полностью сядет. Его руки схватили её за ягодицы, притянули её промежность к его губам так сильно, что она вскрикнула. Она чувствовала, как его язык входит в неё, как он лижет её клитор широкими движениями, как он сосёт, как он двигается снизу вверх, дразня, пробуя, изучая. Она сжала его голову ногами, пальцами запуталась в его волосах, потянула их, заставляя его смотреть на неё снизу вверх — а он смотрел, не отрываясь, не закрывая глаз, и это было так горячо, что Рина чуть ли не кончила только от этого.

— Да, — простонала она, откидывая голову назад. — Да, вот так. Не останавливайся.

Она начала двигаться сама — насаживаться на его язык, задавать ритм, подстраивать его движения под себя. и Он подчинялся, он делал всё, что она хотела. Он лизал её так, будто она была единственной женщиной на свете, а он умирал от голода. Его язык проникал внутрь, вылизывал её стенки, возвращался к клитору, обводил круги, дразнил, втягивал в рот и снова погружался. Она чувствовала, как он пьёт её соки, как они текут по его подбородку, как он сглатывает, не отрываясь.

— Ты такой послушный, — прошептала она, и её голос был хриплым, развратным. — Мне нравится. Нравится командовать тобой, нравится, как ты повинуешься. Как ты лижешь меня, будто я твоя богиня.

Он застонал в ответ, и вибрация прошла по всему её телу, заставляя её выгнуться. Она сжала бёдрами его голову сильнее, почти душа, но он только ускорился, задвигал языком быстрее, настойчивее. А потом его руки раздвинули её ягодицы, и его язык скользнул ниже — к её попке, к маленькой тугой дырочке, которую она сама ещё никогда не предлагала. Он лизнул её — осторожно, будто пробуя, — и Рина вздрогнула от неожиданности. Ещё никогда он этого не делал. Но сейчас ей хотелось всего. Она хотела, чтобы он взял её всю, каждый сантиметр.

— Да, — выдохнула она. — Лижи там тоже. Блять, да.

Он послушно вжался языком в её анус, облизывая, проникая кончиком языка внутрь, и она закричала — от неожиданности, от остроты ощущений. Её пальцы вцепились в его волосы так сильно, что он застонал, и она почувствовала, как его язык двигается внутри неё — маленькими, быстрыми движениями, подражая тому, что он делал бы членом. А его рука тем временем скользнула к её промежности, и его пальцы — влажные от её соков — начали гладить клитор.

— Я хочу твой палец, — сказала она, и голос у неё сорвался. — В мою попку. Сейчас.

Он замер на секунду — на короткий, мучительный миг — его язык остановился, и она почувствовала, как он поднимает голову, насколько позволяла её тяжесть.

— Крошечка, — сказал он, и в его голосе смешались удивление и осторожность. — Ты серьёзно? Ты же не хотела раньше. Ты говорила, что...

Она не дала ему договорить. Она плотнее села ему на лицо, вжимаясь ртом в его губы, затыкая его.

— Хочу, — сказала она. — Хочу сейчас. Сделай это.

Он не стал спорить. Его рука скользнула ниже, и она почувствовала, как его палец — один, смоченный в её соках — касается её ануса. Медленно, нежно. Он не спешил, давая ей время привыкнуть, отказываясь, спрашивая разрешения каждым миллиметром. Она расслабилась, насколько могла, и он вошёл — аккуратно, осторожно, только первой фалангой и она замерла. Ощущение было странным, непривычным — давление, наполненность, что-то новое и острое. И в тот же момент его язык вернулся к её клитору, и он начал лизать — быстро, жадно, — отвлекая, заставляя её тело полностью расслабляться.

— Ещё, — прошептала она. — Ещё один палец.

Она почувствовала, как он напрягся. Не от нежелания — от того, как сильно он хотел это сделать. Он застонал, и вибрация снова прошла по её телу, и в тот же момент его второй палец присоединился к первому — медленно, осторожно, растягивая её. Она слегка вскрикнула, от легкой боли, от удовольствия, от того, как полно она себя чувствовала. Его пальцы двигались внутри неё — медленно, осторожно, — а его язык продолжал ласкать клитор, не останавливаясь ни на секунду.

— Боже, — простонала она, и её тело начало дрожать. — Блять, как же хорошо. Ты такой послушный мальчик. Ты делаешь мне так хорошо, Тэ.

Он застонал в ответ, и она почувствовала, как его пальцы ускорились, как его язык вжался в клитор сильнее. Он трахал её языком и пальцами одновременно, погружаясь в неё с двух сторон, и она чувствовала, как внутри всё сжимается, как нарастает напряжение, как она приближается к краю. Её пальцы сжимали его волосы, её бёдра дрожали, её стоны становились всё громче, всё отчаяннее.

— Ты такая вкусная, — выдохнул он, отрываясь на секунду, чтобы вдохнуть. — Какая же ты сладкая, крошечка. Я мог бы лизать тебя вечность. Твои соки, твоя кожа... блять...

Она не ответила, она просто не могла, она чувствовала, как оргазм накрывает её, сначала как волна, которая поднимается где-то глубоко внутри, потом как взрыв, который разносит её на куски. Она закричала громко, отчаянно, выгибаясь дугой, сжимая бёдрами его голову, вцепившись в его волосы так, что, наверное, было больно. Но он не остановился. Он продолжал лизать её, продолжал двигать пальцами внутри неё, выпивая всё, что вытекало, пока её судороги не затихли, пока она не обмякла, повиснув на нём.

Она тяжело дышала, чувствуя, как её тело всё ещё дрожит мелкими спазмами. Его язык замедлился, стал мягче, нежнее — он вылизывал её, успокаивая, давая ей время прийти в себя. Его пальцы осторожно выскользнули из неё, и она вздохнула — облегчённо и сожалеюще одновременно.

Она медленно поднялась с его лица, села на диван рядом с ним, и он посмотрел на неё,  на её растрёпанные волосы, на мокрые щёки, на блестящие глаза. Его лицо было всё в её соках, его подбородок блестел, а сам он улыбался устало, довольно, счастливо.

— Боже, — тихо сказал он, и его голос был хриплым, сорванным. — Ты меня убьёшь когда-нибудь. Я и сам не знал, что я на такое способен.

Она наклонилась, провела пальцами по его мокрому подбородку и улыбнулась в ответ.

— Это был только первый раунд, Тэ. У меня на тебя ещё большие планы.

Она ещё не до конца пришла в себя — тело всё ещё дрожало мелкими, приятными спазмами, в голове было пусто и одновременно переполнено. Рядом Тэхён тяжело дышал, его лицо всё ещё блестело от её соков, его глаза смотрели на неё с таким голодом, что у неё внутри снова всё сжалось. У неё не было сил — и в то же время она не хотела останавливаться.

Она медленно подлезла к нему, зарываясь пальцами в его волосы, притягивая его лицо к своему и снова поцеловала. Не жадно, как в начале, а глубоко, медленно, пробуя. На его губах она почувствовала свой вкус — солоноватый, сладковатый, смешанный с его слюной. И почему-то от этого её снова повело. Он был горячим, горячее, чем обычно, будто внутри него горел огонь, который она разожгла своей ревностью, своей жаждой контроля. Она чувствовала, как его язык встречается с её языком, как он робко касается её, ещё не веря, что она сама к нему пришла.

Рина не прерывая поцелуя, потянулась к своей спине, к застёжке лифчика. Пальцы дрожали, но она справилась, и кружево слегка спало. Она отстранилась на долю секунды, чтобы стянуть его с себя, и снова прижалась к его губам, теперь уже совсем голая, только в чулочном поясе и чулках. Его руки скользнули по её груди, сжали, но она мягко, но твёрдо убрала их, шепнув:

— Не спеши.

Он шумно выдохнул, но подчинился. Она чувствовала, как ему тяжело, как его пальцы впиваются в обивку дивана, как он дрожит от желания и ей это нравилось — знать, что он терпит ради неё.

Она прижалась лбом к его лбу, глядя в глаза, и прошептала прямо в губы:

— Ты был таким хорошим мальчиком, послушным. Ты делал всё, что я просила. И даже больше.

Он сглотнул — она видела, как дёрнулся его кадык.

— Хочешь, чтобы я и тебе сделала приятно? — спросила она, и в её голосе скользнула усмешка, но в глазах была серьёзная теплота.

— Блять, крошечка, — выдохнул он, и голос у него сел, стал низким, почти умоляющим. — Очень хочу. Я хочу почувствовать твой рот. Я уже, блять, с ума схожу от того, как ты на меня смотришь, пожалуйста.

— Тш-ш, — она приложила палец к его губам, заставляя замолчать. — Не торопись. Мы всё сделаем. Но только по-моему.

Она хмыкнула, увидев, как он закусил губу, чтобы не застонать от нетерпения. И очень медленно, не торопясь, она сползла с дивана. На пол. Опустилась на колени прямо перед ним, между его раздвинутых ног. Ковёр под коленями был мягким, но она почти не чувствовала его — всё её внимание было приковано к его лицу, к тому, как он смотрел на неё сверху вниз. С расширенными зрачками, с приоткрытым ртом, с каким-то благоговением и голодом одновременно.

Он сглотнул, откинулся на спинку дивана, устраиваясь удобнее, и его руки повисли вдоль тела, сжатые в кулаки, он старался держать себя в руках. Она видела, как напряжены мышцы его пресса, как вздымается его грудная клетка.

Рина плавно потянулась к его ремню. Её пальцы коснулись холодной пряжки, и он вздрогнул, будто от прикосновения к токопроводящей проволоке. Она медленно, очень медленно, расстегнула ремень — язычок пряжки тихо звякнул, и она вытянула ремень из шлевок. Отбросила его в сторону.

— Ты такая медленная, — простонал он. — Ты специально меня мучаешь?

— А ты не хочешь, чтобы я тебя мучила? — спросила она, глядя на него снизу вверх.

— Хочу, — честно ответил он. — Блять, хочу.

Она улыбнулась и взялась за пуговицу его брюк. Одной рукой, ловко, расстегнула её и, не торопясь, потянула ширинку вниз. Но не пальцами, она наклонилась ближе и захватила край губами, потянула вниз и молния поехала вниз с сухим шорохом. Она чувствовала, как под тканью напрягается его член, как он уже почти вырывается наружу.

— Откуда ты этому научилась? — прошептал он, и в его голосе смешались изумление и восхищение.

— У меня был отличный учитель, — ответила она, поднимая на него глаза, и они оба знали, о ком она говорит.

Он кивнул, усмехнувшись, но усмешка вышла нервной. Она медленно стянула с него брюки вместе с боксерами. Не торопясь, сантиметр за сантиметром. Его член освободился, выпрыгнул, твёрдый, пульсирующий и она не сдержалась, облизнула губы, глядя на него.

— Блять, возьми уже его в рот, — простонал он, и его голос был умоляющим. — Пожалуйста, крошечка. Я не выдержу.

— Не шевелись, — приказала она, и её голос стал твёрже. — И не трогай меня. Понял?

Он замер, и его руки, которые уже потянулись к её голове, упали обратно.

— Это жестоко, — прошептал он, но рук не поднял.

— Терпи, — ответила она и взяла его член в руку.

Рина ппровела большим пальцем по головке, собирая каплю смазки, поднесла палец к своим губам и медленно облизала. Он застонал, запрокинув голову на спинку дивана.

— Ты меня убьёшь, — выдохнул он.

— Не болтай, — она наклонилась и провела языком по всей длине члена — от основания до головки, медленно, со вкусом, чувствуя, как он вздрагивает от каждого миллиметра.

— Чёрт, — прошептал он. — Какая же ты сексуальная. Боже, Рина.

Она лизнула снова, теперь уже обводя круги вокруг головки, и он застонал громче. Она взяла его в рот — сначала только головку, посасывая, как чупа-чупс, втягивая щёки, создавая вакуум. Его бёдра напрягались, но он не двигался. Позволял ей делать всё самой.

Она брала его глубже, заглатывая по несколько сантиметров, и слюни стекли по её подбородку. Она чувствовала, как он пульсирует у неё во рту, как его член становится твёрже, как он тяжелее дышит. Она двигалась медленно, не торопясь, вверх-вниз, а её рука тем временем дрочила ему у основания, синхронно с движениями рта.

— Умница, — прошептала она, отрываясь на секунду, чтобы перевести дух. — Ты такой послушный, когда хочешь. Терпишь, не трогаешь. Я горжусь тобой.

Он только простонал в ответ, сжимая кулаки.

Она снова взяла его в рот, теперь уже быстрее, и его бёдра приподнялись с дивана. Он был на грани, она это чувствовала.

— Рина, — выдохнул он, и его голос сорвался.

В следующее мгновение его рука метнулась к её лицу, пальцы схватили её за щёки, резко, почти грубо, заставляя поднять голову. Его член выскользнул из её рта со звуком, похожим на всхлип и она замерла, его глаза потемнели, он больше не выглядел таким послушным.

— Всё, крошечка, — сказал он, и его голос был низким, твёрдым, не терпящим возражений. — Наигралась.

— Тэ... — начала она, но он не дал ей договорить.

— Теперь моя очередь.

Он сжал её щёки сильнее, большими пальцами надавил на скулы, и она замолчала. В его взгляде горел тот самый огонь, которого она так ждала — потеря контроля, перехват инициативы. И внутри у неё всё сжалось от предвкушения.

Она не успела даже моргнуть. Не успела понять, что происходит. Тэхён резко подхватил её за талию, приподнял и усадил к себе на колени — одним грубым, властным движением, не спрашивая разрешения. Её ноги раздвинулись сами, обхватив его бёдра по бокам, а он уже направил свой член к её входу — мокрому, открытому, всё ещё пульсирующему после оргазма. И вошёл резко. Полностью, без подготовки, без прелюдии, одним толчком.

Рина тут же вскрикнула, не от боли, а от неожиданности, от того, как быстро он заполнил её, как глубоко вонзился. Он был твёрдым, горячим, и каждое его движение отдавалось у неё в позвоночнике. Она выгнулась дугой, упёршись руками в его плечи, и вцепилась ногтями в его кожу. Он усмехнулся той самой опасной, самодовольной усмешкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. Его рука легла ей на горло — не сжимая, просто держа, чувствуя, как она напрягается под его пальцами.

— Вот так, крошечка, — прошептал он, и его голос был низким, рокочущим. — Теперь я командую. Теперь ты моя игрушка и ты будешь стонать так громко, чтобы весь клуб слышал что именно я с тобой делаю.

Она хотела ответить, но он сразу начал двигаться грубо, быстро, бешено. Его бёдра вбивались в неё с такой силой, что каждый толчок заставлял её тело дёргаться вверх, а потом падать обратно на его член. Она закричала — громко, отчаянно, и он тут же сжал пальцы на её горле чуть сильнее, не давя, а придерживая, контролируя.

— Ты так хотела командовать? — прорычал он, входя в неё особенно глубоко. — Хотела быть главной? А теперь посмотри на себя. Сидишь на моём члене, дрожишь, кончаешь от того, как я тебя трахаю.

Она не могла говорить. Только стонать, только вцепившись в него, только чувствуя, как он заполняет её снова и снова. Его другая рука скользнула по её груди, сжала её, грубо, почти больно, и она выгнулась навстречу, подставляясь под его ладонь.

— Тебе понравился мой палец в твоей попке? — спросил он, и в его голосе слышалась усмешка. — Понравилось, да? Ты так сладко стонала, когда я туда залез.

— Да, — выдохнула она, еле выговаривая слова. — Очень.

Он усмехнулся и не вынимая члена из её влагалища, скользнул рукой ниже, к её ягодицам. Раздвинул их, нашёл пальцем тугую дырочку, уже смазанную её соками и его слюной. И засунул туда два пальца сразу. Рина вскрикнула от резкости, от наполненности, от того, что он был везде, внутри неё с двух сторон. Он начал двигать пальцами в такт толчкам, трахая её одновременно спереди и сзади.

— Блять, — простонала она, и слёзы навернулись на глаза, от удовольствия, от перегрузки. — Тэ, я сейчас кончу.

— Не смей, — приказал он, и его голос был твёрдым. — Не смей кончать, пока я не разрешу. Ты хотела быть главной? Теперь ты будешь делать то, что я скажу. Двигайся. Сама. Попрыгай на мне.

Она не посмела ослушаться. Она напрягла бёдра, оттолкнулась от его плечей и начала двигаться — насаживаться на его член, сжимать его пальцы внутри своей попки, задавать ритм. Сначала медленно, потом быстрее. Он убрал руку с её горла и сжал её грудь, массируя, пощипывая сосок.

— Умница, — прошептал он. — Хорошая девочка. А теперь кончай.

И она кончила — с криком, содрогаясь всем телом, сжимаясь вокруг его члена и его пальцев одновременно. Он зарычал, чувствуя, как она пульсирует, но не кончил сам. Он убрал пальцы из её попки, вытащил член из влагалища и резко опрокинул её на спину, прямо на диван.

Она не успела опомниться, как он уже навис над ней, раздвинул её ноги и снова вошёл — теперь в миссионерской позе, лицом к лицу. Его рука снова легла на её горло, не сжимая, просто придерживая, заставляя смотреть на него. Он сам смотрел ей в глаза, входя в неё размеренными, глубокими толчками.

— Ты моя, — сказал он, и его голос был почти спокойным, но от этого спокойствия у неё мурашки бежали по коже. — Ты всегда была моей. И всегда будешь.

Она хотела ответить, но он наклонился и поцеловал её грудь — сначала один сосок, потом второй, облизывая, покусывая, оставляя влажные следы. Потом его губы скользнули к её шее, к ключицам, и он шептал между поцелуями:

— Ты такая красивая, такая вкусная. Я мог бы трахать тебя вечность.

— Быстрее, — выдохнула она. — Пожалуйста, быстрее.

Он усмехнулся, но подчинился и ускорился. Его бёдра вбивались в неё с такой силой, что диван ходил ходуном. Она кричала, царапала его спину, плечи, обхватывала его ногами, притягивая ближе.

— Хочешь, чтобы я кончил в тебя? — спросил он, и его голос сорвался. — Хочешь, чтобы я заполнил тебя своей спермой?

— Да, — выдохнула она. — Да Тэ,  пожалуйста, кончи в меня.

— Ты примешь мою сперму? Всю? До последней капли?

— Да!

Он зарычал, ускорился ещё сильнее, и она почувствовала, как он пульсирует внутри неё. В тот же момент её накрыл третий оргазм — мощный, сокрушительный, и она кричала, выгибаясь, сжимая его, чувствуя, как он кончает следом, заполняя её горячими толчками.

Он упал на неё, тяжело дыша, и они несколько минут просто лежали, не двигаясь, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Он поднял голову, посмотрел ей в глаза и нежно, очень нежно поцеловал её в губы.

— Ты самая лучшая, — сказал он тихо. — Оказывается, ты умеешь ревновать похлеще меня. Я и не знал.

Она улыбнулась, тяжело дыша, и провела пальцами по его мокрой щеке.

— Я сама не знала.

Он усмехнулся, прижался лбом к её лбу. Она подняла на него свой взгляд и всё ещё тяжело дыша спросила.

— Значит, чтобы вернуть страсть, нам нужно было просто притвориться незнакомцами в клубе?

— Похоже на то, — прошептал он, целуя её в уголок губ. — В следующий раз придумаем что-то общее. Я бы посмотрел на тебя в костюмчике медсестры. например.

Она засмеялась — слабо, счастливо, и обняла его, чувствуя, как внутри разливается тепло. Страсть вернулась и не нужно было ничего такого придумывать.

Им просто захотелось поиграть. И это сработало.