Дядя Сяо Ли

Ми Чжао ни капли не удивился тому, что вокруг Линь Цюцзу вечно закручиваются какие-то драмы. Раньше он жаждал, чтобы у того всё шло наперекосяк, ждал, когда на него обрушится кара за всё содеянное. Но сейчас, услышав это имя, он поймал себя на мысли, что уже очень давно не вспоминал об этом человеке. Впрочем, порция злорадства в нем всё же нашлась.

— И что на этот раз?

— Мне друг детства рассказал, — Янь Циньтин отхлебнул полстакана чая и глубоко вздохнул. — Помнишь Ляня? С которым мы на майские праздники ужинали. Так вот, у него есть дальний кузен, он тоже по парням, как и вы. Но парень он абсолютно безбашенный — переспал с большим количеством народа, чем мы с тобой рисунков за всю жизнь нарисовали. И вот недавно он закрутил с одним танцором.

Ми Чжао приподнял бровь: — Линь Цюцзу?

— Он самый! — Янь Циньтин хлопнул себя по колену с явным воодушевлением на лице.

— Но у него же вроде появился парень? Неужели так быстро разбежались? — Ми Чжао вспомнил день своего переезда из общежития. Линь Цюцзу наговорил ему тогда кучу странных вещей и упоминал какого-то мужчину. Имя он уже забыл, помнил только, что оно состояло из двух иероглифов. Хотя, если подумать, совести у Линь Цюцзу было не больше, чем у того кузена. Измена для него, вероятно, так же естественна, как стакан воды.

— У него был парень? Первый раз слышу, — Янь Циньтин почесал подбородок, но тут же отмахнулся: — Да неважно. Семья того кузена знала о его наклонностях и годами закрывала глаза на его гулянки. Но сейчас он вошел в возраст, пора жениться и продолжать дело, так что предки устроили ему смотрины.

— И он согласился?

— Да куда он против родителей попрет? Пришлось делать вид, что согласен, — сказал Циньтин. — И тут самое интересное: ему подобрали девушку, только-только выпустилась. Единственная дочь в семье, характер мягкий, думали — легко будет помыкать. Бедняжку обманули, она не знала, что он гей, и он ей даже понравился. Сходили на пару свиданий.

— А дальше?

— А дальше Линь Цюцзу об этом узнал. Взбесился, пришел качать права. А кузен тот оказался еще тем отморозком: нанял кучку гопников и приказал избить Линь Цюцзу. Сегодня тот даже в универе не появился, говорят, в больнице валяется.

Ми Чжао нахмурился: — Сильно его зацепило?

— Не знаю точно, насколько всё серьезно, но отец Линь Цюцзу уже вышел на семью того парня. Просто так это дело не замнут, наверняка будет громкий скандал.

Ми Чжао почувствовал неприятный осадок. Несмотря на всю неприязнь к Линь Цюцзу, чисто по-человечески поступок того мужика вызывал омерзение. Обмануть своего любовника, обмануть ни в чем не повинную девушку... Вот кто по-настоящему заслуживал кары.

Янь Циньтин, заметив серьезное лицо друга, понял, о чем тот думает. Он хлопнул его по плечу: — Это просто жаба гадюку ест. Не вздумай их жалеть. К тому же, отец Линь Цюцзу — тертый калач. Пока сын в больнице со всеми побоями на руках, это отличная улика. Он из того кузена всю душу вытрясет.

Ми Чжао облегченно выдохнул и усмехнулся: — По заслугам.

— Точно, — сплюнул Янь Циньтин. — По заслугам, мать их.

Вскоре после того, как на стол подали блюда, снаружи шумной забегаловки припарковался черный Land Rover. Каникулы закончились, и Ли Сыпэю сегодня пришлось заехать в офис. Закончив дела, он помчался прямо сюда, даже не успев переодеться: так и остался в деловом костюме, накинув сверху лишь верблюжье пальто.

В своем образе холеного элитарного мужчины Ли Сыпэй смотрелся в этой обшарпанной забегаловке крайне инородно. Жуань Синь, открывавшая ему дверь, невольно потерла висок. Она подумала, что с тех пор как «Третий господин Ли» встретил Ми Чжао, он побывал в таких местах, в которые за предыдущие тридцать лет и носа не совал.

Ах да. Теперь уже не «Третий господин». В прошлый раз Ми Чжао прямо при ней и Ли Чжисюане высмеял это обращение, сказав, что оно звучит как у японской якудзы — нелепо и отдает подростковым пафосом. С тех пор «Третий господин» стали двумя словами, которые Ли Сыпэй больше никогда в жизни не хотел слышать. Даже забавно...

— Господин Ли, мне зайти позвать Ми Чжао? — спросила Жуань Синь.

— Не нужно, — Ли Сыпэй мельком глянул через витрину внутрь. — Можешь ехать, позже мы сами доберемся.

— Хорошо. — Жуань Синь припарковала машину поудобнее, вернула ключи и уехала.

Ли Сыпэй под прицелом десятков взглядов невозмутимо вошел в зал. Хозяин заведения, завидев его фигуру, грешным делом подумал, что к ним пришла проверка из санэпидемстанции. Но кто же ходит с проверками по ночам?

Наконец, парень за столиком у стены помахал рукой: — Мы здесь!

Услышав голос, мужчина в строгом костюме мгновенно преобразился: его холодное лицо озарила мягкая улыбка. Он направился к ним. Видя, как гость отодвигает стул и присаживается, хозяин выдохнул: «А, просто клиент». Эх. И чего ради так официально выряжаться, чтобы просто перекусить?

— Ты прямо из компании? — Ми Чжао тоже окинул Ли Сыпэя взглядом. Несмотря на то, что одежда мужчины никак не вязалась с окружающей обстановкой, стоило признать: его мужчина в чем угодно выглядит так круто, что это просто преступление против человечества.

— Угу, — кивнул Ли Сыпэй. — Получил твое сообщение и сразу поехал сюда.

Ми Чжао пододвинул ему ополоснутые приборы, налил чаю и указал на внезапно затихшего Янь Циньтина: — Это Янь Циньтин, мой сосед по комнате. Помнишь его?

Ли Сыпэй посмотрел на Циньтина: — Помню.

— ... — У Янь Циньтина по спине пробежал холодок. Он почувствовал, что быть «запомненным» Ли Сыпэем — удовольствие сомнительное.

Тем не менее, Ли Сыпэй старался держаться дружелюбно и вежливо поздоровался с Янь Циньтином.

— Здравствуйте, брат Ли, — поспешно отозвался Янь Циньтин.

С появлением Ли Сыпэя тема Линь Цюцзу была закрыта. Они переключились на пустую болтовню о делах в университете и о том, что на четвертом курсе пары скоро закончатся и пора будет искать работу.

Ми Чжао планировал сразу после прекращения занятий отправиться в путешествие на пленэр, а по возвращении открыть собственную студию. Он хотел воспользоваться своей популярностью в сети и работать на себя. Янь Циньтин же, скорее всего, собирался вернуться домой и готовиться к магистратуре — у него не было ни малейшего желания так рано окунаться в суровую реальность взрослой жизни.

Три года пролетели почти незаметно, и только сейчас они почувствовали, как быстро бежит время.

Янь Циньтин, разомлевший от выпитого алкоголя, с тоской уткнулся лицом в стол: — Если бы только время могло повернуть вспять... Вернуться бы на первый курс, когда мы были совсем зелеными новичками и не нужно было переживать о выпуске и расставании.

— Где ты видел столько «если»? — рассмеялся Ми Чжао, подумав, что Ли Сыпэю такие слова точно не понравятся. Ли Сыпэй и так недавно сокрушался, что не встретил его раньше.

Тайком бросив взгляд на мужчину, Ми Чжао увидел, что тот и впрямь холодно сверлит глазами раскрасневшегося от выпивки Янь Циньтина.

Ми Чжао под столом потянул Ли Сыпэя за руку. Тот обернулся. — Он просто пьян, — прошептал Ми Чжао.

Ли Сыпэй тихо хмыкнул. Не будь Янь Циньтин пьян, он бы запомнил эти слова на всю жизнь.

Янь Циньтин выпил немало. Когда позвали хозяина, чтобы расплатиться, он уже мирно спал на столе. Ми Чжао совсем не улыбалось тащить такую «тушу» в общежитие — если их поймает комендантша, даже при условии, что он там больше не живет, нагоняя от нее не избежать.

Поразмыслив, он обсудил с Ли Сыпэем вариант забрать друга к ним. Ли Сыпэй, только что оплативший счет, сидел с недовольной миной, но, видя, что Янь Циньтин и шагу ступить не может, нехотя согласился.

Благо в новом доме было много комнат. Ми Чжао на скорую руку прибрал гостевую спальню, и они уложили друга в кровать. Что же касается умывания... Обойдется мокрым полотенцем по лицу.

На следующее утро пар не было. Будильник не звонил, и Ми Чжао, проснувшись засветло, совершенно не хотел вылезать из постели. Ли Сыпэй бездельничал вместе с ним, по привычке обнимая его.

Спит Ми Чжао теперь просто ужасно: он обязательно должен обвиться вокруг Ли Сыпэя, как осьминог всеми конечностями, разве что всем весом сверху не наваливается. Из-за центрального отопления в комнате было очень тепло, и среди ночи он, разомлев от жары, неведомо куда зафутболил одеяло.

Янь Циньтин проснулся с раскалывающейся головой. Он долго тупо разглядывал незнакомую спальню. Воспоминаний о том, как его привезли сюда пьяным, не осталось, но не нужно было быть гением, чтобы догадаться, где он находится.

Когда боль немного утихла, он сполз с кровати. В гостевой спальне не было санузла, так что умываться нужно было идти в коридор.

Янь Циньтин не знал, проснулись ли Ми Чжао и Ли Сыпэй. Если нет, он собирался по-быстрому сполоснуть лицо и смыться в университет — в конце концов, это был дом Ли Сыпэя, и навязываться дольше положенного было неудобно.

Поскольку он был здесь впервые, планировку он не знал и шел на ощупь. Все двери в коридоре были закрыты, кроме одной, расположенной ближе к гостиной. Янь Циньтин подумал, что это кабинет, но не успел он подойти, как услышал приглушенное бормотание.

— Я же говорил, что мне ночью снилось, будто меня веревкой душат. Не обнимай меня в следующий раз так сильно, дышать же нечем! — ворчал Ми Чжао.

— У тебя амнезия? — раздался голос Ли Сыпэя. — Забыл, кто первый начал обниматься?

— Ты первый! — уверенно заявил Ми Чжао. — ... — Ли Сыпэй замолчал.

Спустя мгновение Ми Чжао возмущенно воскликнул: — Эй-эй! Ты чего меня толкаешь? Встаешь уже?

— Не встаю. — Тогда зачем толкаешь? — Ты же сам просил тебя не обнимать. — Ну я же не про сейчас! Я про то, когда спим. — Да давай вообще и сейчас не обниматься, и в будущем тоже. Я велю на простыне и одеяле «линию границы» прошить, чтобы никто не смел её пересекать.

Янь Циньтин: «...» Ну что за детский сад...

Ми Чжао, видимо, подумал так же. После паузы он выдал: — Ли Сыпэй, ты только что из детсада выпустился? Погоди, я же видел твой паспорт, тебе же за тридцать!

— Прошу прощения, я в детском саду тридцать с лишним лет проучился, — ледяным тоном ответил Ли Сыпэй.

Ми Чжао прыснул со смеху. Послышался какой-то шорох, и кровать издала тихий скрип.

Янь Циньтин понял, что проснулся не вовремя, но, помявшись у двери, всё же решился войти.

На огромной кровати в спальне Ми Чжао сидел верхом на Ли Сыпэе, пытаясь прижать подушку к его лицу. Высокий и длинноногий Ли Сыпэй в этот момент выглядел как беззащитный зверек: он не мог сопротивляться и лишь прикрывал лицо скрещенными руками.

Янь Циньтин намеренно прикрыл рот ладонью и дважды кашлянул. Двое на кровати мгновенно замерли и синхронно обернулись.

Несмотря на то, что наедине Ми Чжао обожал поддразнивать Ли Сыпэя, при посторонних он всегда старался «держать марку». Он тут же скатился с мужчины, спрыгнул на пол и, подхватив сброшенное одеяло, накрыл им Ли Сыпэя.

«Слава богу, мы вчера ничем таким не занимались и оба в пижамах», — сконфуженно подумал Ми Чжао.

Впрочем, опасаясь, что Янь Циньтин может проснуться ночью, они даже дверь не закрыли, так что в таких обстоятельствах заняться «чем-то таким» было в принципе невозможно.

— О, проснулся? — щеки Ми Чжао горели, но он изо всех сил старался казаться невозмутимым. — Проголодался? Иди умойся, а я пока за завтраком схожу.

Как оказалось, Янь Циньтин был куда толстокожее друга. Он с непроницаемым лицом спросил: — А где ванная?

— Пойдем, провожу.

Уводя Янь Циньтина, Ми Чжао не забыл прикрыть за собой дверь в спальню, на прощание подмигнув Ли Сыпэю. Ли Сыпэй с недовольным видом отвернулся.