Невидимка

По окончанию пары Макс, как и собирался, умчался на поиски Леры, на ходу бросив мне, что напишет после того, как поговорит с ней. Я кивнула ему вслед, а затем стала медленно убирать свои вещи в сумку, украдкой поглядывая на Ларису, которая тоже медлила покидать аудиторию. Она все еще злится? Могу ли я спросить ее об этом? Слишком страшно.

- Хочешь переночевать сегодня у меня?

От ее внезапного вопроса я чуть не подавилась. Неужели Макс был прав, и одна из нас думает о... Нет, я не готова!

- Прости, у меня есть задания, которые нужно сделать, - кажется, мой ответ прозвучал слишком поспешно, потому что глаза куратора опасно сузились.

- Задания? И какие же? - Как на зло именно в этот момент все вылетело из головы, включая и расписание на завтра.

- Разные, - глупее ответа придумать нельзя, но единственное, что меня сейчас гложет, это жуткая паника. Я ничего не могу с собой поделать!

- Завтра суббота, впереди два выходных, - тихо, но от того более пугающе сказала Лариса, медленно приблизившись ко мне.- Точно, - кивнула я и выдавила жалкую улыбку. - Но нам с Максом надо...

Договорить мне не дали. Лопатки пребольно ударились о стену, от чего на глаза тут же навернулись слезы. Но все это не имело значения, потому что Лариса жестко прижалась своими губами к моим, а ее язык, уверено и властно, проник в мой, открывшийся от невольного вскрика, рот.

Это оказалось слишком неожиданным. Я застыла на месте, одновременно напуганная и удивленная. Но если говорить о Ларисе...то ее это совершенно не остановило! До этого мы целовались с языком лишь единожды, и мои воспоминания о том поцелуе нечеткие, но он точно не был таким! Ее язык заскользил по моим зубам, нашел мой язык и начал его атаковать, вынуждая предпринимать попытки к отступлению, но это не помогло. Мои губы сминались под натиском ее губ, ничуть не ласковые зубы изредка их прикусывали так, что я не удивлюсь, обнаружив после кровь. Но, что хуже всего, мне стало не хватать воздуха.

Почувствовав, что вот-вот задохнусь, я что есть сил заколотила руками по плечам девушки, пытаясь остановить пытку. К счастью, у меня получилось, и, стоило ей отстраниться от моих губ, а мне сделать глубокий вдох, как я сразу же закрепила успех, с силой оттолкнув ее и, вырвавшись, сбежав из аудитории.

Боясь, что она последует за мной, я бежала не разбирая дороги. Меня гнала вперед волна паники и страха. Очнулась я лишь тогда, когда легкие стали пылать от нехватки воздуха из-за быстрого бега, а ноги предательски подкосились, стоило лишь на мгновение остановиться. Земля была влажной и холодной, но это я отметила где-то на грани сознания. Вместо того, чтобы подняться, я легла, сворачиваясь клубком, и, сжав саднящие губы, беззвучно заплакала.

Спустя некоторое время, когда слезы закончились, а все тело полностью окоченело, я предприняла попытку подняться. Не с первого раза, но у меня получилось. В горле нещадно першило, и я попыталась выкашлять противную щекотку, но тело лишь тщетно сотрясалось. Кое-как двигая замерзшими руками, я начала медленно растирать ноги, чтобы суметь подняться. Эти простые действия захватили мое сознание, других мыслей не осталось.

Когда мне удалось принять шаткое вертикальное положение, я замедленно огляделась по сторонам. Самый актуальный вопрос на данный момент - где я?

Ясное дело, что за пределы университетской территории я бы не убежала, а значит, что это парковая часть. В таком случае следует просто найти дорожку и пойти по ней. Где тут у нас желтый кирпич?..

Вскоре мне навстречу стали попадаться студенты и, увидев полный ужаса и любопытства взгляд первого из них, я поспешно ушла в невидимость. Видок у меня еще тот - волосы явно растрепались, из одежды только рубашка с коротким рукавом и джинсы, не говоря уже о том, в каком прекрасном они состоянии после того, как я пролежала неизвестно сколько времени на влажной земле. Как приду, нужно первым делом принять душ. И согреюсь, и отмоюсь. Вытерев текущие сопли тыльной стороной руки, я попыталась перейти на бег, так как уже поняла, где нахожусь, и куда следует двигаться, чтобы добраться до общежития. Бег больше походил на неловкие шатания на льду того, кто первый раз встал на коньки, но скорость моего движения немного увеличилась.

Стоило мне попасть внутрь общежития, как стон сорвался с губ, потому что все тело начало ломить со страшной силой от внезапной теплоты. К счастью, в холле никого не было, так что никто не обратил внимание на странные звуки. Шатаясь из стороны в сторону и чувствуя себя восставшим из могилы зомби, я кое-как поднялась и дошла до своей комнаты.

Вздохнув с облегчением, я зашла в комнату и, закрыв дверь, прислонилась к той спиной, мечтая лишь лечь поскорее - да хоть прямо здесь. Но стоило мне поднять глаза и увидеть того, кто сидел на диване, дожидаясь моего возвращения, как тело тут же напряглось, готовое в любую минуту умчаться из комнаты, поверяя пределы выносливости.

- Стой... - конечно же, она меня видела. Судя по напряженной позе и широко раскрытым глазам, видела очень хорошо. - Не убегай, я была не права... Мне очень сильно жаль, правда... Я больше так никогда не сделаю...

От ее тихого, умоляющего голоса сердце, до этого словно замерзшее вместе с телом, начало болезненно биться. Слезы странная штука - кажется, что выплакал уже весь запас воды в организме, но нет, "на черный день" всегда остается заначка.

Она замолчала, продолжая смотреть на меня виноватым взглядом, полным сожаления и боли. Я же смотрела в эти глаза и чувствовала, как постепенно ужас пережитого отпускал меня. Лариса не делала попыток приблизиться, за что я была ей очень благодарна. Пусть умом я и понимала, что она искренне раскаивается в своей грубости, но на грани инстинкта оставалось ощущение опасности и, если бы она сделала хоть одно движение в мою сторону, я бы снова сорвалась с места.

- Чайник поставь... - прошло не меньше десяти минут напряженной тишины, прежде чем я смогла выдавить это из себя сухим, непослушным голосом.

Дождавшись, пока девушка уйдет на кухню, я собралась с силами и прошла в ванную комнату, тут же запирая за собой дверь. Это вышло само собой, не то, чтобы я боялась, что она зайдет сюда, пока я буду мыться, но чтобы ушло гнетущее беспокойство это было необходимо.После того, как мое тело и волосы вновь стали чистыми, а противное чувство сырого холода сменилось сухостью теплоты, у меня даже появились силы на то, чтобы обдумать случившееся. В данный момент она там, ждет, пока я выйду. Но как мне себя сейчас вести? О чем говорить?

Рассеяно смотря на свое отражение в зеркале и вытирая полотенцем мокрые волосы, я пыталась понять, чем же заслужила такое к себе отношение. Только из-за того, что соврала на счет того, что у меня много заданий? Или из-за того, что она поняла, что я не хочу оставаться у нее на ночь? Или ее разозлило то, что я не хочу того, что следует за этим предложением? Но если Ларису действительно разозлил мой отказ, не значит ли это, что ей плевать на мои чувства, и она думает лишь о себе? И если это так, могу ли я ее любить?Бесполезно теряться в догадках и строить теории, если ответ на последний вопрос мне прекрасно известен. А чтобы узнать все остальное - нужно лишь выйти и спросить. Сейчас, когда я уже выплакалась и вымылась, случившееся не кажется мне чем-то настолько ужасным, чтобы бежать без оглядки. Да и сам мой поступок теперь видится мне истеричной выходкой малолетки.

Завернувшись аж в два полотенца - одно вокруг тела, другое накинуто на плечи, - я вышла из ванной и, волнуясь, медленно зашла за угол, чтобы увидеть кухню.

Лариса сидела за стойкой и держала в руках чашку. Судя по ее отсутствующему взгляду, к чаю она пока не притрагивалась. Увидев меня, девушка поспешно опустила чашку на столешницу. Ее взгляд вновь стал осмысленным и виноватым.

- Я сейчас оденусь, а ты пока налей мне чай, - негромко попросила я, и, старательно отводя глаза, поспешила подняться по лестнице вверх, надеясь, что она не будет поднимать глаза.

Одевшись в рекордные сроки, я спустилась и осторожно села на стул, устроившись напротив поставленной для меня чашки с чаем. Не зная, куда себя деть и с чего начать разговор, я взяла ее в руки и поспешно отхлебнула. Стоило горячим каплям коснуться моих губ, как я с шипением отдернула руку от лица, расплескав горячее содержимое посуды на стол, себя, и сидящую неподалеку Ларису! Губы саднило, все кругом было мокрым, оставалось лишь радоваться, что к моему появлению вода в чайнике перестала быть температуры кипятка, иначе без дополнительных травм бы не обошлось.

- Прости... - голос Ларисы был тихим и умоляющим.Я тут же посмотрела на нее. Капли чая виднелись на щеке и уже расплывались коричневыми пятнами на белой блузке, но она, словно не замечая их, сидела, повернувшись ко мне в профиль, и смотрела перед собой.

- Если объяснишь, что это было, - так же тихо ответила я ей. Видя ее такой, мне уже не было страшно. И я совсем не злилась. Даже больше - мне хотелось вытереть эти капли с ее щеки, но я боялась испугать ее своим прикосновением, потому что Лариса казалась ушедшей в себя.

- Я приревновала.

Вот так просто. Услышав ответ, я заморгала. К кому она приревновала? Разве я давала повод? Не дожидаясь моих вопросов, девушка продолжила:

- Сначала ты обнималась с кем-то другим, потом отказалась остаться со мной, пытаясь при этом мне солгать, а после еще и сказала, что вместо того, чтобы провести время со мной, будешь делать что-то с Максом... Ну, и у меня сорвало катушки, - чем дальше она говорила, тем сильнее распалялась. Ее голос дрожал, но она хотела все мне объяснить, поэтому продолжала говорить, не обращая внимание на то, что некоторые окончания слов звучали почти шепотом. - Знаешь, я ведь всегда была такая ревнивая. До безумия. Поэтому я ни с кем не встречалась долго. Если человек мой, то он должен принадлежать только мне. Но увидев, как ты испугалась, я поняла... Я больше никогда не буду тебя принуждать. Я смогу держать себя в руках, даю тебе слово. Если я не сдержу обещание и еще раз причиню тебе такую боль, меня постигнет наказание.

Прежде, чем я успела ее остановить, она быстро произнесла то самое заклятье, что я недавно видела благодаря Максу - магическую клятву. Честно, я и без этого ей поверила!

- Все нормально, - совершенно искренне улыбнулась я. - Теперь, когда я знаю, почему ты так поступила, я больше не боюсь. Да, ты меня шокировала и довела до ужаса, и лучше, если ты так больше делать не будешь, - пусть мой тон и был мягким, но на этих словах она виновато вздрогнула, все еще не смотря на меня. - Но я тебя уже простила.

Я осторожно протянула руку и стерла, наконец, беспокоящие меня капли. Лариса потянулась за моей рукой и повернулась ко мне. Не удержавшись, я положила обе ладони на ее щеки и придвинулась к этому красивому и очень виноватому лицу. Конечно, плохо, что она решила показать мне свою ревность таким грубым способом, но я бесконечно рада, что это просто ревность! Что бы я делала, если бы мои опасения подтвердились? А с ревностью все понятно. Мне и самой было бы неприятно, если бы моя Лариса кого-то обнимала.

- Я тебя простила, правда, - нежно улыбнувшись, шепнула я. И, чтобы доказать это, осторожно и легко прикоснулась к ее губам своими, почти сразу же отстранившись.

- Спасибо, - ее лицо озарила слабая улыбка. И, пусть взгляд оставался все таким же виноватым, но, по крайней мере, она больше не старалась отстраниться от меня.

- Кстати, пока тебя не было, я помогла Максу разобраться с той проблемой.

Мы сидели на диване, каждая в своем телефоне, но при этом я прижималась спиной к ее груди, заключенная ею в теплые объятия. Мой телефон, как и все другие оставленные вещи, Лариса принесла сюда вместе с собой.

- Да? И как же? - я чуть повернула голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Если честно, сейчас мне не было дело до проблем мало знакомой девушки, но, раз Лариса завела разговор, то следовало его поддержать.

- Твой телефон зазвонил, и я ответила. - Заметив то, как я слегка нахмурилась, она тут же начала оправдываться. - Я думала, что это ты звонишь, чтобы узнать, где телефон. Я надеясь узнать, где ты.

- Ладно, - кивнула я. В этом была логика, хоть я и не могу позволить, пока что, даже своей любимой девушке без спроса трогать свои вещи. С другой стороны она уже не в первый раз без спроса проникает в мою комнату, и я молчу... Но это другой разговор.

- Так вот, - продолжила она. - Он хотел предложить тебе вместе сходить к той самой девице, что была якобы жертвой. Лера уже удалила пост и пообещала извиниться и загладить вину перед Миладой. Поэтому оставалось лишь поговорить со "свидетельницей" и убедить ее сказать правду.

- М... - я кивнула, думая про себя о том, как же Лере удастся загладить вину перед Миладой. Проступок-то не маленький. Да и захочет ли Милада ее прощать - большой вопрос.

- Ну, а я предложила свою помощь, - сказав это, Лариса слабо усмехнулась.

- А Макс что? - у меня аж глаза шире распахнулись от удивления. Чтобы наш грозный куратор предложил помочь в чем-то столь мелком, как разговор с одной лже-пострадавшей в девчачьих разборках? Думаю, Макс там просто в осадок выпал от привалившего счастья.

- А что он. Не знал, как помягче отказать и согласился, - тут уж Лариса не смогла сдержать смешка. Я тоже улыбнулась, ярко представив себе растерянность парня.

- И как все прошло?

- А как там все могло пройти? Эта девка, как только меня увидела, сразу признала свою вину и поспешила растрепать по своим каналам, что это было сделано на спор. Думаю, у нас в универе новая новость дня - злые споры. Как бы там ни было, имя вашей Милады очищено, и тебе больше не зачем о ней беспокоиться.

Последняя фраза была сказана таким ворчливым, но вместе с тем жалобным тоном, что я почувствовала мгновенную теплоту, распространяющуюся от груди по всему телу.

- Конечно не зачем, - мягко согласилась я. - Спасибо моей чудесной девушке.

Внезапно меня осторожно прижали к себе и ласково, но крепко, поцеловали в волосы. Я в ответ нежно погладила ладони, лежащие на моем животе.

- Ты впервые назвала меня своей девушкой, - тихо прошептала Лариса. - Это приятно.

Я лишь улыбнулась, услышав это. Сердце билось несколько быстрее, чем следовало, поэтому я была рада тому, что ее руки не лежали чуть выше. Но следующие ее слова заставили меня вспомнить, что и через прижатую спину мое состояние прекрасно считывается.

- Я счастлива, что сейчас оно так бьется из-за того, что мы с тобой обнимаемся.

Сказав это, она довольно рассмеялась и, склонив голову, поцеловала меня в шею.

Уже не в первый раз за сегодня моя шея оказалась атакована, только в тот раз мы не полулежали на диване, находясь одни в запертой комнате...

- Уже поздно, - стараясь звучать как можно более спокойно, сказала я. Хорошо, что мое частное сердцебиение можно списать на волнение от объятий, потому что, если Лариса узнает, что на самом деле оно стучит так от испуга, она расстроится. - Я очень устала за день. Спать хочу.

- Хорошо, - с сожалением отстраняясь от меня, ответила девушка. Даже не глядя ей в лицо, я все равно чувствовала этот острый взгляд. Конечно, нужно быть очень наивной, чтобы рассчитывать на то, что она ничего не заподозрит. Мне остается лишь надеяться на то, что ей не захочется докапываться до причин.

Лишь выпроводив Ларису из комнаты, предварительно подарив ей поцелуй в щеку, я смогла спокойно вздохнуть. Не знаю почему, но даже мысль о близости меня пугает. Я не знаю, как это может быть. Я не знаю, что я должна делать. Я не знаю, смогу ли я не умереть от смущения, если мы дойдем до этого. Единственное, что мне сейчас понятно - я очень боюсь сделать этот шаг.