ГЛАВА 26 (Илья)
Алексей Воробьев - "Сумасшедшая"
Всё началось с того, что Аня — наша маленькая, но очень активная соседка и по совместительству девушка моего лучшего друга — решила, что МЫ будем помогать Студенческому совету факультета организовывать КВН. Сказала, что если сейчас им запомниться в начале года, то могут взять досрочно в свою организацию. Честно говоря, я не особо вникал. Я вообще не любитель этих студенческих мероприятий, но у Ани был один аргумент, против которого я не устоял: «Илья, ты же не хочешь, чтобы Мила одна всё таскала?»
Мила. Я вздохнул, конечно, не хочу.
Вот так в четверг вместо пары по физре мы оказались в актовом зале экономического факультета. Помещение было просторным, со сценой, за которой висел тяжёлый бархатный занавес цвета увядшей вишни. В зале стояли ряды мягких кресел, сейчас пустых, а на сцене громоздились коробки с декорациями, реквизитом и прочей дребеденью. Пахло пылью и старым деревом.
Аня, как всегда, кипела энергией: она бегала между коробками, сверялась со списком в телефоне и раздавала указания (пока, по ее словам, ребята со студорганизации на важных парах, она решила взять оформление сцены на себя). Андрей, её верный рыцарь, стоял рядом с огромной упаковкой воздушных шаров, которые, судя по всему, предстояло надуть. Я сидел на краю сцены, свесив ноги, и наблюдал за этим хаосом.
— Илья, не сиди без дела! — крикнула Аня, заметив мою бездеятельность. — Помоги Миле с декорациями на сцене!
Я поднял голову. Мила как раз взбиралась на шаткий стул, чтобы дотянуться до металлической рамы, на которую нужно было повесить какие-то декорации в виде бабочек на нитках. Она была в черных джинсах и лёгкой кофте, волосы собраны в высокий хвост. Вдруг стул под ней слегка покачнулся, и я замер.
— Аккуратнее, — сказал я, вставая и подходя ближе. — Ты что, собралась учиться летать?
— Ничему я не собиралась учиться, — огрызнулась она, не оборачиваясь. — А ты если хочешь учиться, можешь идти на пары.
— Да я с удовольствием, только нас сейчас физкультура. И давай-ка слезай оттуда я сам повешу.
— Ага, сейчас. Ты только все испортишь.
Я закатил глаза, но остался рядом, на всякий случай. Мила потянулась вверх, стараясь повесить очередную висюльку. Стул снова качнулся.
— Мила, слезь, я серьёзно говорю.
— Илья, отстань, а!
— Ты же упадёшь!
— Это ты сейчас упадёшь, если не заткнёшься.
Наконец все было повешено, и Мила спрыгнула со стула, но недостаточно аккуратно, дёрнулась и, потеряв равновесие, полетела бы на пол, если бы я не подхватил ее.
— Я же говорил.
— Отпусти, — прошипела она.
Она выпрямилась, поправила свитер, посмотрела на меня с таким видом, будто я был виноват в том, что стул шатается.
— Спасибо, конечно, — нехотя сказала она.
— Пожалуйста.
Она закатила глаза, я усмехнулся.
— Эй, вы двое, — вмешалась Аня, появляясь между нами. — Работаем, а не флиртуем.
— Мы не флиртуем, — в один голос сказали мы с Милой.
Аня только улыбнулась и ушла к Андрею.
— Так, а где насос? — спросил он, покопавшись в коробке.
Аня замерла и наморщила лоб.
— Насос? Я думала, он там...
— Его там нет, — сказал я, заглядывая в коробку через плечо Андрея. — Только шарики и какая-то верёвка.
— Вот чёрт, — Аня прижала руки к щекам. — Я, вообще забыла где он. Может он вообще в других коробках в кабинете Студсовета, а у меня пока туда доступа нет. А нам шарики нужны прямо сейчас.
— И что делать? — спросила Мила, подходя ближе. — Без шариков будет не красиво.
Я посмотрел на Андрея, он посмотрел на меня.
— Ну что, собственными дыхалками надуем?— предложил я.
Андрей вздохнул так, будто я предложил ему надуть большой воздушный шар, на которых летают в Каппадокии.
— Ладно, — сказал он. — Другого выхода нет.
Мы взяли по шарику — я жёлтый, он красный — и начали надувать. После пятнадцатого шарика голова начинала кружиться, а губы немели. Андрей, судя по его красному лицу, чувствовал себя не лучше.
— Ты как? — спросил я, завязывая очередной шар.
— Лучше не спрашивай, — выдохнул он.
— А ты дыши через нос.
— Спасибо, кэп.
Мила стояла рядом и смотрела на нас с непередаваемым выражением — смесь веселья и лёгкого презрения.
— Вы такие смешные, пыхтите, как паровозы.
— Ты бы лучше помогала, — буркнул я, держа в зубах шарик и набирая воздух для очередного шара.
— А я и помогаю, морально. Создаю вам атмосферу.
— Твоя атмосфера не надует нам шарики.
— А твоё нытьё — тем более.
Я выпустил воздух из шарика (ещё не завязал) и посмотрел на неё.
— Мила, хочешь показать мастер-класс? Давай, твоя очередь.
Она взяла шарик, но не стала надувать — просто повертела в руках и швырнула обратно в коробку.
— Я пас. У меня лёгкие не такие тренированные.
— А у нас тренированные?
— Вы же спортсмены, — она усмехнулась. — Вам полезно.
Андрей закончил надувать очередной шар и, завязав его, откинулся на спинку стула.
— В следующий раз, Ань, предупреждай, что насоса нет, — сказал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Или мы будем выглядеть как идиоты.
— Почему как? — парировала Аня, но тут же улыбнулась. — Но я вас люблю.
— Только нас?
— И шарики, — добавила она. — Вы герои!
Я вздохнул и взял следующий шарик — зелёный. Андрей потянулся за оранжевым.
— Сколько нам ещё? — спросил я.
— Ещё штук двадцать, — сказала Мила, сверившись со списком в руках Ани.
— Двадцать? — я чуть не поперхнулся. — Ты издеваешься?
— Я издеваюсь? Это вы потеряли насос.
— Мы его не теряли, его не было.
— Тогда плохо искали.
Вмешался Андрей, перед этим улыбнувшись Ане:
— Давайте уже доделаем, а спорить будем потом.
Я зажал шарик в зубах и начал надувать. В какой-то момент голова пошла кругом, а перед глазами замелькали цветные пятна. Мила, заметив мой вид, тихо засмеялась.
— Илюшечка, хочешь, принесу тебе водички?
— Иди ты, — просипел я, не разжимая губ.
— Куда? В буфет? Тебе все-таки плохо? — спросила она даже с небольшой ноткой обеспокоенности.
— Готово, — сказал я, завязывая последний зелёный шар.
Мы с Андреем переглянулись. Он был красный, я, наверное, тоже. На сцене лежала гора разноцветных шаров — надутых, упругих, готовых украсить еще и весь зал.
— Ура, — вяло сказал Андрей.
— Лучшие парни на свете, — сказала Аня, подходя и целуя его в щёку.
— А я? — спросила Мила.
— А ты — лучший создатель атмосферы.
— И надзиратель, — добавил я.
Мила посмотрела на меня и, не удержавшись, улыбнулась. Настоящей улыбкой — не колкой, не ехидной, а тёплой, почти домашней.
— Ладно, — сказала она. — Вы настоящие герои.
— Спасибо, — ответил я. — Такие моменты надо запоминать, не всегда ты бываешь такой нежной, котенок.
— Ах ты ж...
И я начал убегать от нее по всему актовому залу. Она что-то прикрикивала сзади меня, а я пытался не упасть, все еще не отойдя от тренировки на дыхательную систему, голова немного кружилась. Андрей и Аня стояли на сцене и смотрели на все это представление взявшись руками за живот. Вот тебе и КВН!
Когда я вернулся на сцену, а Мила дубасила меня каким-то куском ткани, Аня еле-еле успокоившись сказала:
— Вы как дети. Пойдёмте уже вешать шарики.
Мы снова обменялись взглядами, и я почувствовал, что между нами проскочила искра привычного противостояния. Сегодня мне было очень-очень весело.
— Ладно, — вздохнул я. — Но чур вы будете подавать шарики.
Мила подала мне связку разноцветных шаров, и я взобрался на лестницу, которую Аня предусмотрительно придвинула к сцене. Сверху зал выглядел иначе: мягкие кресла казались игрушечными, а сцена — огромной.
— Держи, — Мила протянула мне очередной шар. — Цепляй.
Я прицепил его к куску ткани, потом ещё один, и ещё. Мила подавала, я закреплял. Мы работали молча, но это молчание было не напряжённым, а скорее сосредоточенным.
Я улыбнулся, когда она подала последний. Рядом Аня и Андрей обсуждали расположение последнего шарика. Я слышал их голоса:
— Нет, левее!
— Ты уверена?
— Да, я уверена, левее!
— Ань, я не могу левее, там стена.
— Тогда выше!
— Выше не могу, я не Илья.
— Ах да, Илья на лестнице.
Я усмехнулся. Пусть мучаются, голубки.
— Вроде неплохо, — сказала она.
— Вроде? — переспросил я. — Это шедевр.
— Ты просто повесил пару шариков, — хихикнула Аня.
— Зато я сделал это с душой. А ты что хотела? Чтобы я ещё и станцевал?
— А что ты умеешь? Такие таланты пропадают...
Я закатил глаза. Мила, стоявшая рядом, фыркнула.
— Ой, Аня, если бы эти оба умели танцевать...
— А ты зато умеешь? — спросил я.
— Умею.
— Покажи.
— Не сейчас, устала.
— Ох уж эти отговорочки.
Она хотела что-то ответить, но в дверь вошла Наташа — руководитель декораторского направления. Она была запыхавшаяся, видимо бежала после пары с пятого этажа на первый.
— Ого как красиво!
— Спасибо, — ответил Аня. — Это мы с помощью парней такое сделали.
Андрей кивнул, не отрываясь от телефона — кажется, фотографировал зал для отчёта. Аня тем временем открыла последнюю коробку, которая магическим образом переместилась из-за кулис в середину сцены, и начала извлекать оттуда странные предметы: маски, парики, какие-то накидки.
— Это для выступлений, — объяснила она. — Надо развесить на вешалки за кулисами.
— Мы поможем, — сказал я, спускаясь с лестницы.
Мы с Милой понесли костюмы за кулисы. Там было темно и пыльно, но мы быстро нашли вешалки и принялись развешивать всё по местам.
— Не боишься темноты, Милка? А вдруг сейчас тут появится дух Карла Маркса, — сказал я загадочно.
— Илья, ну ты совсем дурачок? Такой взрослый мальчик, а до сих пор призраков веришь.
— А тут тебе не до шуточек. Не зли такого серьезного бородатого дядю, а это тебе еще целых 4 года на экономфаке учиться.
— Господи, Илья, ты успокоишься сегодня или нет?
Мы вернулись в зал. Аня уже сидела на краю сцены, уставшая, но довольная.
— Ребята, спасибо вам, — сказала она. — Без вас я бы не справилась.
— Пустяки, — ответил Андрей, подходя и обнимая её. — Ты молодец.
— Ты тоже, — она поцеловала его в щёку.
Я отвернулся. Вот это у их лёгкость, у нас с Милкой такого и в старости не видать. В этот момент она повернулась ко мне и мы улыбнулись друг другу. И на мгновение показалось, что расстояние между нами сократилось.
Мы вышли из актового зала. В коридоре было тихо, только эхо шагов разносилось по пустому корпусу. Выходя на улицу, я поймал себя на мысли, что сегодняшний день был не таким уж плохим. Потому что мы были вместе. И потому что Мила была рядом — колючая, красивая, неуклюжая на этом дурацком стуле. Но моя. Пока ещё не совсем, но когда-нибудь... Я надеялся, что когда-нибудь. Я смотрел на нее и думал, что, чёрт возьми, я люблю её. Даже когда она меня бесит. Даже когда она колкая. Даже когда называет придурком. Люблю. И, кажется, это уже не пройдёт. Никогда.