До конца с тобой.

Приятного чтения! ^-^

Дженни

Спустились по лестнице вниз. Нас уже ждали стулья, и спереди на стуле - Елена Новосёлова. Розовая в том числе и я, прошли дальше, и где розовая платформа, на которой стулья, сели на них. А чёрная команда на чёрной платформе.

- Девушки, как вы понимаете, - Начала психолог, - То что сегодня произошло.

И в моих мыслях было: моё первое испытание, которое сразу было тяжело. Найти общий язык с Ирой, и в итоге не получилось. Поддержка и защита Адель, которая больше всего мне понравилась.

- Что вы в гору тянули, а потом спускали? - Спросила Елена Новосёлова.

- Грус свой, - Ответила я, очевидную вещь, - Свои обиды.

- Свои проблемы и травмы, которые мы не можем отпустить, - Договорила за меня Ира из чёрной команды.

Я лишь промолчала, но была немного недовольна, что меня перебили, мою речь своровали и договорили. Но не сильно была недовольна и обижена, поэтому быстро откинула мысли.

- Сегодня мы с вами, тоскали в гору, не только свою боль, - Начала психолог, - Мы таскали ещё с собой, перекладывания ответственности на этот мир, чувство обиды.

Я сразу понимаю, сколько обиды у меня, у всех розовой команды, что мы тянули катушку с нашими обидами, проблемами. И как тяжело это носить с собой каждый целый день. И как тяжело было в чёрной команде, с их проблемами и обид.

- Адель, - Первую назвала Елена Новосёлова, - Что было написано, на вашей табличке?

- Обида на родителей, - Ответила она, с грустным тоном.

- Можем мы сформулировать? - Спросила женщина, - "В чём я обижена на родителей?"

Мне стало любопытно узнать, ведь мы не заикались в разговоре про своих табличках. Даже когда общались в автобусе с Сашей, мы не уточняли, просто разговаривали: какое испытание было тяжёлое.

- Они отняли у меня детство, - Сказала Адель, на что мне хотелось сразу подойти и взять за её руку.

- Какие картинки всплывают? - Спросила психолог.

- Морального, физического насилия, - Начала Адель, - Как будто я должна, в покорение к ним. Не слышат, не хотят слышать, гнуть своё.

- Не маминой поддержки, не понимании со стороны отца, только терания, да?

На что Адель кивнула головой. И я вижу, что её глаза и щёки начинают краснеть, и я понимаю, что она сейчас заплачет.

- Что могла сделать мама, вследствие чего моя жизнь сегодня быть другой? - Спросила Елена Новосёлова.

- Ну, вставать на мою защиту, - Отвечала Адель, - Поддерживать больше, обнимать, говорить слова любви, которых я не слышала.

У меня резко внутри заболело, будто кошки ногтями впились в сердце. Глаза намочились. Понимая, что эти слова которые говорит Адель, не хватали моей матери.

- У меня будто постоянно был её ботинок на моей голове, который постоянно, мне говорил "не достаточно, ты никчёмная, ты хуёвая" ты такая, ты сякая, - Продолжала Адель, ещё больше добивать меня, - А тут прям ткнуть.

- Вот этот "ткнуть", к чему привёл, ребёнок хочет нравится своей маме?

- Я ненавижу себя...

- За что, Адель?

Долгая молчание. Из моих глаз потекли слёзы. Вижу, и остальных слёзы наворачиваются. Мне хотелось подойти к Адель, прижать её к сердцу, и не отпускать. Дабы дать ей поддержку и понимание.

- За слова говорю не обдуманно, за поступки которые совершаю тоже не обдуманно, - Говорила Адель, - Сама себя я уничтожаю, зависимости.

- Если я это осознаю, что я себя уничтожаю, почему я не прекращаю эти действия и не делаю что-то другое, где себя буду произносить?

- Вот, насколько, верю в себя как бы что я могу, и поэтому сохраняю, так сказать себе жизнь условно. Но настолько я и не верю и пытаюсь как бы из себя.

- Включаю саморазрушения?

- Да, - Кивнула головой Адель.

Меня растрогало полностью, я сидела вся мокрая и солёная от слезах. Я не сдержалась, встала со стула, пошла к Адель, и не замечая никого, обняла её крепко. Руки Адель обхватили моё тело сразу, прижимаясь сильнее ко мне, и уткнулась лицом в мой живот.

И нам никто не сказал, что так нельзя, или только с разрешением.

- Я всем девочкам предлагаю подумать, что обиды штука удобная, - Начала женщина, - Она позволяет не бороться с собой она ведёт состояние жертвы. "Я пользуюсь обиды, как хорошим извинением, таково что позволяю себе". Оправдание перед самой собой, не сдерживания словом, всё что угодно, для того чтобы не двигаться вперёд и не переломить ситуацию своей жизни. Не посмотреть на себя в зеркале и не сказать "не хочу", вот так и "хочу" по другому, больно - да, очень больно - ужасно, но возможно изменить что-то с сегодняшнего дня.

Женщина объясняет, все слушают её внимательно, так же и я с Адель, которые оставались в обнимке весь рассказ. Даже когда Елена Новосёлова спросила у Иры из моей команды, и у Леры. Я стояла рядом с Адель, а после отстранилась, когда она уже чувствовала себя в порядке.

Руки Адель до последнего не хотели меня отпускать, но всё же медленно отпустили. И я пошла села на своё место. Слушая рассказ других девочек, и мне почему-то стало не так обидно, как было за Адель. Но всё же, слёзы за них потекли.

- Дженни, - Сказала психолог, дойдя до моей очереди.

- Обида на мать и детдом, - Сказала я, сделав глубокий вдох.

- А что сделала мама?

- Она, бросила меня в восемь лет, когда я находилась в детдоме по её вине, - Проговорила я, вытирая руками свои слёзы.

- Что она сделала?

- Мать пила каждый день, несколько лет, после развода с отцом, говорила, это я виновата, давила на меня, и пыталась как-то специально жёстко обидеть. Из-за этого, меня забрали в детский дом.

- Мама тебя навещала?

- Нет, - С грустью ответила я, и голос начал дрожать, - Я её несколько лет не видела и не слышала.

- Вот почему, вы остро среагировали на слова Адель, как она говорила про нехватку тепла матери. А что сделал тебе детский дом? - Спрашивала Елена Новосёлова.

Я уже не смогла нормально разговаривать: голос дрожал, так же руки, глаза заплаканные, в мыслях лезет воспоминания. Поэтому я молча сняла бомбер, и оголила свои руки до локтя. Где сразу виднелись шрамы от порезов, некоторые порезы были свежие, недавние сделанные.

Затаила молчание. Мне резко стало стыдно, что показала свою слабость. Закрыла своё лицо руками, перед глазами всё самое худшее: как мама берёт нож, или как женщина из детдома берёт лазину, или наоборот.

Каждый их удар или порез, бьёт по воспоминаниям. Каждый раз сидела в углу комнаты, и боялась громко пошевелиться, дышать, и даже сглотнуть слюну.

Почувствовала руки поддержки на своих плечах, и на коленях. Мне стало спокойнее, и отвернулась от всех, чтобы вытереть свои слёзы, которые шли ручьём. И вдруг почувствовала объятиях сзади себя, что стало почти тепло и спокойнее.

- Всё будет хорошо, это уже в прошлом, - Шептала приятным тихим голосом Адель.

- Дженни, я вижу что тебе тяжело, но хочешь ещё немного рассказать, или остановимся? - Спросила Елена Новосёлова.

Я лишь, скрыла свои больные руки. Вытерла слёзы, и повернулась к лицом к женщине. Кидая взгляды на стоящую рядом Адель, которая обнимала меня, а после присела на корточки, не отпуская меня из своих рук.

- Хочу, немного открыться, - Решилась я, - Шрамы, не только на руках, но, ещё и на спине. Меня в детдоме большую часть никто не замечал. Но одной женщине, которая там работает, всех она не трогала, но я ей чем-то не угодила. Била куда угодно, только не по лицу. Все ноги, руки и тело были в синяках, я выглядела среди детей как синие-фиолетовое пятно.

- Как ты думаешь, чем ты ей не угодила? - Внимательно слушала женщина мой рассказ, а после задала свой вопрос, на который я пожала плечами:

- Не знаю, - Тяжело вздохнула я.

Почувствовала как Адель обняла меня сильно для поддержки и осознание что она рядом. И заметила, как её слёзы спускаются по щекам, поэтому я аккуратно отмахнула их большим пальцем.

- В любом случае, ты большая молодец, что держалась, и наконец, этот кошмар закончился. И открылся второй путь, мягкий и ласковый, - Поддержала меня Елена Новосёлова, которая внимательно слушала мой рассказ.

Я лишь кивнула головой, и через боль, тяжесть внутри, я улыбнулась. Понимая, что не полностью раскрылась, но это только первый раз, и достаточно для первого раза.

И Елена Новосёлова, спрашивала у других девочек. А тем временем, Адель от меня не отходила и не отпускала. Мне становилось легче с её близости, но думала, что она не возле своей команды.

- Адель, спасибо большое, но иди на своё место, - Сказала тихо ей на ухо.

Но она лишь, помотала головой в разные стороны, в знак отрицание. И я вздохнула, помотал её кудрявые волосы.

- Давай иди, иначе посчитают что ты не на своём месте.

- Нет, - Прижалась Адель сильнее ко мне, свою голову упёрла мне в бок талии, - Пусть считают всё что хотят, но я тебя не отпущу.

Я понимая вздохнула, и мягко улыбнулась. Поэтому, дальше её не отталкивала. А наоборот, гладила её по руке и спине, даже не зная, мне разрешит погладить её кудрявые волосы или нет, но не стала рисковать и портить форму причёски.

Мы так сидели долгое время, успокаивая друг друга. И нам Елена Новосёлова ничего не говорила, чтобы Адель села на своё место, а мне её отпустить или большую часть ей меня отпустить. И в скором времени, психология закончилась.

Я одела обратно бомбер, скрывая под вторую кожу свои шрамы. Адель встала на ноги, отпуская меня. И мы поднимались наверх в тишине, все молчали, даже не зная, кто первый прервёт тишину.

Вдруг я заблудилась в своих мыслях, что чуть ли не упала на лестнице, если рядом не была Адель, которая вовремя схватила меня. Я не смогла вовремя среагировать на падение, поэтому пришло осознание не сразу.

- Ты в порядке? - Спросила Адель с переживанием, и поставила меня на ноги.

- Да, прости, - Вздохнула я, - Просто, много мыслей, и вообще в них потерялась.

- Понимаю, - Хмыкнула она, - Но тебе легче стало?

- Да, спасибо большое тебе, - Мягко улыбнулась я, - Что самое удивительное, Елена Новосёлова ничего тебе не сказала, чтобы ты села на своё место.

- Видимо, в глазах ей не мозолило, - Усмехнулась Адель, убирая мою прядь волос за ухо, - Но не каждый сможет устоять перед твоей историей, поэтому, моя поддержка здесь малое влияет.

- Не говори так, - Немного нахмурилась я, - Мне твоя поддержка и близость помогла раскрыться и успокоиться.

- Вот и славно, - Улыбнулась Адель, - А про мою историю, лучше не вспоминай. Пойдём.

Она взяла меня за руку, и потянула меня наверх по лестнице. И я задумалась, вспоминая про её историю. Но не хотела ей сейчас ломать настроение, поэтому промолчала, хотя хотелось сказать: твоя история тоже не из лёгких.

Но промолчала.

Девочки зашли по комнатам, и только мы последние. Дойдя к комнатам, мы остановились. Адель первая перевела взгляд на меня.

- Спокойной ночи, Улыбка, - Усмехнулась она, и погладила меня по волосам.

- Спокойной ночи, Фригателька, - Улыбнулась я, и первая бросила её ладонь.

И первая зашла в розовую комнату, с одной мыслью "мы стали ближе".

---------------------------

От автора: Всем хэллоу! Эта глаза получилось для меня тяжёлой, не привыкла писать вот такие особые проблемы, особенно их приставлять - и мне становится плохо. Даже чуть-чуть с ними поплакала за компанию... ^-^