Пустошь

«You're full of pride.

And in arrogance you can't

Аccept the nearing end

Of this short lived life».

10 Years – All your lies.

Почти бегом Саске пересёк двор. Калитка скрипнула, и вот она – свобода.

Зная, что отец слишком горд, чтобы бежать следом за ним, а Итачи, скорее всего, сейчас корит себя за неспособность удержать словом, он сбавил темп. Тем более, в голове неприятно стучало, словно сердце переместилось на время из груди в череп.

Придерживаясь рукой за каменный забор, увитый диким виноградом, Учиха медленно брёл вверх по улице, стараясь выровнять дыхание. Действительно хотелось прогуляться. Вырваться из рушащегося привычного мира, где внезапно все стали такими заботливыми.

Саске усмехнулся, запустив руки в карманы. Ещё день назад все были поглощены своими делами. Отец – бесконечными деловыми совещаниями, мать – заботой о холодном и неблагодарном муже, брат – исполнением очередной жизненной цели.

Всё было идеально.

Идеально, чёрт возьми...

Учиха пнул пустую банку из-под газировки, что с грохотом покатилась по пустой улице. Проходящая мимо пожилая женщина удивлённо посмотрела на хмурого черноволосого парня, осуждающе покачала головой, но лекцию о правилах поведения предпочла отложить на потом. Уж больно вид у того был озлобленный.

Но идеальный мир рухнул. И все будто вспомнили о его существовании, когда он уже смирился с их безразличием.

Саске свернул с тротуара. Ноги сами несли в привычное место: на заброшенную детскую площадку, где в беседке, поросшей диким виноградом, было так удобно прятаться от всего мира. Не то чтобы он хотел спрятаться, просто этот мир стал слишком непонятным.

Площадка встретила его тишиной. Ржавые качели и прогнившие лавочки, на фоне жёлтой высохшей на жарком летнем солнце травы, смотрелись жутковато. Создавалось ощущение, что парень пришёл не на детскую площадку, а на старое кладбище. Пройдя по знакомой узкой тропинке к беседке, Учиха уселся на спинку чудом уцелевшей лавочки. Только здесь он заметил, что небо начало затягивать свинцовыми тучами, а где-то поблизости то и дело грохочет гром.

Саске прикрыл глаза, пытаясь ощутить прохладу идущего неподалёку дождя.

А когда-то он до зубовного скрежета хотел, чтобы его семья обратила на него внимание. Чтобы о нём заботились так же, как заботились о брате. Он даже обижался на безразличие и попытки матери показать, что она способна делить свою любовь на двоих. Нет, на троих.

Дождь всё-таки пошёл. Сначала тихо-тихо и слабо, а потом всё решительнее забарабанил по черепичной крыше беседки. Долгожданная влажная прохлада всё же опустилась на горящее лицо Учихи, принося недолгое успокоение.

– Эй! Вот это ливень!

Звонкий голос вернул Саске из дремоты в реальность, где дождь и впрямь лил как из ведра. Выпрямившись, он неприязненно скользнул взглядом по новоприбывшему. Кажется, светловолосый парень попал под внезапно начавшийся дождь и поспешил найти убежище под первой попавшейся крышей. На вид ему было не больше восемнадцати, но, когда тот улыбнулся, Учиха мысленно скинул два года. Слишком уж ярким и озорным выглядел этот незнакомец.

– Я Наруто, – звонко представился тот, протягивая руку для рукопожатия.

Саске взглянул на чужую ладонь и отвернулся, предпочтя притвориться глухим. Возможно, если не обращать внимания на этого странного человека, то он пропадёт, перестанет нарушать мнимое спокойствие своим громким голосом?

– Я тут мимо шёл... и вдруг дождь! Давно такого не было... и я, кажется, ноги промочил, – ничуть не смутившись игнорированию, Наруто присел на лавочку и принялся расшнуровывать кроссовки. – Ну, а зонта у меня с собой нет. Кто же его летом носит?! – досадливо выдохнул он, стягивая с ног обувь и дотошно проверяя её на предмет влажности. – С утра ясно было... и тут...

Учиха поморщился. Снова в висках начинало пульсировать, и он не знал, что тому было причиной: неясный диагноз или же этот не замолкающий поток сознания парня по имени Наруто.

– А ты молчаливый, – наконец заметил блондин, удостоверившись, что кроссовки достаточно сухи для того, чтобы вновь водрузить их на ноги.

Саске смотрел перед собой, мысленно проклиная этот некогда долгожданный для него дождь. Если бы не он, то сидеть ему сейчас в полной тишине и наслаждаться одиночеством.

– А может, ты немой или глухой? – как-то виновато улыбнулся Наруто. – Ты скажи... или сделай что-нибудь, если...

Учиха сделал. Резко поднялся и вышел под дождь, направившись обратно к дому. Хотя возвращаться в этот театр ему совсем не хотелось. Мир будто смеялся, делая его лишним везде, где он привык быть.

– Эй! Стой!

Хлюпающие шаги позади заставили Саске страдальчески закатить глаза. Но оборачиваться он не стал, перепрыгивая очередную лужу.

Может быть, этот придурок и отстал бы от него, но в этот момент картинка перед глазами на миг потемнела, и он пошатнулся.

– Давай помогу, ты чего?!

– Да отвали ты! – прорычал Учиха, кое-как вырываясь из рук сумасшедшего незнакомца. – Иди на хер!

И без того крупные голубые глаза расширились в удивлении, отчего Наруто стал выглядеть вовсе нелепо.

– Ты совсем того? Я просто помочь хотел.

– А я просил мне помогать?! – шикнул Саске, отряхиваясь, словно от чужого прикосновения на одежде остались следы.

– Ты чуть не упал.

– И?

– Я не знаю из какой пещеры ты вышел, но в цивилизованном мире люди помогают друг другу, – высокомерно заявил парень, как-то важно задирая подбородок, словно он был самым уважаемым и порядочным человеком в, том самом, цивилизованном мире.

Учиха хотел было что-то ответить, но слова застряли в горле. Зачем что-то говорить, доказывать? Спорить с незнакомцем, которого он видит первый и последний раз в жизни, посреди улицы под дождём, показалось ему в высшей степени глупо. Наверное, с его мозгом действительно что-то не так, раз он всё же завязал подобие разговора с этим... Наруто.

Покачав головой своим мыслям, Саске развернулся и быстро пошёл прочь от парня, надеясь, что тот не увяжется за ним.

Но... он всё-таки увязался:

– Нам просто по пути. Не подумай чего... даже разговаривать с тобой не буду.

Учиха тяжело вздохнул. И как его угораздило встретить на пустой улице сумасшедшего?

Сдержать своё же обещание Наруто не смог, заговорив спустя пять минут:

– Дождь... когда же он кончится...

***

Когда Саске зашёл домой, то родители были, мягко говоря, удивлены его внешнему виду и столь позднему времени на часах. Их сын предстал перед ними в действительно плачевном состоянии: мокрая до ниточки одежда, такие же мокрые волосы, с которых то и дело капало, и грязная обувь.

Он поднял на родителей глаза, убирая с лица липнущую ко лбу чёлку. Мать, кажется, плакала, судя по покрасневшим глазам и судорожно зажатой в кулаке салфетке. Увидев сына, женщина прижала руку к губам, стараясь удержать вырывающийся наружу всхлип.

Отец смотрел холоднее обычного. Но Саске даже улыбнулся, встретившись с ним взглядом. От этой картины, изображающей двух якобы взволнованных родителей, хотелось смеяться. Громко, нервно и долго.

– Ты где был? – выпалил мужчина.

– Гулял, – отчего-то хрипло ответил Саске.

– Ты... знаешь вообще, который час?

Микото стояла безмолвным призраком позади Фугаку и лишь смотрела большими глазами то ли от страха перед зарождающимся скандалом, то ли от удивления тем, что её муж проявляет эмоции. Она всё сильнее прижимала руку к губам, уговаривая себя молчать.

– Я не маленький. И мне ваши колыбели давно не нужны. Оставьте их для Итачи, – пробурчал Саске, направляясь к лестнице, ведущей наверх.

Но в этот раз рука отца оказалась быстрее. На запястье сжались пальцы, не давая двигаться дальше. Парень замер, осторожно поворачиваясь и вглядываясь в непроницаемое лицо Фугаку.

– Ты под домашним арестом.

– Не напугал, – фыркнул Саске.

Внутри поднималась волна раздражения. Что им всем надо?! То Итачи, то тот совершенно незнакомый парень... как его имя... а чёрт с ним! Теперь ещё и родители. Какого чёрта, все они разом вспомнили о его существовании именно в тот момент, когда ему так хотелось побыть незаметной тенью?!

Злость прибавила сил, и Саске резко отшатнулся от отца, который от неожиданности разжал руку. Ноги ударились обо что-то, и он обернулся, отступая в сторону – журнальный столик, на котором в беспорядке разбросаны те самые бумаги, что Итачи привёз утром из больницы.

Саске схватил первую попавшуюся папку со стола и вперился немигающим взглядом в ровные, какие-то равнодушные к чужой судьбе буквы. Глаза выхватывали печально известные слова...

Злость взяла верх. Скомкав кое-как пластиковую папку, он бросил её под ноги. Хотелось разбить что-то, но тот не успел схватиться за хрустальную вазу, стоявшую рядом с бумагами.

Хлёсткая пощёчина заставила замереть на месте.

– Возьми себя в руки!

Тишина, повисшая в комнате, разрушалась лишь стуком пульса в висках, но вряд ли родители это слышали.

На удивление, злость прошла.

Выдохнув, Саске медленно побрёл к лестнице, на которой едва не столкнулся с вышедшим на шум братом. Итачи смотрел на него сверху вниз сонными глазами и не стал пытаться остановить, когда тот прошёл мимо.

Реальность вернулась лишь тогда, когда за его спиной захлопнулась дверь. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Саске сгрёб со стола смятые купюры и засунул их в схваченный со спинки стула чёрный рюкзак. Оглядев комнату, он заметил, что Итачи всё-таки попёрся за ним и теперь стоит в дверях, молча буравя взглядом.

– Родители волновались за тебя, – тихо начал брат. – Они думали ты что-то с собой сделал.

– Пф, – неопределённо фыркнул Саске. Спорить, ругаться уже не было ни сил, ни желания.

Он обошёл брата, слегка задев плечом, и спустился вниз, где всё ещё висела напряжённая тишина. Чувствуя на себе пристальный взгляд, он вышел из дома, вновь захлопнув за собой дверь.

Находиться там стало практически невыносимо.

Выйдя на середину улицы, освещённой неярким жёлтым светом, Учиха огляделся. Пусто.

Хотелось выпить и покурить.

***

Стоя на остановке, Наруто вглядывался вдаль, хотя надежда уехать домой на автобусе умерла ещё полчаса назад. Он, в силу своей рассеянности, вновь пропустил последний рейс и теперь протирал взглядом расписание маршрутов, надеясь, что всё же ошибся, не доглядев какую-нибудь цифру. Но нет. Расписание было безжалостно к нему...

Печально выдохнув, он поморщился, поёжившись от ночного холодка, что начал пробираться под влажную одежду. Обхватив себя руками, парень прислонился плечом к стенду объявлений.

Родители убьют, если он не вернётся домой к утру, а идти пешком... очень уж не хотелось. Да и что таить, было не по себе от всех этих пустых ночных трасс. И, конечно, Узумаки не боялся! Ещё чего! Да он даже слова такого «страх» не знает...

Наруто мысленно ругнулся. Наверняка, если бы не тот чокнутый тип из беседки, за которым он попёрся из лучших побуждений, то на автобус бы не опоздал.

Наруто сунул руку в карман, наткнувшись пальцами на пластиковый бок сотового. В голове промелькнула мысль позвонить домой и объяснить родителям всё, но при взгляде на потухший дисплей он понял: по возвращении домой ему устроят хорошую взбучку. Аккумулятор телефона сел ещё три часа назад. Узумаки удручённо сунул сотовый обратно и в очередной раз испустил долгий тяжёлый вздох, словно это как-то могло облегчить его участь.

На стремительно пустеющей улице было тихо до такой степени, что слышался лай собаки где-то вдалеке. Прошедший ливень оставил на асфальте широкие лужи, а в воздухе неприятную прохладу, к вечеру превратившуюся в пробирающий до костей холодок. В этой вечерней тишине как-то неестественно громко прозвучал звон выпавших у кого-то из рук ключей. Наруто повернулся на этот звук далеко не из-за любопытства, просто в окружающей его вечерней полутьме это не могло не привлечь внимания.

На фоне желтоватого света фонаря какая-то слегка нескладная фигура замерла над поблескивающими на асфальте ключами. Это был парень, хотя он не спешил судить: волосы до плеч могли быть и у излишне худой девчонки.

Незнакомец всё-таки поднял ключи и сунул их в карман джинс, а затем, словно чувствуя на себе взгляд, повернулся. Фонарный свет сыграл злую шутку с воображением Узумаки, наградив темноволосого парня какими-то заострившимися чертами лица и чёрными провалами вместо глаз.

«На гопника вроде не похож», – подумал он, то ли сожалея, что не получится набить кому-то морду, то ли радуясь тому, что кто-то не набьёт его в ответ.

– Эй! – неожиданно крикнул-каркнул незнакомец, и его голос разнёсся по улице. – Ты Наруто?

Узумаки нахмурился, отлипая от стенда и щурясь. Против желтоватого света было плохо видно, но темноволосый начал стремительно приближаться к нему.

Наруто быстро прикинул в уме, кому он должен в этом районе или кому мог насолить своими не в меру острыми высказываниями. Да нет... вроде бы всё должно быть тихо-мирно.