Глава 11.
В ушах играла любимая мелодия Incubus «Love Hurts», заглушая разговор отца и Бетти об её парне. О парне, которого я люблю не первый год. О том, кто снился мне все это время и чудился мне в каждом.
Но каждый раз их разговор проникал между словами в песне, и я слышала практически все.
- А сколько ему? - отец смотрел на Джеймса и Бетти через зеркало заднего виденья. Я тоже мельком взглянула на него и заметила, как сестра разговаривая с отцом одновременно печатает сообщение на своем телефоне, а брат шутливо пытается стащить её телефон. Мне всегда казалось, что мой младший брат болен криптоманией, вот серьезно. Все, что не приколочено он тащит к себе в комнату, хранит каждую бумажку и весь мусор. Барахольщик какой-то, по-другому не назовешь.
- Ему недавно исполнилось восемнадцать, - не отрываясь от телефона, ответила Бетти.
- Старый, - сделал вывод Джеймс, ухитряясь выхватить телефон из рук сестры. Она успела нажать кнопку блокировки и наблюдала за братом, который пытался угадать пароль.
- Бестолковый, - пробубнила она.
- А познакомились вы где? - не знаю, что именно отец хотел из неё вытащить, но ответ на этот вопрос мне тоже был интересен. Я сделала звук в наушниках чуть тише, чтобы четко слышать их разговор.
- Именно познакомились на одной из научных выставок, - Бет отвела глаза, припоминая, - а впервые встретились на концерте его группы «Черные будни». Он играет на гитаре, но не собирается связывать жизнь с музыкой, хочет поступить на лингвиста.
- Языки хорошо знает?
Бетти кивнула.
Мой взгляд снова метнулся в сторону зеркала заднего виденья.
Неудивительно, что Ник предпочел мою сестру. Даже сейчас, выезжая за город, где она точно не встретит никого из своих друзей и знакомых она выглядела идеально: её ровные черные стрелочки, нижние веки густо подведенные карандашом, темный мейк и аккуратная одежда, продуманная до самых мелочей.
Её необычный цвет волос выделял её среди толпы, но не делал изгоем: он делал её особенной, исключительной.
И как бы мне того не хотелось признавать, она действительно прекрасно подходила Нику с его любовью ко всему необычному.
Я не могла больше слушать все это. Я и так себя сильно сдерживала, когда она подвела Ника к нам. Мы оба поздоровались, словно незнакомы, сделали вид, что впервые видим друг друга, но я была готова испариться прямо там. Убежать, спрятаться. Буквально мечтала, чтобы земля подо мной треснула, и я упала в эту бездну, лишь бы не видеть всего этого.
За стеклом один пейзаж сменялся другим. Все было серым, словно из природы выкачали все краски. Снег не падал на землю, он валился, иногда подхватываемый ветром менял свое направление. Вдоль обочин росли неровные черные деревья, похожие на какие-то крючковатые пальцы, усыпанные снегом.
Если бы мое настроение можно было передать пейзажем - он выглядел именно так. Безжизненно, тускло и мрачно.
Я закрыла глаза, под веками стало жарко, я чувствовала, что вот-вот расплачусь. Но нельзя! Что я скажу отцу, если он заметит?
Телефон завибрировал у меня в руке, и я открыла входящее сообщение.
«Посмотри, кто сегодня пришел ко мне на съемку!»
Дальше в сообщении Мишель прикрепил пару фотографий нашего тренера Тома в смешной майке, темно-синих шортах и футбольных гольфах, которые так нелепо смотрелись на его относительно худощавом теле. Шутливо серьезные выражения Тома вызвали у меня на лице улыбку, и я в который раз была благодарна Мишелю, что тот не дает мне чувствовать себя одинокой.
«Он передает тебе привет» - повествовало следующее сообщение.
Я напечатала ответ и, решив рассказать Мишелю всю историю, как мы доберемся до загородного домика, немного успокоилась. Включила песню на самую высокую громкость и откинулась назад, думая о том, что скоро будет выпуск, а значит и мое идеальное тело так скоро будет при мне.
***
Семейный ужин я пропустила, сославшись на усталость после дороги. Но правда в том, что все дело было в диете и в скуке о комнате в этом домике.
Мне всегда нравился наш небольшой особняк на самом краю города, окруженный лишь деревьями, путанными тропами и прекрасными видами из окна.
Недалеко отсюда был пруд, где Джеймс и Бетти учились кататься на коньках зимой, куда я Анна и Мишель приезжали летом искупаться летом.
Но Джеймсу и Бетти больше не интересны коньки, а мне больше не интересна Анна и летние купания.
Я подошла к огромному окну, занимавшего собой практически всю стену. Я смотрела на это ровное зеркальце пруда среди заснеженных деревьев и слезы наворачивались на мои глаза, думая о том, как сильно поменялась моя жизнь за последние пару недель.
Разложила свои вещи по тумбам. У меня была отдельная комната на втором этаже, небольшая, но мне было её вполне достаточно. Удобная высокая кровать, мои старые, выцветшие от времени плакаты и множество книг в потрескавшихся обложках. Мне нравилось читать здесь, в полной тишине и спокойствии, когда я прекрасно себя чувствовала и не думала о таких вещах, как непривлекательность собственного тела.
Кожей я чувствовала, что становится намного теплее - значит, отец разжег камин на первом этаже и скоро весь дом окончательно прогреется.
Я открыла ящички стола и нашла там кучу своих старых и даже детских записок и бумажек.
«Ты моя лучшая подружка» - свидетельствовал корявый почерк блестящего розового цвета. Это писала Анна, когда мы были в классе втором.
Множество мелких рисунков, старых снимков и открыток. Не знаю, зачем я это храню.
Я взяла все эти бумажки, которые были частью моего прошлого и, перевязав их атласной ленточкой, из комода заложила их за шкаф, где точно не доберусь до них лет пять, если не больше. Рука у меня не поднимется это выкинуть, да и смысла нет.
Можно выкинуть старые фото, но не старые воспоминания.
Я достала тетрадь из своего рюкзака. Перелистала её, думая, что мне стоит сесть на более жесткую диету, чтобы добиться результата за минимальные сроки. Расписав рацион на каждый день, я завернулась в любимый черный плед, расшитый серебристыми звездочками и, выключив свет, в полутьме забралась на подоконник.
Свет от фонарей у дома ровными лучами падал на белую дорожку из снега. К вечеру погода смягчилась, и теперь снег легко падал на землю и ветки, превращая улицу в зимнюю сказку. Конечно, к утру это все растает, но сейчас это выглядело безумно красиво. Я сделала пару снимков, чтобы отправить их Мишелю, благо, что связь в этом доме все-таки была.
Я набрала номер Мишеля и наперебой стала рассказывать все, что произошло, останавливаясь лишь для того, чтобы убеждаться что он здесь и слушает меня, отвечает.
Я всхлипывала, иногда замолкала, погружаясь в раздумья, часто заикалась, но должна была договорить до конца и сказать все, что я сейчас чувствовала.
Как же мне было страшно потерять еще и его.
После всего, что случилось, я бы никогда не смогла перенести эту потерю.