В чаще лесной

Именно эгоисты, как ни странно, способны на большую любовь.

Ф.Фицджеральд "По эту сторону рая"

Аманда, как и любой человек, испытывала порой необъяснимую тоску к тому, чего никогда не встречала. Но сейчас, когда она находилась в темной гостиной семьи Блоссом и смотрела на рыжую девушку, в глазах коей отражался, наверное, весь темный мир, Аманда чувствовала... Наполненность, иначе это не назовешь.

Считала ли Дайсон себя одинокой? Нет, определенно нет.

У меня есть враги, этого достаточно. А друзья, любовь... Это все так фальшиво. Ненависть - вот самое искреннее чувство.

Именно эти строки появятся у девушки в дневнике немногим позже, а сейчас она сидела в удобном кресле и терпеливо ждала, когда же лисица начнет разговор.

Они находились друг напротив друга. Шерил стояла около плюющегося искрами от огня камина и внимательно осматривала гостью, которая казалась полностью расслабленной.

Но это было так лишь на первый взгляд, ведь внутри она представляла собой натянутую струну: напряжение, смесь волнения с ожиданием и странное чувство удовлетворения от того, что она сказала рыжей, кем является, почти выворачивали её наизнанку.

— Значит, то, о чём говорил шериф, правда? — спросила лисица, гипнотизируя пол.

— Все зависит от того, что именно он сказал, — с улыбкой ответила Дайсон.

Блоссом быстро подняла голову, взглянув на девушку. Когда она встретилась с шатенкой глазами, юная аферистка уловила в ее взгляде немую борьбу.

Очень трудно понять человека, когда он сам себя не понимает. 

 — Все, что записано в официальных документах, — прошептала Шерил. — Все те преступления, в которых ты - одна из подозреваемых...

Она не могла договорить, так как чувствовала болезненный спазм в районе груди. Неприятные ощущения разливались по всему телу, и на данный момент ей было бы легче просто упасть на пол и не чувствовать всего неожиданно свалившегося груза, чем сейчас заставлять себя стоять и держать спину прямо. Так, как это делают истинные Блоссомы.

— Ты виновна?

Два слова, которые разрывали девушку изнутри. И если заглушить весь мир и прислушаться, то в голосе девушки можно услышать отчаянье, которое хорошо спрятано за прочной маской безразличия.

— Да, — с каким-то наслаждением протянула девушка.

Поднявшись с жесткого дивана, шатенка с неожиданной грацией, словно хищник, начала приближаться к Шерил. Когда между ними оставался всего метр, аферистка уловила чудесный аромат, который чудился ей последние несколько часов. Он преследовал её, не давая возможности ясно думать. И сейчас, когда девушка находилась рядом, шатенка, не сдерживая себя, сделала шаг вперед и наклонилась к Шерил.

Сейчас лицо Аманды было на уровне шеи девушки; она вдохнула запах полной грудью и улыбнулась. И в тени этой улыбки было все безумие мира, что изрядно пугало рыжую.

— Я виновна, рыжая, — прошептала Дайсон. — Но не в убийстве твоего братца.

— Но ты убивала, — дрожащим голосом произнесла лисица, когда губы шатенки находились в миллиметре от её кожи.

 — Этим в моей семье занимается абсолютно другой человек, — неожиданно серьезно произнесла Аманда и резко отстранилась от Шерил. — Если быть точной, то этим занимается мой отец.

Она чувствовала внутреннюю дрожь Блоссом, но почему-то продолжала улыбаться, будто не говорила ничего особенного. Будто такие семьи, как у Дайсон - абсолютно обычное явление. Девушка не знала, почему так искренна с рыжей, почему раскрывает ей себя. Сейчас она уязвима.

Она не замечала ничего вокруг, кроме лисицы. Не замечала ни новой обстановки в комнате, ни новых штор, ни нового комплекта одежды на хозяйке дома... Только лисица.

— Ты преступница, — произнесла Шерил, не веря своим словам. — Как и вся твоя семья.

Дайсон кивнула, но ничего не ответила. Было бы бессмысленно отрицать то, что ей было в каком-то смысле обидно. Ведь рыжая отвергнет шатенку, будет игнорировать.. Возможно, вернет шерифу. И пусть ему это ничего не даст, ведь все можно будет списать на клевету, так как нет никаких прямых доказательств вины Дайсон.

Но сам факт того, что Блоссом отвергнет и предаст, огорчал Аманду.

Но, несмотря на риск, она ей рассказала.

Рассказала и напугала девушку до такой степени, что та не могла ничего сказать. Даже смотреть на шатенку рыжей было очень сложно.

— Боже, Дайсон, — вздохнула лисица. — Ты.. Ты...

— Я, Шерил, виновна во всем том дерьме, которое на меня записано и не чувствую за содеянное вины, — спокойно произнесла аферистка. — Да, я преступница, даже не буду этого отрицать! Возможно, кто-то сдох от наркотиков, которые я поставляла, или кто-то убил кого-то тем самым оружием, которое купили опять же у меня. Но! Я не заставляла их колоться или спускать курок.

После своей речи, шатенка увидела в зеленых глазах, как понимание борется с отрицанием.

— Но аферы! Ты рушила жизни... — протянула Блоссом, печально качая головой.

— Они сами пришли к этому, — ответила Дайсон. — Я лишь разрушила то, что прогнило насквозь.

Находясь в тишине и слушая потрескивания дров в камине, девушки думали о своем и пытались понять друг друга. Казалось, что даже пылинки остановились в воздухе, чтобы не разрушать атмосферу. Мебель вокруг вдруг ожила и наблюдала за сомнениями на лице рыжей красавицы и тенью безразличия на лице шатенки.

В один момент Дайсон встала и направилась к выходу. И лишь дойдя до двери, она остановилась, развернулась и посмотрела на лисицу.

— Я не плохой человек, Блоссом, — произнесла Аманда. — И чем быстрее ты это примешь, тем лучше.

И лишь камера, находившаяся в углу комнаты, не останавливала свою запись ни на минуту.