Потерявшаяся

Спустя 2 месяца.

- Ты сегодня как добираешься? На автобусе или такси берешь?

- Нет, меня Итан заберет. У него сегодня бой, вот после него за мной как раз и заедет, – Ева с Ребе выходили из аудитории после последнего экзамена. – Хочешь, мы и тебя подвезем?

- Да нет, спасибо, я лучше на автобусе.

- Почему? Вы же вроде помирились.

- Да, но находиться в одной компании нам пока еще сложно. Думаю, лишний раз не стоит этого делать, чтобы не нарушить едва восстановившуюся связь.

- Ох уж эти ваши страсти. По ним бы роман писать.

- Ну ты скажешь тоже. Хотя заканчивать это уже пора, тут я с тобой согласна.

- Похоже на цирк, не правда ли? – Ребе усмехнулась от слов подруги.

Девушки вышли из университета, радуясь наступившим на полтора месяца каникулам. Первый курс был благополучно окончен. Фостер направилась к автобусной остановке, а Ева осталась ждать брата.

- Двумя неделями ранее -

Разговор с Итаном разделил их с Ребеккой взаимоотношения на «до» и «после». «До» было тем самым, когда разговоры обо всем, юмор, легкий игривый флирт, поддержка и возможность выговориться. Ребе считала его своим близким другом. А «после» превратилось в разрушительный водопад негативных эмоций, отстраненности и закрытости. И первое время он даже избегал встреч с ней, а так как Итан с Евой жили вместе, избегать получалось, только если закрыться в комнате или уйти из дома. Было странно слышать, как поворачивается замок в двери, которая ведет в комнату Итана. Странно и неприятно. И сколько бы Ева с Ребе не просидели в гостиной, замок так и не открывался, и дверь оставалась закрытой вплоть до ухода Ребекки из квартиры. Думая, что очередной разговор все мог поменять, Фостер даже во снах видела свои безуспешные попытки, потому что разговор не случался, как бы она ни старалась. Ребе все еще держала в голове мысль, что Итан ее единственный друг. И мысль о том, что в безответной любви не должно быть только одного разбитого сердца.

И как-то в один из будних дней Ребекка с Евой в очередной раз приехали после пар к ним домой. Ребе нужен был конспект, ибо она пропустила занятия, и к тому же они с Евой давно не виделись, потому решили устроить вечер подруг и обсудить все на свете. Итан просил сестру предупреждать заранее, если вдруг Ребе собирается прийти к ним, но в этот раз Ева решила за них двоих, что им пора уже поговорить. Она видела, как подругу терзают мысли о нем, хоть она и убеждала в обратном. А глядя на Итана, Ева все сильнее придерживалась своего мнения, что он просто не готов говорить на данную тему, но, несмотря на это, в нем так же кипели чувства, как и в сердце Ребе.

Что же касается самой Ребекки – в ней царило замешательство. Одна часть ее души все еще чувствовала привязанность и желание быть рядом, убеждая себя в том, что проживает и чувствует. А другая часть изводила мыслями о мести и равнодушии, которое Ребе хотела бы испытывать по отношению к другу, но этого у нее никак не получалось.

- На самом деле тебе повезло, потому что в тот день вместо двух пар была только одна. Переписывать нужно будет в два раза меньше, хотя там и так почти двадцать страниц. Я уже жду не дождусь, когда мы сдадим ему экзамен и попрощаемся. Он же вроде больше у нас ничего вести не будет?

- Не должен, но кто его знает, вдруг что-то новое придумают.

- Надеюсь, это наш последний семестр с ним.

Они уже подходили к дому. Ева жила в многоэтажке на тринадцатом этаже, а окна их квартиры выходили на закатную сторону, отчего весь дом в вечерние часы был в нежно-розовых и оранжевых тонах. У Ребе каждый раз сердце разрывалось от этой красоты, а фотопленка в телефоне была заполнена снимками закатных лучей.

Они зашли в квартиру без разговоров, просто бесшумно открыв входную дверь. Дома была тишина; показалось, что пространство без единой души.

- Так, проходи, а я пойду сразу конспекты принесу, чтобы потом не забыть о них, – Ева прошла в комнату. Послышался разговор, но он был настолько тихим, что было сложно разобрать слова, да это и ни к чему. Единственное, что из этого было нужно, – понимание того, что Итан дома, и Ребе с ним может пересечься. Если он, конечно, снова не закроется в комнате. Внутри все сжалось; тело будто парализовало, и Ребе боялась пошевелиться. Они не виделись уже пару недель, и мозг сам начал придумывать идеи, как выстроить идеальный диалог. Что сказать, чтобы не сделать еще хуже? Так не хотелось портить этот момент. И только спустя время она поняла, что портить там было нечего, но тогда волнение накрыло так сильно, что щеки стали полыхать жарким пламенем и краснеть со скоростью света.

Итан вышел из комнаты и направился на кухню, бросив небрежное «привет» и даже не посмотрев в ее сторону. Его равнодушие вновь полоснуло лезвием душу, и после этого внутри сразу все улеглось. Ребекка снова была спокойна, ибо общение с человеком с таким равнодушием навряд ли сможет что-то испортить. Она прошла за ним на кухню, пока Ева все еще – специально или нет – искала нужные конспекты в своей комнате.

- Итан, может, поговорим?

- О чем ты хочешь поговорить?

- Считаешь, что не о чем?

- Угу.

- Мой дорогой человек, – глубокий вдох, голос был спокоен, – то, что я сказала тебе тогда, была и есть правда. Я не могу с этим ничего поделать. Но если ты не хочешь принимать эту правду, это твое дело; я уже смирилась с этой ситуацией, и я уважаю твой выбор, поэтому просто скажу, что мне не хочется терять дружбу. А ты мой друг, что бы ни произошло. По крайней мере, я все еще надеюсь на это, – он молча переставлял чистую посуду в шкаф, не смотря на нее. – А еще ты сам учил меня, что любую проблему можно решить. А ведь это даже не проблема, разве нет? Так почему ты до сих пор меня избегаешь?

- Чувства – это не проблема. Просто не хочется, чтобы в итоге кому-то было больно.

- Ты думаешь, что сейчас не больно? Уверяю тебя, гораздо больнее, когда близкий человек отворачивается от тебя из-за того, что боится твоих чувств. Или своих. Если тебе будет проще, то давай забудем о том, что я тогда говорила, будем считать, что ничего не было.

- Об этом нельзя забыть, по крайней мере потому, что ты все еще это чувствуешь. А что касается меня, то тут ничего не поменялось. И я не боюсь.

- И что теперь? Перечеркнем все, что было, и просто перестанем быть друзьями?

- Да нет, это необязательно. Просто я не знаю, как вести себя, чтобы не усугубить ситуацию. Ведь разбивать твое сердце второй раз совсем не хочется.

У Ребе слегка приоткрылся рот от последней сказанной фразы. Ты разбил мне сердце. И ты признаешь это. Так почему ты просто не попробуешь его хотя бы как-то склеить? И спустя несколько секунд молчания ответила, опустив глаза в пол:

- Ты ее не усугубишь, поэтому можешь просто оставаться собой. Да, возможно, ты разбил мне сердце. Но второй раз я и сама не позволю тебе этого сделать. И, Итан, наша дружба – это то, на чем держится это разбитое сердце. Давай просто продолжим так, как общались до нашего разговора. Будем строить планы, разговаривать обо всем, поддерживать, давать советы, выслушивать. Помнишь, мы хотели поехать в Норвегию? Мы все еще можем, потому что мы все еще друзья. Если ты, конечно, хочешь быть друзьями, – повисла недолгая пауза, и в голове мелькнула мысль, а действительно ли мы друзья? – Навряд ли у нас получится все забыть и совсем перестать встречаться, потому что есть одно прекрасное общее звено, если ты об этом забыл. И мы слишком многое знаем друг о друге, чтобы с такой легкостью все перечеркнуть.

- Звучит так, будто ты нуждаешься во мне больше, чем в чем-либо еще.

- Ты знаешь, что это не так. Я просто пытаюсь донести до тебя, что не хочу терять друга в твоем лице. Вот и все. И буду рада, если мы снова начнем гулять и встречаться так же регулярно, как раньше.

Он не ответил. Заваривал чай, смотря в одну точку. А внутри этого непоколебимого парня стремительно развивался шторм. Но он этого не показал, оставаясь самим спокойствием. А Ребекка, глубоко вздохнув и покачав головой, пошла к Еве, которая до сих пор не вышла из своей комнаты.

- Ну как? Поговорили? – она сидела на кровати с тетрадками в руке.

- Что-то вроде того, он такой упрямый говнюк, что даже тошнит от этого. Думаю, мне стоит сразу пойти домой. Поболтаем в другой раз.

- Неужели все так плохо?

- Да нет, просто нам обоим есть о чем подумать, как мне кажется. Иногда я думаю, почему он мне так нравится, и не нахожу ответа. Это ли любовь?

В ответ Ева пожала плечами, а потом виноватым тоном добавила:

- Прости, я хотела как лучше.

- Почему люди извиняются за всякую глупость, а за то, что действительно приносит боль, никто не додумывается попросить прощения?

Она взяла тетрадки, которые подписаны «Ева Сандерс», поблагодарила подругу и направилась к выходу. Итан все еще что-то делал на кухне. Прощаться с ним она не стала. Не хотелось. Лишь обняла Еву и вышла из квартиры. Вместо лифта спускаться решила по лестнице. Не торопясь, ступенька за ступенькой, погружаясь в очередной нарастающий рой мыслей. В горле стоял ком, а виски пульсировали с такой силой, что казалось, они вот-вот порвут кожу, и кровь ручьем побежит по лицу.

На улице был полумрак. Фонари уже освещали пространство, которое погружалось во тьму. А воздух был прохладный, отрезвляющий. Она направилась к автобусной остановке.

- Бекки, – Ребе обернулась, Итан шел за ней. Остановилась. – Не буду врать, что ты мой единственный близкий человек, но мне тоже не хотелось бы терять тебя. И это искренне, поверь. Ответить тебе взаимностью я не могу, прости, но, пожалуй, мы все еще можем делать что-то глупое и смеяться друг над другом.

- Да, Итан, пожалуй, мы все еще можем, – внутри что-то екнуло. Кажется, сердце за эти секунды пробежало марафон и теперь билось со скоростью света, разгоняя кровь по телу.

Они обнялись. Это были первые крепкие объятия за последнее время. И как же она соскучилась по его запаху. Оказалось, по тому, как пахнет человек, тоже можно скучать. Сандерс дошел с ней до остановки, проводил взглядом, пока она садилась в автобус, а потом отправился домой.

В транспорте было душно. Ребе села в один из задних рядов на свободное место. Что-то кольнуло со стороны сердца, и она поморщилась от этого чувства. Наконец-то помирились. Фостер ожидала этого примирения последние два месяца. Но когда это произошло, чувство радости наполняло ее лишь на треть, а большую часть охватывало все та же растерянность. Так ждала этих объятий, а сейчас... Стоит ли это того? И для чего? Кажется, сомнения никогда не отпустят Ребекку. А кондуктор тем временем проходил мимо рядов и спрашивал билеты на проезд.

Через пару остановок Ребе вышла и дожидалась зеленого светофора для пешеходов. Оставалось две секунды до переключения. Сколько времени люди тратят на красном свете в ожидании старта? Посмотрев по сторонам и убедившись в том, что машины остановились, она сделала шаг вперед. Мотоцикл появился из ниоткуда и повернул на часть пешеходного перехода, где двигалась Ребе. Она успела отскочить в сторону и, единственное, что заметила, – шлем с кислотными полосками.

- Ты совсем придурок? – только и вырвалось у девушки.

Водитель лишь чуть притормозил, повернул голову в ее сторону и снова надавил на педаль газа. По телу Ребекки пробежали мурашки. А перед глазами четко виднелись эти полоски кислотного цвета.