Глава XVI. Бездна дышит
Иногда мне казалось, что я вижу, как он тонет. Не быстро, не трагично, не криком — а тихо, как человек, уставший сопротивляться воде. И чем дальше я смотрела, тем яснее понимала: я не могу спасти того, кто не хочет быть спасённым.
Глеб стал странным.
Не просто грустным — будто в нём что-то сдвинулось, нарушилось. Он мог часами сидеть в тишине, не моргая, уставившись в одну точку, пока вокруг медленно гас свет, и ночь опускалась на нас, как тонкое покрывало. Я пыталась говорить с ним — но его ответы были короткими,
словно между нами выросла невидимая стена, которую ни одно слово не могло пробить.
— Всё хорошо, — говорил он вновь и вновь. — Просто устал.
Но усталость не пахнет горечью. Усталость не дрожит в пальцах, когда он достаёт что-то из кармана и, думая, что я не вижу, быстро отворачивается.
В тот вечер я будто впервые заметила. Он вернулся поздно, будто с чужим лицом — взгляд остекленевший, движения неровные, в голосе — то раздражение, то странная, фальшивая мягкость.
— Прости, я задержался, — сказал он, снимая куртку.
— Ты где был?
— Там, где ты не поймёшь.
Он подошёл, прижал меня к себе слишком крепко, почти болезненно, и почувствовала — запах. Не вина, не табака. Что-то тяжёлое, горькое, тошнотворное, как будто сам воздух вокруг него стал чужим.
— Глеб, — тихо сказала я. — Что с тобой?
Он засмеялся.
— Со мной? Да всё отлично. Просто не спал трое суток. Писал. Искал смысл.
— И нашёл?
— Нашёл тишину.
Он посмотрел на меня, глаза блестели, будто в них плавал лёд.
— А ты... ты мой якорь, Лер. Только с тобой я не разваливаюсь.
Я обняла его, не зная, кого в этот момент держу — человека или снова тень от человека.
Потом стало ещё хуже.
Он мог не отвечать неделями, а потом внезапно приехать под утро — злой, разбитый, со следами бессонницы под глазами и теми странными рывками в голосе, что звучали, как мольба, завёрнутая в насмешку.
— Лера, ты не понимаешь, — шептал он. — Без этого я не живу.
— Без чего?
— Без того, что помогает мне не чувствовать.
Я молчала.
Он не объяснял.
И я не спрашивала — потому что знала: если он скажет, я не смогу смотреть на него так же.
Иногда он плакал.
Не громко, не по-настоящему — а будто внутри. Я слышала, как дрожит его дыхание, как он, лежа рядом, тихо повторяет:
— Прости меня. Я всё испортил. Я не умею быть живым.
А потом вдруг резко вставал, отходил к окну и закуривал — спиной ко мне, словно боялся, что я увижу в его лице ту бездну, в которую он сам заглядывал каждую ночь.
Лиза начала замечать перемены и во мне.
— Ты бледная, Лер. И глаза у тебя стали другие.
— Просто не сплю.
— Из-за него?
— Наверное.
— Он каждый раз делает тебе больно.
— Нет, — сказала я, и вдруг почувствовала, как голос дрогнул. — Он просто... другой.
— А ты?
— Я — его.
И в тот момент я поняла, что сказала страшное.
Потому что это было правдой.
Вечером он снова позвал меня.
Я пришла — и увидела его сидящим на полу, спина к стене, глаза затуманенные, губы бледные. Перед ним — пустая бутылка, несколько смятых обёрток, пепельница, переполненная окурками. Он поднял взгляд.
— Я всё испортил, да? — спросил он.
— Глеб...
— Не смей жалеть меня. Поняла? Не смей!
Он встал, пошатнулся, ударил рукой по стене. Я бросилась к нему — он вдруг обмяк, опустил голову мне на плечо.
— Прости... прости. Прости!.. — выдохнул он, всхлипывая. — Я не злой. Просто всё время страшно.
— Чего ты боишься?
— Что останусь один. Что исчезну.
Я гладила его волосы, чувствуя, как внутри что-то ломается. То, что раньше называлось любовью, стало походить на жалость — глубокую, вязкую, как осенняя грязь под ногами. Он впервые показал мне слабость. Ту слабость, что обычно скрывал под раздражением и злостью. И я утонула в этой его слабости.
Той ночью я долго не спала. Смотрела на него — спящего, измученного, бледного, и думала: где же тот Глеб, которого я любила? Тот, что смотрел на мир снизу вверх, будто видел в каждом облаке знак, в каждом аккорде — смысл? Его не было. Осталась оболочка, наполненная тревогой, зависимостью и страхом. И всё же — я не могла уйти. Мне казалось, если я уйду, он умрёт.
Но, может быть, умираю уже я?
Любовь трещала.
*у автора есть тгк, буду рада, если подпишешься: melanchra