Глава 6
Продолжение - «#настроение_меняется_за_секунду»:
Кимы ехали к Чоном уже, примерно, полчаса. Первый спокойно смотрел на дорогу и водил машину, иногда кидая короткий взгляд на сидевшую с ней девушку. А вторая, то нервно постукивала пальцами по сумке, то до крови кусала губы, то грызла ногти, которых уже нет. Все это замечающий брюнет становился хмурым и взгляд был уже тяжелым.
— Ну что? — разрушила тишину каштановолосая, устала спросив Кима, так как замечала на себе его взгляд, — Ну что я сделала не так, что бы ты так на меня смотрел?
— Почему нервничаешь? — уже смотря на дорогу, ответил вопросом на вопрос Сокджин.
— Кто сказал, что я нервничаю? — дернулась она и удивленными глазами глядела на старшего, потому что тот угадал.
— Никто! — уже ответила она на свой вопрос.
Взгляд девушки изменился от нервно-дерганную, на обычно безразличную и хмурую, а взгляд устремлён в окно.
Это она одела маску, чтобы скрыть все, что с ней происходит.
— Может не надо притворяться?! — спокойный голос прозвучал через несколько минут. — Я же знаю тебя, как своих пять пальцев!
— Нет, меня никто не знает! — заявила та и отвернулась снова к окну, на что Ким умилительно улыбнулся, так как сейчас девушка надувала щеки и была не довольной.
Это, кажется, только ему она казалось милой.
Или нет?!
— Ути-пути, не взорвись! — ущипнув за щеку каштановолосей, парень продолжал водить машину. Округлив глаза, девушка чуть ударила брата, на что он начал смеяться. Это окончательно взбесило Дженни и она уже сидела скрестив руки на груди, при этом проделывая дырку на лбу старшего.
— Ладно, ладно! — будто сдавшись, поднял руки вверх Ким. — Но я же вижу, что ты нервничаешь!
— С чего ты взял? — устала отозвалась школьница, уже смотря на дорогу.
— Я вижу это по твоим глазам, по выражению лица, будто ты беспокоишься за что-то важное, — все ещё доказывал свое старший, — Я уже живу с вами сколько себя помню! И за это время хорошо узнал ваши привычке и словечки, — подмечает брюнет.
А ведь Сокджин угадал, она беспокоится. За много чего беспокоится, но не хочет, чтобы и брат об этом думал. Лучшее для Ким это то, что она одна будет этим "много чего" страдать, чем кто-то близки для нее.
— Разве я не прав? — прерывает парень тишину, которая уже длится минут так десять. — Я изучил вас, а именно, хорошо, тебя. А раз ты беспокоишься, то кусаешь губы, то много думаешь, то тяжело смотришь в одну точку, то потираешь руки от пота, то грызешь ногти, то что-то нервно тычешь, царапаешь, рвешь или же сразу ломаешь.
Все эти действие не прекращаются, если её не отвлечь, или же сама Ким не будет не в этом состоянии.
— Всё в точку! — усмехнувшийся, наконец отзывается каштановолосая, — Я не думала, что ты такой внимательный. Даже, черт его подери, родители этого не замечали. А ты справился следить за моими привычками, словечками, прихотями и действиями, — похлопала Дженни в ладоши и конечно, это было с сарказмом. — Хлопаю сидя! — описывает Ким свое состояние.
— Я понимаю, что я такой хороший, внимательный, заслуживающий хлопанье в ладоши и визжание девушек, — парень отряхивает челку свисающие на глаза и смотрит с высока на девушку. — Но ты ещё не ответила на вопрос заданы мной!
— Можете его ещё раз задать?! — любезно просит та. — Я позабыла.
— Почему нервничаешь? — повторяет Джин.
— Допустим, я нервничаю, — соглашается Ким, — Но это неважно и тебя не должно волновать.
— Ох, я же говорю ей, а она все протестует, — мотает головой Ким, — Если бы это было не важно, то ты бы не вела себя так. Тебя много чего не беспокоит в этой жизни. Даже те проблемы, за которых надо беспокоится и решать их, ты не нервничаешь. Тебя сложно привести в такое состояние, а сейчас у тебя именно так.
— Вау, — снова саркастично охает Дженни. — Я тебя оказывается недооценивала, оппа!
— Я жду ответа! — все не унимается Сокджин. — А ты уходишь от темы!
— Боюсь я! — вскрикнула Ким, а в ответ испуганный вид на девушку, так как Дженни ударила свои колени кулаком и раздражённым взглядом смотрела на парня, но глаза ее говорили иначе.
Они прослезились.
— Да, боюсь, — продолжила та, — За жизнь и повороты боюсь. Думать, что будет дальше боюсь. Конечно, не за свою жизнь! На ее мне уже как-то наср... — хотела было продолжать, но вовремя остановившись, снова продолжила: — Пофиг мне на нее, и это уже продолжается много. Так что, я боюсь за другое. За брата! За единственного человека меня ценящего, слушающего, пытающего развеселить, разговаривающего со мной в любое время и в месте, уважающего, любящего. И которого, я никогда не делала подобное взаимно и понимаю, что он такое не заслуживает! Я все понимаю, я знаю, но ничего не делаю. Знаю, результат будет чуть лучше, чем сейчас, если я буду проявлять хоть какое-то в этом списке дел взаимодействия, но я не могла, не могу и не смогу дальше.
— Почему? — проглатывает в горле ком и спрашивает брат.
— Не могла, потому что думала, что таким мы не столкнемся. Не могу, потому что не знаю с чего начать. Не смогу, потому что потом уже будет поздно, — на одном дыхание говорит девушка. — И не надо сейчас говорить: лучше поздно, чем никогда. Я знаю, что никогда не бывает поздно. Бывает, что уже не нужно, — в голосе злость, которое адресовано для нее самой. В лице тяжелый взгляд, подтверждающие ее состояние.
Но ещё самое главное - огорчение.
— Речь не просто о происходящим в данные времена, — все продолжает Ким, — Речь о жизни Уджина. Я боюсь представить его жизнь после сладкой лжи и горькой правды. А если он сломается морально? Если этот лучик света, который всегда ярко блестит, затухнет? Я ведь не говорю ему правду. Я лгу, искупая его обещаниями, которые все же не сбыться!
Настроение у брюнета явно упала после этого, он смотрит на дорогу уже серьёзно и не может сказать хоть что-то.
— А зачем? — девушка будто себе говорит все что накопилась. — Зачем, если он все равно, когда нибудь узнает? Все равно от моих слов или же от чужих, все равно, но он узнает. Надо только время. Именно, время сейчас все решает, — печально говорит та и смотрит вперёд.
— Я жопой чувствую, что с ним что-то да и случится. И меня это не покидает аж 15 часов. Я не спала думаю об этом, не переставала, — а такое только хотел что-то сказать Сокджин, но его перебили:
— И не надо сейчас мне нотации читать про сон. Я сама уже могу решать за себя, что делать, — а после смотрит на старшего: — Но все же, не буду менять тему. Я боюсь, что Уджин сломается после правды, что огонек погаснет. Он уже не будет тем самым, он может закрыться в себе. Я поведала много чего, за свою ещё не прожитую на полную жизнь, и понимаю, если он сломается, то все! — машет та рукой, будто взорвалась бомба. — Конец! Спектакль будет оконченным, гости уйдут и на сцене останется один: актер, певец, танцовщик, клоун. Неважно. Он будет один. По его понятием, он будет один.
— То, что ты говоришь... — теперь говорит старший после долгой паузы, — Это сложно, очень сложной. Я понимаю, сейчас в каком ты состоянии. Не могу сказать, чтобы ты не думала об этом, так как этого не избежать. Не могу сказать, что все будет хорошо, так как я тоже сомневаюсь во всем. Не могу заверить во что-то хорошее, так как уже не верится в ничего. Но могу подержать, обнять и сказать, что я с тобой, — грустно улыбается тот девушке, так как видно, что та уже не может скрывать эмоции и слезы сами текут по щеке
— Но я не уверен в этом, так как ты можешь и оттолкнуть меня, — усмехнулся тот. — Действие твои не предсказуемые и сама ты не предсказуемая, — тот похлопал каштановолосую по плечу. — Но польза от меня только такая, прими это или же смирись.
— Ха, — истерично выдыхает та, убрав руку старшего. — Мне теперь и с этим смирится? Я всеми всегда мерюсь. Не замечал?
— А что поделать? — тоже бесится Ким. — Сейчас эти люди скажут вам про то, что они будут вместе, устроят свадьбу и скажут вам выбирать между отцом и матерью, до суда. Если малый будет ломаться, ты поможешь! Вы же вместе будете?!
— Кто сказал? Я не нужна отцу! — переходит на крик девушка, — Уджина отберут у меня и он останется с отцом. Останется один, потому что там нет никого для разговоров, советов. Тебя там не будет, меня тем более. Возможно, он будет общаться с Миён, так как она улетит через 2 месяца в свой Лондон, но это ничего не меняет. Он, я уверена, сломается после правды, и родителей не простит из-за их вранья и как бы, по их мнению, заботы. Тебя тоже не простит, потом что ты тоже скрывал, — тычет пальцем Дженни в грудь Джина. — Меня не простит, так как я тоже врала ему. Единственный и родной для него человек - я, который должен быть с ним всегда, поддерживать всегда должна была я, помогать должна была я, слушать должна была я, ценить и любить тоже должна была я, когда мы с ним остались в этой Корее одни, — и ударила в этот раз бардачок машины, и снова удар, — Но что он получил? — смотрит на старшего и отвечает: — Ничего!
— Не драматизируй! — усмехается Ким,— Ты слишком много берёшь на себя! — Джин смотрит на девушку и видит, что та смотрит на свои руки и не слушает его.
Брюнет и устремляет свой взгляд на радио. Все же решив, парень включает музыку, энергичную такую. Он чуть позабыв обо всем, пританцовывает на месте и качает головой в ритм. Это картина окончательно взбесила Дженни, каштановолосая быстра выключает это, по мнению ее, дерьмо.
— Бесишь, ёпта, — бросает та на Кима.
— Тогда, что прикажете делать, блядь, о вся могучая мисс Ким? — тоже раздражается Джин. — Я не обязан исполнять твои прихоти!
— Я тебя не заставляю, — в ответ цедит девушка. — Не включай эту хуйню и сиди тихо. Мне большего и не нужно.
— Эй, — уже не довольным тоном бросает Ким. — Не переходи границы!
— Ну началось...
* * *
Из машины первым вышел брюнет. Тот взглянул на девушку, которая хмуро смотрела в окно. Ким уловив на себе взгляд, посмотрела на Джина, взглядом говоря: "Я потом" на что Ким хмыкнув, прошагал к дому.
— Вот жопой чувствую, что что-то произойдет, — тревожится та, когда Сокджин стучит в дверь. — Ладно, смирюсь! — выдает Ким и выходит из машины, так как видит, что дверь уже открыли и Ким заходит во двор.
Двор был широким, везде аккуратно наложены плитки серого и красного цвета и газон, в чем есть клубы цветов. По середине двора стоит средняя в размере бассейн, в чем плавают рыбки. Дом сам раскрашен в светло зеленый цвет, а крыша в темно зеленый. Тот двухэтажный и построен в стиле "Замок", по мнению Дженни.
— Добро пожаловать, проходите, — натянуто улыбнувшись, поприветствовала гостей горничная, если судить по одежде, когда те поднявшись по лестнице, решили войти в дом. — Вас ждут в гостиной, — сообщила та, направив их по коридору на право.
Кимы прошли в гостиную, где сидел глава семьи, мистер Чон, и его супруга, миссис Чон, бывшая миссис Ким. Женщина была одета в офисную одежду, а мужчина в домашнею. Они обнимая друг друга, смотрели телевизор. А сама гостиная выглядело богатой, но по своему уютной. Все элементы были коричневого, бежевого и зеленого цвета. В стенах были развешаны портреты и картины. Комната была очень освещенной, так как на потолке люстр и лампочек было так-то штук 20.
— Добро пожаловать! — первым отозвался хозяин, быстро отстранившись от жены, — Чувствуйте себя как дома, — на это Ким вежливо поклонился, следом за ним поклонилась и девушка.
Та сейчас почти была в трансе, ведь уже не видела собственную мать месяц. А тут увидела, только уже пожалела об этом.
— Присаживайтесь, — приглашала теперь и Чон, указывая на широкий диван. Гости сели и переглянувшись, молча начали смотреть телевизор.
— А где Уджин? — задал вопрос мужчина, на что Дженни насторожилась, так как на этот вопрос не хотели отвечать оба Кима.
— К сожалению, он не смог придти, — всё же ответил Джин, — Школа, учеба, уроки. Сами понимаете.
— Хорошо, — кивнув в знак понимание, проговорила женщина. — Вы пришли вовремя, скоро сядем за стол! — оповестила та.
— Мы можем побыстрее перейти сразу к теме? — решила спросить школьница, не хотя церемониться. Но на это Сокджин шикнул девушке, мисс Чон поджала губы, смотря на дочь с волнением, а мистер Чон чуть приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог.
Потому что в гостиную зашёл Хосок, и смотря на его внешний вид, можно понять, что тот из тренировки. Чон первое быстро и решительно прошагал в середину гостиной, но увидев гостей, тот остановился. На лице было неловкость, так как тот совсем позабыл, что к ним придут гости.
Его можно понять, так как он занимается важными делами для своего будущего.
— Здрасьте. Я что-то пропустил? — отозвался тот, спрашивая.
— Нет, как раз наоборот, — мотнув головой, ответила женщина. — Ты переоденься и приходи к столу, будем вместе ужинать.
* * *
Все сидели за столом обсуждали об изменениях в городе. Все, кроме Джежнни. Та после своего вопроса, ничего не говорила, просто тихо ела свою порцию ужина. Она ждала, когда же они всё объяснят им о семейных положениях и т.д. Но никто об этом, не то чтобы не говорил, даже не намекал. Они так были увлечены темой, что даже не заметили, как уходила Дженни. Та направилась в уборную, чтобы освежиться.
— Если не обманывает память, то дверь в туалет здесь...?! — проговорила себе под нос каштановолосая, идя в длинном коридоре.
Он был длинным и тоже очень освещенным. Тоже везде были повешены картины и на полу был к размеру коридора ковер, а его с двух сторон окружали цветы. Было много дверей и все они были белого цвета, что и коридор. Его обои были белыми, но с золотистыми узорами.
Ким вскоре находит туалет, что у того в двери всегда был рисунок рыбы. Заперев за собой дверь, каштанаволосая спиной прижалась к двери и скользнула по ней, присаживаясь к холодному кафелю. Взяв на руку телефон, школьница начала искать в контактах человека, который все это время не выходил из мыслей. Набрав номер, Дженни начала ждать, когда тот возьмёт трубку.
Шли гудки, но никто пока не отвечал.
— Конечно, он не будет брать трубку, ведь у него там ещё и утро не наступила, — говорит школьница и смотрит на дисплей. Смерившийся, девушка отклонила вызов и посмотрела вверх, лишь бы не заплакать.
Этого ещё не хватало.
— Джен, — послышался голос со стороны, — Я заметил, что ты ушла.
Это был Хосок на той стороне двери. Тот постучался и попробовал открыть дверь, но не получилось.
— Открой, я знаю, что ты просто сидишь, — отозвался парень.
— Хос, — протянула та и одна слезинка все таки упала на одежду девушки. — Сколько уже ты знаешь об этом? — спросила та и тихо всхлипнула так, чтобы этого не слышал Чон.
— Год или меньше, — тихо ответил старший. — Ты в порядке?
— Да, — сразу же ответила та, вытирая слезы. — Я выйду сейчас, ты иди, — встав с пола, старшеклассница подошла к раковине.
Тот был золотого цвета с большим зеркалом. На раковине, что сделано в стиле ракушки, стояло мыло и полотенце, что было белого цвета и не большого размера.
— Ты... этот... — замешкался юноша, после тяжело вздохнув, добавил: — Все будет хорошо! — и послышались отделяющие шаги.
— Хотелось бы верить, — шмыгнув носом, Дженни начала умывать лицо.
Какой пришла, такой и должна остаться.
То, что не было видно, что та плакала, облегчила задачу все скрыть для девушки. Подправив чуть-чуть макияж, та вышла и направилась в гостиную, где сидела только мать.
— Дорогая, ты куда подевалась? — сразу же как увидев девушку, спрашивает мать. — Мы только хотели все рассказать, а тебя уже нет.
— Вот, скажите, — устало протянула Дженни, — Чего вы от меня хотите?
— Что имеешь ввиду? — вопросом на вопрос ответила шатенка, не понимаю услышанное.
— Я знаю, что вы уже в браке год или меньше. Знаю, что уже много лет прошло с того, что ты, мам, — перевела взгляд на Чон, — развелась с отцом. Что отцу сейчас очень важен только Уджин, и тот в скором времени заберёт его. Но я не поняла, чего Вы теперь добиваетесь?
— Ты должна остаться со мной, — будто не просто сообщила, а приказывает женщина, — В этом доме, так как являвшийся частью этой семьи, — на что Дженни на автомате фыркнула, скрестив руки на груди, а после демонстративно отвернулась в сторону.
— А если я хочу с отцом остаться? — теперь перевела насмешливый взгляд на мать, — Что Вы сделаете?
— Ты не сможешь с ним остаться, — отвечает шатенка. — Так как для этого есть разумное объяснение.
— И какое же? — все ещё усмешкой поглядывала в глаза миссис Чон.
— Не перебивай и слушай, — требует та. — Когда я училась в университете на втором курсе, я была влюблена в одного человека. Мы с ним встречались, но мой отец был против наших отношении. Он во благо своего бизнеса, предложил мне фиктивный брак твоим нынешним отцом, — женщина закрыла глаза и тяжело вздохнула, после продолжила: — Я согласилась только ради того, чтобы хоть что-то полезное сделать своей семье. По договору, мне нужно было ждать 2-3 года. Если за это время я не полюблю его, то я могла развестись с ним и жить своей жизнью. А если я полюблю, можно было оставаться в браке. До свадьбы я не знала, что уже беременна тобой, от того человека, что любила. Узнала, когда проверилась у врача, а тогда я уже была в браке два месяца. Твой отец узнал об этом позже, когда я уже хотела развестись с ним...
— У вас тогда, за два месяца, был половой акт?! — перебила каштановолосая, сверля одну невидимую точку.
Но та должна была увидеть лицо миссис Чон, у которой наворачиваются слезы, от всего этого. Женщина первое молча стояла, не имея возможности проглотить ком в горле, который мешал ответу. И все же проглотив его, та грозно проговорила:
— Я же просила не перебивать меня!
— Я уже догадалась, что было дальше, — оповестила девчушка и куда-то прошагала.
— Дженни вернись, — потребовала, закричав в след Чон, — Мы не закончили разговор, — женщина пошла следом за девушкой.
Дженни Ким спеша, ищет свою сумку, и все таки найдя, направляется в сторону выхода из дома. Миссис Чон прошагав за ней, останавливает Ким, поймав за запястье. Дженни чуть стоит, а после переводит взгляд на мать, та тоже смотрит на нее.
Глаза в глаза, после школьница отдернула руку.
— Что опять? — сквозь зубы рычит та, — Что? — прокричала каштановолосая.
— Не кричи на меня! — в ответ кричит женщина.
Обе не заметили, что все это время за ними следят два пар глаз. Хосок отчаянно смотрит на девушку, а Ким нервничает.
— Я все расскажу, а после можешь уходить, но ты...
— Повторюсь, я уже во все догадалась сама! — перебила и воскликнула Дженни.
— И о чем же ты догадалась? — спрашивает Чон.
— О том, что отец не смотря на то, что я его не родная дочь, все же любил меня и был со мной, когда ты шлялась где-то с этим, — показывает только пришедшему мистеру Чону пальцем, — У меня иногда бывает такое чувство, что ты, — тычет в женщину, — Вовсе не моя мать. Эта мысль промелькнуло у меня в голове тогда, когда только благодаря Уджину ты оставалась с нами и то, тут дело не в моем брате. А в том, чтобы твои успешные партнёры по бизнесу не подумали о том, какая ты шлюха!
Послышалась удар, громкая в добавок.
— Кто тебе дал права, чтобы ты обзывала меня "так"? — рычит женщина, — Ты вообще не имеешь права осуждать меня! Лучше скажи спасибо, что родила тебя!
— Никогда! — кричит девушка, уже смотря ненавистью, — Я тебя не просила рожать меня! Даже если родила бы, я тебя не просила о твоём присутствии в моей жизни! Ты можешь просто оставить меня в покое, чтобы я померла без всяких истерик и криков, в тишине?!
— Заткнись, — тряся за плече девушки, кричит шатенка. — Я не хочу это слышать!
— А знаете, пошли бы вы все в жопу! — поговорила Дженни, — Мне, ой блядь, так поебать на всех вас, — девушка освободившись от рук матери, шагает к двери и перед тем, как открыть ее, добавляет: — Желаю охуенного счастье без меня! — а после дверь закрывают грохотом, который слышен на весь дом.
— Иди за ней, — тяжело вздохнув, потирает висок Джин, сообщая Чону. Хосок внимательно смотрит на старшего, а на лице старшеклассника не понимание. — Она может сделать не ладное, — говорит Ким, смотря на шатен, а тот услышав такое, бежит за девушкой. Но через несколько минут парень возвращаться с огорчённой гримасой.
— Она уже уехала, поймав такси, — сообщает тот, на что Джин тяжело вздохнув, прощается с тетей и тоже уходит.
* * *
Ким оплатив, выходит из салона машины и направляется в супер-маркет. Та смотрит на часы, где 22:27, и входит в здание. Пройдя в отдел для алкоголя, та выбирает то, что попалось на руки, и направляется на кассу. Там та показывает липовое удостоверение и оплатив, уходит. Тут слышится звонок в телефон, на что девушка не хотя смотрит на дисплей, читая имя тревожившего.
— Ты же знаешь, что я не буду говорить с тобой сейчас, — сообщает та ответив на звонок. — Так что не звони, пока! — прощается и выключает. Скинув в черный список Сокджина, Дженни засунув "напиток" в сумку, направляется в сторону дома. Но на пол пути передумав, та направляется в другую сторону.
Ким направляется в сторону заброшенных домов, но не внутрь, а к дереве.
Это дерево сакуры, которая тут стоит много, так как Дженни помнит её с малых лет, раз много сюда приходила. Поводов было много так, что та наизусть знает это место. Кроме ее, возможно, никто не знает из близких про этого. Она никого сюда пока не приводила, разве только Чонгука, но тот вряд ли помнит про дерева.
Каштановолосая рассаживаются на земле и смотрит вверх. КИм рассматривает ветки и грустно улыбается, так как цветы, которые растут на ветках, не розовые. Для этого нужно ещё много ждать, потому что сейчас осень, а не весна. Но сейчас они тоже красивые, цветы покрашены в оранжево-красны, иногда переливается с золотисто-жёлтым. Девушка смотрит в сторону своей сумки и берет ее на руки, чтобы достать оттуда бутылку не детского напитка. Минуту рассматривает её, а после смотрит по сторонам, дабы найти что-нибудь, чтобы открыть желаемый напиток. Взяв валящеюся камень, та бьет ее об бутылку. После четвертой попытки она наконец поддается и открывается. Дженни делает глоток и морщится от вкуса, а после к второй привыкает.
Тут опять кто-то звонит, а на экране написано "Хосок". Ким устало вздыхает и просто отключает, не как с Джином, а без слов. После девушка вовсе хочет отключить сотовый, но ей опять звонят. Каштановолосая останавливается на секунду чтобы подумать:
"Взять или не взять" и та принимает звонок, так как это тот человек, до которого школьница не могла дозвонится полчаса назад.
— Алло. Дженни что-то случилось? — слышится на той стороне трубки, — Зачем звонишь? — такой родной, и вдобавок, взволнованный голос.
— Н-нет, — голос дрогнул, на что девушка собравшись мыслями и вздохнув, отвечает: — Всё хорошо, я просто хотела поговорить.
— Хорошо, — хмыкнул собеседник.
— Я тебя разбудила, да?! — грустно вздыхает та.
— Нет, я сам проснулся недавно, — сообщает Ким, — У нас сейчас 6 утра. А у вас?
— Ночь, — та делает глоток, — Ты сейчас на работу или...
— У меня сегодня выходной, — перебивает догадки школьницы мужчина.
— На пробежку? — ещё глоток.
— Ну-у, — тянет тот, а после, как услышав смешок от девушки, громче соглашается: — Конечно! Ты же знаешь, я за здоровый образ жизни.
— Пап, — протянула каштановолосая, — Не начинай, а! Человек сам должен решать, что ему делать, а что нет! В добавок, я уже совершеннолетняя!
— Но не в Америке! — исправляет тот, на что девушка хмуро переводит взгляд на телефон, — Тебе еще ждать два года для этого, — и тот смеется злорадно от своих слов, на что девушка не может не улыбнутся.
— Эй, хватит! — возмутилась школьница. — Иногда у меня такое впечатление, будто ты мой ровесник или старший брат, а не отец!
— А что в этом такого? — чуть удивляется собеседник. — Лучше спасибо скажи, я хотя бы не такой серьезный мудак, как другие отцы! — на это тот слышится развалистый смех, и возмущается: — Не, ну, а что? Я же прав! Бывают же такие!
— Спа-спасибо! — ели благодарит та и снова смеется, на что мужчина возмущается.
После, как завершив звонок, девушка все ещё сидела под деревом. Той на руке телефон и уже почти законченный напиток. Шмыгнув носом, так как слёзы поступают к глазам, девушка рассматривает фотографии с отцом и с Уджином, и в этот раз плачет, горько и громче, чем до этого дома у семейки Чонов.
— Я скучаю, — шепчет та и прижимает телефон к груди и закрыв глаза, лежит на земле.
Сегодня она не будет ночевать дома, только возьмёт вещи и снова придет сюда. Надо бы о многом подумать...
* * *
— Woojin! — ворчит на английском старшая, — Where are you? (Где ты?)
— I'm coming (Я иду), — доносится сверху и видна каштановая макушка, которая идет с тяжелой гантелей. — It is actually heavy! (Он, вообще-то, тяжелый!) — парень ели как спускается с лестницы.
Тот облегченно бросает тяжелую вещи, а потом снова берет на руки, Миён улыбается ему и продолжает играть в приставку в ракетный теннис.
Но спустя некоторых минут, даже секунд, Уджин спотыкается об мокрый пол и в добавок, со старшей. Мокрый, потому что Миён пролила туда сок, морковный сок.
Гантель летит прямо в центр телевизора и тот трескается. Обе лежавшие на полу, смотрят на друг друга и кричат. После крика телевизор грохотом падает на пол.
А пол мокрый. Происходит замыкание.
— ААА! — обе школьника встают на ноги и бегут на улицу.
Зачем? У обоих в мыслях: КУПИТЬ НОВЫЙ ТЕЛЕВИЗОР!
На улице возле пешехода каштановолосый замечает Мина с каким-то парнем и бежит к ним, со словам:
— Хёны!
А Миён не понимающий смотрит, как мелкий бросается на, по мнению самой шатенки, странных парней.
— Мелкий, что ты тут делаешь, да ещё поздней ночью?! — хмурится блондин, — Где твоя странная семейка?
— Юн-хён, тут такое дело... — мямлит Ким, — Короче, нам нужен новый телевизор! Тут есть круглосуточный торговый центр?
— А? — все ещё не понимает Мин, — Объясни нормально, — уже убирает свою руку от крепкого схватка младшего. — И зачем тебе новый телевизор?
— Мы сломали телевизор, который купила только 2 месяца назад. Теперь надо купить новый, а то мы получим от старших! Боюсь за реакцию Дженни!
— Ох, — вздыхает Юнги. — Ну и попали вы не хило!
— Помоги, — умаляет каштановолосый, после смотрит на вишневолосего и радостно вопит: — Чонгук!
— Мы знакомы? — еще раз пугается Чон, который до этого не понимающий смотрел и на девушку, и на мальчика.
— Чонгук-хён, ты что, меня не узнал? — уже не понимает и Уджин. — Мы же виделись в столовой, но ты не общался со мной... — уже про себя говорит младший.
— Короче, он младший брат той, Чокнутой, — показывает на дом блондин, на что Гук кивает понимающий.
— Jungkook?! — только узнает парня Миён и шокировано смотрит на вишневолосего.
Три парня обернулись на нее, а девушка смутившись, отпускает взгляд на асфальт.
— А кто это? — уже шепчет Чонгук Мину.
— Не знаю, — пожимает плечами, — Какая-то сумасшедшая, бегающая на встречу девчонкам и говорящая по английский, — на это девушка хмурит брови и смотрит на блондина.
— Кажется, она понимает корейский, — предупреждает Чон.
— Здесь все недопонимание! — выдыхает самый младший, — И виновата в этом моя старшая сестра – Дженни!
— Ха, вспомнишь говно, вот и оно! — хмыкнул блондин, кивая на приближавшею пешком Ким.
Все обернулись к каштановолосой, а она все продолжала идти, смотря вниз.
— Стоп... Это, там, что у нее? — Чонгук кивнул на руку одноклассницы, где был бутылка какого-то напитка, — Алкоголь? — Чон спросил. — Похож на тот, которого мой отец в последний раз пил...
Девушка, кажется, заметила на себе взгляд и повернулась к стоявшим людям. Удивленно выпучив глаза, на которых уже потек туш, и быстро их вытерев, начала ускорять шаг. Под непонимающим взглядом школьников, Дженни все таки зашла домой.
А все это время все молчали. Кто-то был удивлен, кто-то не верил, а кто-то не удивился этому, кто-то вообще не обратил внимание.
— Она так делает, когда ей плохо, — объяснил ситуацию, на удивление, самый младший, который все это время просто фыркнув, думал о другом.
— Нуна, — позвал тот стоявшею с ним шатенку. — Там телевизор! — на этот раз испуганно показал на дом.
— Oh, no! — только и выдавив из себя, девушка побежала к дому, взяв с собой Уджина.
Юн и вишневолосый смотрели на них, а потом встретились взглядом. От Гука все это время не уходило удивление, он не знал, что и сказать.
— Говорил же, — разрушил тишину старший, — Мне не везет с новыми знакомыми, а в этот раз ещё и с твоей. Чокнутая попалась! — Чон на это хмыкнул, чуть улыбнувшись, но после не мог вспомнить:
"А что мы тут делали?" — после перевел взгляд на блондина, который что-то говорил про Дженни Ким, и спросил:
— Юнги, а почему мы здесь? — вишневолосый потирает не давно ушибленное место, — Или что мы тут делали?
— Скоро и меня таким же сделают, — продолжал Мин, а после чуть постояв, опомнился: — Нам же нужно в магазин! — и поплелся в сторону дороги, а Гук ударив лоб, последовал за Мином.
* * *
Быстро войдя в дверь, девушка сразу идет на вверх, где ее комната. Кинув на кровать сумку, каштановолосая открывает свой шкаф и взяв оттуда свитер и джинсы, снимает свою одежду и одевает что достала. В сумку, из шкафа достав плед, кладет его вовнутрь, ещё берет наушники. Быстро выходит и направляется вниз по лестнице, но замечает в его соединяющей гостиной двух школьников поднимающие телевизор.
— Вы че тут делали?
— Ничего, — в унисон отвечают, дернувшись и отпускают телевизор, из-за чего тот снова падет.
— Прокомментирую это потом, а сейчас мне надо идти, — сообщает Ким, идя в прихожую, — Если Джин спросит про меня, скажите, что не видели меня.