Я - не я
Я приоткрыла глаза, с интересом рассматривая белый потолок над головой. Затылок немилосердно болел, а по всему телу были синяки. Я застонала, пытаясь перевернуться со спины на бок, а то копчик точно на стальной стержень насадили. Выполнив задуманное, я увидела, что рядом со мной сидела женщина. Одной рукой она держала меня за ладонь. Когда я пошевелилась, её веки дрогнули, и она посмотрела на меня.
-Хэкико, доченька, как ты?
Женщина вскочила на ноги, прижимая мою руку к своей груди. Я недоумённо моргнула, изумленно глядя на неё. Хэкико? Разве меня так зовут? Нет, это не я!
-Кто вы? Я вас не знаю!— я выдернула ладонь из её мёртвой хватки. Мышцы заныли, интересно, что же со мной случилось. Я отодвинулась вглубь кровати, опираясь спиной на подушки. Женщина осела на стул, в её глазах появились горькие слёзы. Тонко очерченный рот искривился в плаксивой гримасе, а я не понимала, что происходит.
-Хэкико…
-Меня зовут не Хэкико!— я решительно мотнула головой. В затылке точно что-то выстрелило, я застонала, прислоняясь виском почти к плечу. В висках непрерывно гудело. Я смотрела на плачущую женщину и мучительно пыталась вспомнить, кто она. Да, ладно, это не важно. Кто я?
-Кто я?— доктор вошёл тогда, когда я задавала этот вопрос. Его лицо удивлённо вытянулось, но потом в глазах появилась обречённость. Мужчина погладил плачущую женщину по плечу и попросил выйти. Она мотнула головой, но доктор повторил свою просьбу, добавив голосу больше суровости.
Едва дверь за ней закрылась, как доктор посмотрел на меня. Его губы печально поджались, в руках он крутил свою ручку, точно не знал, что с ней делать.
-Кто я?— я смотрела прямо на него. В душе стал подниматься страх, язык прилип к горлу, а глазам стало вдруг жарко и сухо. Ещё немного и я расплачусь. Доктор только покачал головой и попросил рассказать всё, что я помню. Вот только я не помню ничего, кроме школьного курса десятого класса.
Я напрягла память, но в голове было пусто. Ни семьи, ни друзей, ни самой себя. Пустота. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить свое имя. Ничего, даже первой буквы не помню, даже его длины. Я спрятала лицо в ладонях.
Кто я такая? Где я была? Кем я была? С кем я была? Ничего. Кто-то провёл ластиком по моей памяти, стёрли всё, удалили, точно за ненадобностью. Я замотала головой, запуская пальцы в волосы. В ушах шумело, уже начало мутить, но я не могла остановиться. Хоть что-то! хоть малейшую зацепку!
В темноте закрытых век мелькнула красная бейсболка, а потом пропала. Я удивлённо распахнула глаза, но образ растворился внутри меня. Перед взглядом парило красноватое остаточное пятно, а потом пропало и оно, как круги на воде. Я стала озером, под чьей толщей тёмной, осенней воды скрываются тайны. И, быть может, водится кто-то очень нехороший…
Эпилог
-Всё ясно,— доктор сверялся со своим блокнотом.— У Хэкико почти полная потеря памяти. Она помнит только школьный курс, помнит, какие вещи любит носить и какую музыку слушать, но всё, что касается чувств или отношений стёрто из её памяти.
-Как такое возможно!— Нобуто возмущённо стукнул кулаком по столу. Его тёмные волосы встопорщились, но в глазах была глухая тоска. Доктор пожал плечами, потом перевёл взгляд на окно палаты.
За стеклом сидела худенькая длинноволосая девушка и пусто смотрела в стену. Её руки спокойно и как-то безжизненно лежали на больничном одеяле. Мать Хэкико снова заплакала, пряча лицо на плече мужа. Ирука сидел рядом, растерянно теребя какой-то листик. Когда он пару минут назад заглянул в палату к сестре, та встретила его приветливой улыбкой и спросила, кто он.
-Возможно,— продолжил доктор,— слежка сталкера, желание Хэкико разделаться с ним, усыпление вас,— тут он махнул на родителей Хэкико,— было полной противоположностью жизни, в которой она жила. Все эти чувства стали Хэкико чуждыми, она не могла справляться с ними и просто вычеркнула их из памяти, спрятала где-то глубоко в себе. Быть может, рано или поздно она их вспомнит, но бывает, что больные теряют память раз и навсегда.
-Моя девочка…— мама Хэкико тихо застонала, её муж только отвёл взгляд, пряча собственный блестящие глаза. Ирука опустил голову на скрещенные руки, во всей его позе была затаённая тоска и бессилие.
В палате девушка даже не оборачивалась в сторону окна. Она чуть опустила голову, потёрла лоб, почти скрытый под бинтами, потом стала разглядывать свои руки. Её хрупкие плечи, выпирающие позвонки делали её похожей на сломанную куклу. Казалось, внутри неё уже ничего нет, настолько все движения были ненатуральны, вялы, безжизненны.
-Думаю, вам стоит выпить успокоительного,— доктор ободряюще похлопал отца Хэкико по плечу.— Вам предстоит многое обдумать и решить. Теперь ваша дочь не полностью ваша, вы должны будете заново завоевать её доверие. Не забудьте, в ней всё ещё живёт подсознательный страх перед маньяком,— тут доктор тихо зашипел.— Вот скотина!
Повинуясь рукам доктора, пара родителей пошли прочь по коридору. Ирука тоже встал, его била лёгкая дрожь. Он бросил короткий взгляд на палату с сестрой, но тут же отвёл его. За стеклом был кто-то, кто уже не являлся Хэкико.
Нобуто задержался чуть дольше остальных. Осторожно прикоснувшись тонкими пальцами к стеклу, он внимательно смотрел на больную.
-Моя любимая жертва,— тихо, печально-влюблённо прошептал он девушке. Та вдруг подняла голову, резко обернулась на него, точно услышала его слова. Парень едва заметно улыбнулся, глядя на дорогие черты, любуясь совей самой прекрасной жертвою. Какой нежной она была, как сильно смогла влюбить его в себя своей непосредственностью и послушанием. Теперь его пагубная болезнь сталкера обернулась для него крепкой цепью, которая привязала его к этой палате.
Отвернувшись, Нобуто пошёл прочь и не заметил, как пальцы девушки сжались на рукоятке невидимого ножа, а губы растянулись в безумной улыбке и нежно прошептали «Чеширский котик»