Кто такой Ли Минхо?
Казалось в тот вечер Джисон не проронил ни слова. Он полностью увяз в своих медленно тянущих его ко дну мыслях.
«Пройдусь пару часов по парку, все таки половина калорий того что я съел, могла освоиться. Их надо сжечь.» Очень печально, что Джисон даже не учел тот факт, что он уже сжигает калории пока сидит за столом. Так устроен организм.
– Я так рад, что мы собрались все вместе. Встреча с вами ощущается как что-то родное. – откровенно признался Хенджин.
– Хенджин, ты точно не пил? – тихо засмеялся Феликс и положил свою руку на его плечо, приобнимая парня.
– Ну чего сразу выпил? Для меня тоже посиделки с вами, словно тихий вечер с чашкой чая и незамысловатыми разговорами с любимым человеком. – добавил Минхо.
– Видимо Минхо тоже пил – улыбаясь, сказал Феликс.
И все в компании захохотали. Все, кроме Джисона. Он выдавил улыбку, чтоб те не устроили ему допрос на подобии «Все нормально? –Да.» «Я же вижу, что не все хорошо. –Я же сказал блять, что все нормально. Обязательно доебываться и ковырять то, что вам не нужно?»
Джисон уверен, что именно так закончился бы его диалог по поводу его настроения. Как вы поняли, настроения у него совсем не было.
***
Хенджин и Феликс были соседями, поэтому не теряя времени, вызвали такси, попрощавшись со всеми сели в машину. Чонин поплел пешком, а Сынмин принялся его провожать, потому что собирался перемыть с ним косточки, которые не мог перемыть с остальными ребятами. Сплетни не были предназначены для других ушей.
Джисон остался наедине с Минхо. Тот ждал, пока все разойдутся, чтоб пойти в совершенно противоположную сторону от его дома, в совершенно незнакомый ему район и совершенно один. Хотя, если наушники можно назвать спутником, то не один.
– Ты как? - этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба из уст Минхо.
Неужели кто-то за несколько часов, вспомнил о существовании Хана? Кто-то соизволил поинтересоваться тем, как у него дела?
Из-за ненависти к себе, вечного ощущения ненужности среди друзей, словно он лишний человек, от которого по скорее хотят избавиться, из-за за постоянного, никуда не уходящего желания вернуться домой и запереться в своей комнате, глаза Джисона не переставали быть на мокром месте.
И Джисон заплакал. Заплакал, уткнувшись в плечо Минхо.
В тот злосчастный для Хана, но одновременно такой правильный вечер для Минхо все изменилось.
Минхо обнял его, одной рукой поглаживая волосы Джисона, другой похлопывая по спине, говорил:
– Я с тобой, я никуда не уйду. Ты можешь мне довериться. Давай мы поедем ко мне, а я заварю тебе самый вкусный чай.
– Без сладостей? – всхлипнул куда-то в плечо Хан.
– Без сладостей. – громко выдохнул Минхо, понимая, к чему такой вопрос.
***
До дня рождения Хенджина, Джисон не имел особо близкие отношения с Минхо. Он вовсе не имел ни с кем особо близкие отношения. Кроме Феликса, естественно. Феликс был его первым другом еще со средней школы. Но о нем позже.
Пока Джисон сидел на на шерстяном ковре, тиская и умиляясь коту, который на нем развалился, он думал о том, какой же Минхо все таки хороший человек и о том, как он мог раньше не замечать в их компании настолько приятного человека.
Его можно сравнить с котом. Кажется, что ему никто не нужен, но если заметит слезы, то сразу залезет к нему на колени, и подставит голову, чтоб его погладили.
И Минхо подставил свое плечо Джисону, как подушку. Успокоил его, сказав, что все будет хорошо.
Джисон действительно почувствовал умиротворение спустя столько времени.
Минхо, как и обещал, заваривал самый вкусный чай на кухне. Хотя самым вкусным он являлся только по его мнению. Горький чай с чабрецом. Минхо считал, что именно таким должен быть чай. Горьким, но ароматным.
– Сон-и, чай готов. Хочешь остаться в моей комнате, или идешь на кухню? – послышался нежный голос Минхо, по всей видимости, с кухни.
Джисон был готов поклясться, что голос Минхо это успокоительное, которое чтоб принять, надо просто услышать. Его голос это валерьянка, это афобазол, это ромашковый чай, который тоже считается успокаивающим, хотя по мнению Джисона, он такими функциями не обладает.
– Я иду! – казалось бы прокричал Джисон, хотя криком это не назвать. Наверное, из-за контраста между его - и мягким бархатным голосом Минхо так показалось.
***
– Чай действительно вкусный. – спустя пятиминутного молчания, которое ощущалось вечностью, проговорил Джисон.
И он не скрыл сам от себя мысль, что готов остаться в этой вечности, если она будет сопровождаться компанией Минхо.
– Рад, что тебе нравится. – после чего Минхо колеблется, но все равно спрашивает:
– Не хочешь высказаться?
– Мне кажется, мне нечего рассказывать. Разве тут не все понятно? Я хочу похудеть, тогда я стану счастливым. Просто слова Чонин...
И его перебили.
– Не станешь.
– Что?
– Джисон. Ты не станешь счастливым. Даже если у тебя будут торчать одни кости, тебе все равно не будет достаточно. У тебя начнется, если уже не началась дисморфобия. Ты будешь себя видеть совершенно по другому. И твое не безобидное похудение доведет тебя до анорексии.
– Я не собираюсь доводить себя до такого, я знаю, что я делаю. – сдержанно ответил Джисон.
Хотя очень хотелось нагрубить, что это не его дело и все такое. Но Минхо не хочется грубить. В его понятии, Минхо это кот в облике человека. И он не разговаривает, а мурчит.
– Я проходил через это. Мои родные навещали меня в больнице, а их речь звучала прощальной. Они улыбались мне, говорили, что я все смогу, а потом закрывали дверь и рыдали, думая, что я не слышу. Слезы моей мамы - было последним, что образумило меня, и придало хоть какое-то желание выбраться из болота, в которое я сам себя же загнал.
– Минхо... Мне жаль. И я рад, что ты не опустил руки и смог себя вытащить из рук смерти. Ты сильный.
– И ты тоже сильный. Ты же не хочешь, чтоб твоя мама плакала?
– Если в твоем случае, слезы матери сподвигнули тебя на ремиссию, то в моем случае, ее слова наоборот загнали меня обратно. Она обрадуется, если я похудею. – сказал Джисон, после чего встретился с грустным взглядом Минхо.
Чашка за чашкой сменялась новой порцией чая, как и темы для разговора. Оказывается, у них много общего. Гораздо больше, чем у того же Феликса и Джисона. Минхо видел в Джисоне самого себя, и хотел спасти его, пока не поздно. А Джисон видел в Минхо своего соулмейта, но сразу же отгонял эти мысли прочь.
Ему нельзя любить парня. Он же сам парень. Это неправильно. Может быть, в другой жизни, где ему это будет позволено, и его с радостью примут в обществе.
***
По возвращении домой, Джисон даже задумался: «Может мне действительно не нужно худеть? В крайнем случае, проконсультируюсь у диетолога, и буду худеть медленно и здоровым образом».
И на его телефон пришло сообщение. Оно было от Чонина. Джисон открыл чат и прочитал сообщение.
Триггер.
Слушай, извини еще раз, за то, что сказал что у тебя огромные щеки, это не так, вернее, это так, просто я выразился грубо.
Наоборот же мило быть похожим на белку.
Точно, я переименую тебя в белка! Хахаха. Спокойной ночи.
Спокойной ночь точно не будет. Не для Джисона.
В его голове снова что-то щелкнуло, и вернулось назад, до душевного, и такого нужно разговора с Минхо.