Не ненавидь себя (РН)
Гилберт Найтрей
(Т/И) сломя голову неслась назад, не замечая ничего вокруг и задевая плечами прохожих, не успевших отойти с ее пути. Обычно она с изяществом благородной дамы выходила из подобных мелких неприятностей, но на данный момент ей не было дела до окружающих, до ног, вязко занывших от долгого бега, до легких, которые жгло, будто внутри полыхал пожар, до кислоты подступившей к горлу; все, чего она хотела прямо сейчас – оказаться дома, в относительном тепле и безопасности, восстановить эти жалкие обгоревшие лоскуты, некогда бывшие великолепным фраком, и желательно, чтобы дома был один очень заботливый Найтрей, хотя она иногда украдкой признавалась себе, что ее единственное желание – повернуть время вспять.
Потому что старомодный фрак сам по себе уже давным-давно не представляет такой уж большой ценности, несмотря на то, что был пошит из великолепного для того времени бархата цвета воронова крыла и расшит серебряной вышивкой, с годами практически стершейся. Куда важнее был тот, кому это фрак принадлежал. Лорд (Т/Ф), отец (Т/И), – благороднейший муж – внезапно скончался несколько месяцев назад, оставив супругу, падчерицу и маленького сына. Это стало огромнейшим шоком для всех, кто его знал, и многие пришли проводить его в последний путь. После смерти хозяина во всем поместье стало так темно, тихо и душно, (Т/И) едва могла выносить чью-то компанию и хоть сколько-нибудь громкие звуки, поэтому она так малодушно сбежала к любимому при первой же возможности, прихватив с собой немного вещей и этот самый фрак, в котором, как хотела верить юная леди, еще живет остаток души ее отца.
Но вот от тяжелого одеяла остались жалкие лоскутки, которыми теперь можно только моль смешить. И благородная леди чувствовала, как то немногое, что осталась у нее от папы, ускользает от нее сквозь пальцы, словно вода. Ненависть к себе и скорбь растекались в ее теле наравне с кровью, она с яростью думала о том, что было бы лучше, если бы на нее налетели и затоптали напуганные лошади, загрызли бродячие собаки или, еще проще, ее жизнь забрала одна из многочисленных болезней. Конечно и Гилберту и матери было бы очень грустно, однако любят ли они ее так сильно, как они говорят? Мозг и большая часть говорят, что она любима и незаменима, но тот краешек души, спрятанный так далеко, говорит так тихо, хотя при этом отравляет все существо (Т/И) словами о том, что если бы их слова были правдой, то Гилберт не таскался бы за Озом, как щенок бегает за хозяином, а ее младшего брата не было бы.
Конечно, так думать нехорошо, но все всегда учили ее делиться, отдавать свое, даже если очень не хочешь, но потому что так надо, так что теперь (Т/И) была жадна до всего, что считала своим, хотя сама этого практически никогда не осознавала и не признавала. Она могла сгорать от ревности и злиться на тех, кто заставил ее мать и Гилберта сфокусировать свое внимание на чем-то ином, когда она проводила с ними время. Благородная леди всегда очень любила свою маму и с возрастом все больше старалась не доставлять ей неприятности (хотя получалось не слишком хорошо), она росла, мечтая о том, какой богатой и успешной будет, как им с родителями будет хорошо втроем и никакие женихи ей не нужны. И так продолжалось до тех пор, пока дева не влюбилась. То, что раньше ей казалось глупым или чуждым, стало для нее реальностью: она искала компанию Гилберта, жаждала его прикосновений, хотела давать ему проявления своей любви и просто хотела быть рядом с ним, неважно, что делать, лишь бы быть рядом.
И вопреки всем ожиданиям чувства леди не угасли и оставались такими же, даже спустя четыре года сначала отношений. За все это время они успели изучить друг друга достаточно хорошо, чтобы считать себя по-настоящему близкими. Но когда (Т/И) ввалилась в квартиру на грани между сознанием и агонией, Гилберту не нужны были какие-то особые познания, чтобы понять, что произошло что-то серьезное. Его заботливое сердце обливалось кровью, когда он видел страдания тех, кто ему дорог. Найтрей знал, что она сама ему все расскажет, когда успокоится, поэтому просто притянул ее к себе и крепко обнял ее, оплетя своими руками ее плечи и спину. (Т/И) уткнулась носом ему в ключицу, пряча раскрасневшееся лицо и заплакала. Громко и надрывно.
Гилберт все это время оставался рядом. Он ничего не говорил, просто оставался на месте и понемногу укачивал ее, словно дитя. Контрактор не знал, что довело ее до таково состояния, но он знал точно, что этому чему-то надо дать выйти, чтобы оно больше не беспокоило ее, как тонкая рыбная косточка застрявшая в горле. Если понадобится, то Найтрей простоит так весь день, вечер и целую ночь, но (Т/И) почувствует себя лучше, а после он на скорую руку наготовит ее любимых закусок, и он хочет верить, что хоть немного придёт в норму. А если нет... он все равно найдет способ решения проблемы, какой бы она не была. Гилберт больше не потеряет значимого для него человека, молодой человек раньше из кожи вон вылезет, чем бросит того, кем дорожит. Он знает, что с ним всегда есть Винсент, у которого можно попросить услугу и не остаться в должниках, Ворон и револьвер, в надежности которого он ни капли не сомневается.
Молодой человек запоздало понял в чем дело, заметив, что в руках держала (Т/И). Это серьезно усложняет ее утешение, однако нет ничего невыполнимого. Вероятно, стоит назначить встречу с миссис (Т/Ф), если все намного хуже, нежели он предположил,– уж она точно знает, как справиться с шквалом чувств. А если по-отдельности не выйдет, то впрягутся вдвоем. Это может быть незаметно, но для Гилберта очень много значит одобрение матери его избранницы, ему правда тепло на душе от того, что будущая теща приняла его если не как родного, то как человека, достойного ее дочери. Он не думал, что влюбится, по крайней мере, пока не вернет Оза из Бездны, но вот где он сейчас: влюбленный всей душой, но все еще верный былым целям. Гилберт разделит свою жизнь пополам для двух крайне значимых для него людей.
Поэтому, когда он слышит хрип (Т/И), похожий на "как я себя ненавижу", Найтрей чувствует, как его сердце на пару мгновений останавливается. С такими заявлениями ему точно понадобится помощь. Но пока что он должен сделать все, что в его силах.
— Прошу, не ненавидь себя, – отвечает Гилберт и сжимает ее меньшую дрожащую фигуру в своих объятиях.
Он чувствует, как внутри оседает тяжесть, и чтобы избавиться от нее Найтрею необходимо утешить свою любимую. Гилберт невесомо проводит ладонью вдоль ее позвоночника, шепчет ей о том, как сильно любит ее, какое она солнышко, как она нужна ему, матери и всем друзьям. И уставшая (Т/И) верит каждому его слову. У нее не осталось ни сил, ни желания перечить сказанному, чувствуя, как внутри нее все приходит к подобию равновесия. Она перестает плакать, но от любимого не спешит отстраняться – его тепло такое умиротворяющее и действующее на нее, как вода на заблудившегося в пустыне. Все тревоги перебиваются усталостью и его теплом и безошибочно узнаваемым запахом. (Т/И) не сопротивляется, когда ее окутывает сонливость.
Будь, что будет, а сейчас она хочет спать.
Ну вот и первая глава! Ленивое Нечто вернется во второй половине октября или ближе к ноябрю с яндеретобером