Глава 3
— Никакой стажировки! Даже и речи быть не может! — буйствовал отец. Он был в ярости после того, как я рассказала ему с мамой, что прошла кастинг и меня отправляют на стажировку, и его бурные восклицания продолжались практически весь вечер, так что я даже не могла вставить и слова в свое оправдание. — Ты будешь жить одна только, если поступишь в университет или найдешь приличную работу. Я и так смирился с тем, что ты учишься в этой никчемной Академии, но о карьере айдола можешь даже не задумываться. Я однозначно против!
— Ну, пап, это же моя мечта, ты должен радоваться за меня, ведь я практически без труда прошла кастинг, — вставила свое слово я, все еще пытаюсь убедить отца.
— Я буду рад за тебя, только если собственнолично смогу убедиться в том, что ты имеешь хорошее образование и сама способна себя обеспечить, но с твоими увлечениями этого точно не будет! Ты бы могла брать пример со своей сестры и учиться, а не заниматься ерундой.
— Почему ты постоянно приводишь мне ее в пример! — в сердцах воскликнула я. — Я не Суён и никогда ей не буду. Как ты не поймешь, что я хочу заниматься тем, что мне нравится, а не тем, чем ты хочешь, чтобы я занималась! Почему нельзя просто поддержать меня, а не в очередной раз упрекать в том, что я не веду себя как моя сестра!
— Джун, отец прав, — мама, все это время молчавшая и стоявшая в стороне посмотрела на меня присмиряющим взглядом. — Ты подумала о том, что быть айдолом — это сплошное наказание? Им же продыху не дают, будто ты сама не знаешь!
— Мам, и ты туда же! — воскликнула я. — Может, вы перестанете решать за меня и, наконец, позволите сделать то, что я хочу?!
Мама вздохнула и обреченно покачала головой.
— Порой я действительно жалею, что отдала тебя на эти твои танцы. Если бы я знала, что ты захочешь посвятить этому свою жизнь, то никогда бы не согласилась на это, — она снова это говорит. Как и тогда, в прошлом году. Неужели ей настолько плевать на мои чувства и желания? Почему? Почему никто в этом доме не понимает меня?
— Вот именно! Я уже сказал: ты никуда не поедешь, — продолжал стоять на своем отец. — Ты не думаешь о своем будущем и о том, что твои увлечения могут разрушить твою жизнь. Никакой стажировки. Я не позволю своей дочери положить жизнь на глупые и неосуществимые мечты, — с этими словами он поднялся из-за стола, прошел мимо нас, даже не посмотрев в мою сторону, и поспешно поднялся по лестнице наверх.
Я чувствовала себя ужасно. В глазах стояли слезы, но я до последнего не позволяла себе заплакать, и только когда папа скрылся из виду, я позволила слезам намочить свои щеки. Только мне начало везти, только хоть что-то начало получаться, только я хоть на шаг продвинулась к своей мечте, как мой собственный отец одним предложением разрушил все мои планы. Я была в растерянности, ненавидела его, ненавидела себя, сестру за то, что он считал ее такой идеальной. Я не знала, что теперь буду делать. Если я пойду против воли отца, дороги домой мне уже не будет, но я ведь не могу все вот так бросить, когда у меня появился хоть маленький шанс на осуществления мечты.
— Джун, опять ты за свое, — снова вздохнула мама, устало потирая глаза. Я ничего не ответила, продолжая пялиться в стену. — Ну почему ты такая? Неужели нельзя хоть раз послушать то, что тебе говорят старшие? Мы заботимся о твоем благополучии, и...
— Хватит, мам! — перебиваю ее я. — Вы не заботитесь. Все это время я чувствовала себя так, как будто находилась в клетке. Может, хватит мне указывать? Вы только и делаете, что говорите о том, как вам жаль, что я не похожа на Суён, и о том, что у меня не хватило мозгов поступить куда-нибудь получше Академии. С меня хватит! Я не собираюсь вас слушать. Я пойду стажироваться в любом случае, — ровным тоном проговорила я, протирая глаза, которые были чуть влажными от подступивших слез.
Я не была в силах сказать что-либо еще. Мама еще какое-то время смотрела на меня внимательным взглядом, а затем, в очередной раз вздохнув, поднялась со стула.
— Будь осторожнее со своими словами и решениями, — сказала она. Проходя мимо меня, она остановилась. Я посмотрела на нее пустым взглядом. — Мы с отцом не желаем тебе ничего плохого, как ты этого не понимаешь?
— Вы только и делаете, что ущемляете мои права. Я давно уже сама способна решить, что мне нужно делать, а что — нет. Поймите это уже, — проговорила я и, развернувшись, направилась в свою комнату.
***
— Отвернись и не поворачивайся, пока я не скажу! — выкрикнула я из ванной Минхёку, который ждал меня в моей комнате.
— Боже, Джун, я и так тебя не вижу. Чего ты вообще добиваешься? — услышала я его нытье из-за закрытой двери.
— Сейчас сам все увидишь! — заверила я друга, практически закончив приготовления. Затем я услышала его невнятное ворчание, довольно улыбнулась и, наконец, закончив с образом, чуть приоткрыла дверь ванной.
Убедившись в том, что Мин не смотрит, я проскользнула в спальню и, встав позади друга, сказала:
— Все, можешь поворачиваться.
Минхёк с недовольным видом повернулся и застыл на месте как вкопанный. Мне его реакция только льстила. Думаю, я бы тоже удивилась, если бы увидела перед собой не привычную всем Джун, а очень похожего на нее парня. Мне все-таки пришлось постричься, и теперь у меня была прическа в стиле парней из кей-поп групп. Я взлохматила волосы, придавая им небрежный вид так, чтобы выглядеть правдоподобней. Этим жертвы не закончились. Мне пришлось состричь длинные ногти, отказаться от любого макияжа, хотя я и не являлась его ярой фанаткой, влезть в одолженные Мином вещи, которые мне пришлось подгонять под собственные размеры, иначе они казались чересчур огромными и, в конце концов, замотать грудь эластичным бинтом, что было занятием не из приятных. Благодаря моим усилиям, я теперь выглядела не как девушка, а как миловидный парень с женоподобными чертами лица — под стать мемберам любой из кей-поп бойсбендов.
К тому же, всю эту неделю я отрабатывала мужские манеры и старалась говорить на тон ниже, чтобы привыкнуть к новой роли. С документами тоже проблем не возникло. Знакомые отца были должны ему, и я попросила их об услуге, поэтому теперь в моем паспорте было ясно указано, что я самый настоящий парень.
— Встречайте новую звезду кей-попа — Пак Джун, — проговорила я тем самым отработанным мужским голосом, стараясь произвести на Мина еще большее впечатление. Но этого не требовалось: он и без этого был в шоке, продолжая оглядывать меня удивленным взглядом.
— Джун, ты... Ты, — Минхёк, казалось, не мог подобрать слов, отчего начал заикаться, — ты парень! Нет, серьезно! Возможно, немного милый и смазливый, но ты на самом деле очень похожа на парня. Да ты рождена быть парнем!
— В любой другой ситуации я бы расценила твои слова как оскорбление, но сейчас сочту их за комплимент, — сказала я своим обычным голосом и рассмеялась, наблюдая за реакцией Мина.
— Я, конечно, помню, как ты одевалась парнем в школе, но сейчас это выглядит совсем по-другому. Куда ты дела свою грудь, Джун? — усмехнулся друг, немного отойдя от шока. — Ах, да, ее же у тебя и не было, — добавил он через какое-то время.
— Это уже не смешно! Я могу и обидеться, — надула губы я, чем заставила Мин рассмеяться и потрепать меня по волосам.
— Не могу поверить, ты снова постриглась, — продолжал удивляться друг. — И мои вещи... Черт, почему ты выглядишь так правдоподобно? Меня это даже пугает.
— Это потому, что я кореянка, — усмехнулась я. — Все те парни-айдолы всегда казались мне чересчур милыми, а эта черта в основном присуща девушкам, поэтому я кажусь настолько правдоподобной.
— Ну что ж, Пак Джун, я впечатлен. Должен сказать, я считал твой план бредом до этого самого момента. Но теперь, я думаю, еще не все потеряно. Я бы навряд ли смог сейчас отличить тебя от какого-нибудь Чонгука. Но ты точно уверена и хорошо все продумала?
— Мин-а, заткнись и перестань переспрашивать, давай лучше тащи мои вещи вниз, иначе я опоздаю в офис, — я закинула на плечо рюкзак и направилась к выходу из комнаты.
— Ну уж нет, ты же у нас теперь тоже мужик, так что тащи свои вещи сама, — я обернулась и посмотрела на довольного своими колкостями Минхёка смертоносным взглядом, после чего он усмехнулся, покачал головой и, с обреченным видом подняв два моих чемодана, потащил их вниз.
Мама ждала меня в коридоре. Она тоже была удивлена моей резкой смене имиджа, как и Минхёк. Должно быть, она была в ярости, но сказать ничего не решилась. Она лишь долго ворчала, увидев мою короткую стрижку, но скандал из этого раздувать не стала. А отец так со мной и не заговорил.
— Джун, почему ты так одета? На тебе, что, вещи Минхёка? — мама вскинула брови и посмотрела на меня строгим взглядом, как только я появилась в ее поле зрения. — Ты снова за старое? По-твоему, мне прошлого раза не хватило? И чем ты только думаешь?
— Мам, не начинай, — я закатила глаза, пропуская ее слова мимо ушей.
— Куда ты, вообще, собралась? Мы с отцом вроде не соглашались на твою стажировку, или я чего-то не помню? — мама хотела было сказать что-то еще, но ее прервал строгий голос отца, выглянувшего из кухни.
— Значит, для тебя мои слова уже ничего не значат? — сказал он таким ледяным тоном, от которого у меня мурашки по спине побежали. — Стала слишком самостоятельной, да? На родителей уже наплевала?
— Пап, я... — попыталась возразить я, но он меня перебил.
— Что это на тебе? Опять за старое? — он чуть повысил голос. — И, вообще, куда ты собралась? Кажется, я запретил тебе стажироваться.
— Пап...
— Немедленно разбирай вещи. Ты никуда не едешь! Я не потерплю к себе и своим словам такого отношения!
— Хватит! — теперь пришла моя очередь его перебивать. — Я поеду на стажировку, нравится тебе это или нет. Я не собираюсь делать то, что ты хочешь, потому что у меня есть свои собственные желания и мечты, и я хочу их осуществить.
— Я забочусь о твоем благополучии, а в ответ получаю вот это? — он обвел меня презирающим взглядом. — Такими темпами ты скатишься в самый низ и никогда ничего не добьешься.
— А чего ты добился? — парировала я, с вызовом глядя в его глаза. — Да, работаешь на престижной работе, у тебя примерная старшая дочь — гордость семьи, и послушная жена. Но счастлив ли ты? Ах, да, я забыла, твоя младшая дочь делает тебя самым несчастным человеком на свете. Она во всем виновата. Ну что ж, в семье не без уродов...
— Замолчи, дрянная девчонка! — рявкнул он, в одно мгновение оказавшись рядом со мной. В следующую секунду моя щека горела от пощечины, которой он меня одарил. Мама ахнула, прикрыв рот рукой, а Минхёк дернулся на месте, но сделать ничего не мог, отчего его лицо исказилось в гримасе отчаяния. — Я делал все для тебя, но ты предпочла танцульки приличной работе и карьере и еще смеешь меня в чем-то упрекать?
Я подняла на него полный ненависти и обиды взгляд, но говорить больше ничего не стала. Это вверх моего терпения. Он никогда не бил меня. Да, ругал, отчитывал, был на грани срыва, но он никогда не причинял мне физическую боль.
Я отвела взгляд и, развернувшись, направилась в сторону двери.
— Если ты сейчас уйдешь, учти, больше ты сюда не вернешься! — услышала я его голос за своей спиной. Я на секунду затормозила, все еще держа ладонь на горящей от боли щеке, но даже не обернулась. Простояв в тишине какое-то время, я продолжила свой путь к двери и вышла на улицу, опять же даже не обернувшись назад.
Я шла вниз по улице, позабыв обо всем. Щека все еще горела, но боли уже не чувствовалось. Гораздо острее ощущалась боль от осознания того, что твой родной отец буквально выжил тебя из дома. Должно быть, он ненавидит меня. Я могу его понять. Он желал лучшей дочери, такой, как Суён, но получил меня — неблагодарную девчонку, которая не ценит его своеобразной заботы, не понимает жизненных ценностей и гонится за неосуществимой мечтой.
Теперь у меня точно нет пути назад. Я не смогу вернуться домой, даже если захочу. Значит ли это, что мне придется притворяться парнем до конца своих дней? В любом случае это невозможно. Но зато сейчас у меня появилось еще больше причин на то, чтобы не только пройти стажировку, но и стать настоящим айдолом. Какая разница, как я выгляжу? Главное, чтобы отец и все те, кто когда-то считал меня бездарной, поняли, чего я стою на самом деле.
Через какое-то время меня догнал запыхавшийся Минхёк. Я даже не взглянула на него. Он остановил меня, дернув за плечо. Я с неодобрением уставилась на друга.
— Ты куда так рванула? — спросил он, тяжело вздохнув. Я не ответила. — Джун-а, ну ты как?
— А ты как думаешь? — горько усмехнулась я.
— Тебе не стоило так резко отвечать ему. Ты же знаешь своего отца, он воспринимает все в штыки.
— Ты здесь для того, чтобы сказать, какая я плохая? — я скептически выгнула бровь.
— Конечно, нет, — Мин улыбнулся и потрепал меня по волосам. — Знай, что бы ты ни сделала, я всегда буду на твоей стороне.
Я улыбнулась и обняла друга. Он всегда знал, как меня поддержать. Мне достаточно было того, чтобы он был рядом. Ведь кроме него, у меня никого не было. Остальным я была просто безразлична. Даже если мои родители и думали иначе, их отношение говорило об обратном.
До офиса мы ехали молча. Если честно, я очень волновалась и была вся взбудоражена перед предстоящей встречей со стаффом. Я чувствовала, что делаю огромный шаг, который может изменить всю мою жизнь. Если все пойдет так, как я задумала, я буду неимоверно счастлива. Главное, продержаться как можно дольше, чтобы меня не раскрыли и я смогла успеть усовершенствовать свои навыки до дебюта, если он, конечно, состоится. Об этом я еще толком не задумывалась. Сейчас главной целью для меня было благоприятно пройти стажировку и научиться чему-то новому, а если у меня это получится, то я, возможно, смогу начать сольную карьеру. В общем, все, на чем я сейчас была зациклена — это самосовершенствование. Я всегда считала, что нет предела совершенству, поэтому я собираюсь учиться до тех пор, пока не буду полностью удовлетворена собой.
Через полчаса мы с Минхёком уже стояли перед офисом, и я готовилась на длительное время распрощаться с другом. Признаться, мне было тяжело оставлять его, но я уже твердо решила, что должна сделать это ради себя и своей мечты, как бы трудно это ни было. Я знала, что у меня наверняка не будет ни одной свободной минуты для того, чтобы встретиться с ним, но я знала, что такие жертвы не напрасны. Минхёк оглядывала меня своим обычным внимательным взглядом, отчего мне на душе становилось ничуть не легче. Если честно, я была в какой-то степени рада покинуть родителей, которые из-за собственной гордости буквально отказались от родной дочери, а вот по Минхёку я точно буду скучать. В конце концов, мой друг был прав: чем-то иногда приходится жертвовать, в данном случае — непринужденной жизнью, к которой я так привыкла.
Минхёк улыбнулся и обнял меня.
— Не злись на родителей, — сказал он. — Я уверен, рано или поздно они поймут, что были не правы.
— Не поймут, Мин, — возразила я. — Будто ты сам не знаешь, какие они упертые. Отец так вообще меня до конца жизни не простит.
— Да хватит тебе, — Минхёк успокаивающе похлопал меня по спине. — Тебе все равно придется вернуться домой.
— Не думаю, что я хочу этого, — я отстранилась от друга и покачала головой.
Минхёк тяжело вздохнул и снова улыбнулся.
— Береги себя. Звони, как появится время. И постарайся продержаться дольше, чем одну неделю. Я надеюсь, у тебя все получится.
Я рассмеялась.
— Я буду скучать, — сказала я. — Надеюсь, мы скоро увидимся.
Последний раз взглянув на Мина, я взяла свои чемоданы и потащила их к остальным новоиспеченным стажерам, которые уже собрались в небольшую группу, дожидаясь опаздывающих.
Я улыбнулась уголками губ. Хотя я и осознавала, что ближайшее время я проведу в обличие парня, находясь в постоянном напряжении, я была рада и несказанно счастлива таким переменам в моей жизни. Поэтому я уверенно делала первый шаг навстречу новой жизни.