21 глава
Медсестра, послушав врача, вколола успокоительное Кислову, когда он сел везде кровати жены.
Бледная, но с ярким румянцем на щеках, Мишель лежала на постели.
Ваня перебирал в руках её холодные пальцы и шептал себе под нос извинения, от которых не становилось легче, пока успокоительное не начало действовать. Голова вновь начала пустеть, и только тело жены перед глазами возвращало его к мысли, для чего он тут, но вскоре бороться с препаратами перестало получаться и он просто смотрел на неё, ни о чем не думая.
Рита и Егор уже были в аэропорту и ждали свой рейс. Им хотелось поскорее добраться до друзей и узнать обо всём.
Ожидая самолёт, Рита вспоминала как первый раз полетела в Питер вместе с Мишель и Егором, а Ваня встречал их. Взглянув на своего парня, она увидела, что он был напряжен.
– Что случилось? — аккуратно положив руку на его плечо поинтересовалась блондинка.
– Да ничего, солнышко. — посмотрев на девушку, ответил Меленин сквозь улыбку. — Всё хорошо! Не переживай!
Забрав руку Маргариты со своего плеча, Егор начал перебирать ее пальцы, рассматривая новый маникюр.
Боря, когда вошёл в квартиру, услышал крики из кухни. Мать с отцом ругались в очередной раз. Он бы мог не обращаться на это внимание, но слова о том, что отец вновь загулял с какой то женщиной, вернули Хэнка в прошлое, когда он первый раз застукал Константина за изменой.
– Ты опять начал?! — резко войдя в кухню, начал ругаться юноша. — Ты опять изменяешь ей?! Ты же говорил, что больше не будешь! Чё ты за муж такой, уёбский?! Нельзя быть нормальным мужиком? Не изменять женщине, которая тебе детей родила?
– Ты с кем разговариваешь, щенок? — злость Хенкина старшего перешла на сына. — Забыл как я тебя от тюрьмы отмазывал всё время?! И Кислова твоего тоже?!
– Не кричи на ребёнка! — влезла в разговор Марина.
– Да какой это ребёнок, Марин, он убийца! Убийца! — по слогам произнёс последнее слово отец. — Этого уголовника малолетнего не то что сыном, его человеком назвать нельзя!
– А ты у нас весь из себя святой, да?! — впервые за долгое время повысила голос Хенкина. — Тебе может напомнить как ты под наркотой застрелил своего товарища, который хотел тебе помочь, или сам вспомнишь? А потом у вас случайно был доведён до самоубийства тот, кто вёл твоё дело. Я удивлена, что ты вообще на свободе, а не за решёткой, что уж говорить о том, что ты всё это время ментом этим работаешь!
Шок на лице Бориса невозможно передать словами. Он думал, что отец только спит с разными женщинами и взятки берёт, а он, оказывается, намного хуже, чем можно представить.
– Ну ты и.. Подонок, Константин Анатольевич! — подняв на отца глаза наполненные непониманием, выплюнула эти слова Хэнк. — Я то думал у меня нормальный батя, ну, подумаешь мамке изменяет и взятки берёт. Думал, что у Кислов отец говнюк, что мать его бросил, а там чёрт его знает, что ещё. А тут у меня за стенкой убийца, сука, живёт! У нас, видимо, людей мочить по наследству передаётся, да? Ты сразу скажи, чё ещё у нас по твоей линии передаётся, чтобы я был готов к этому и сразу знал как решить эту херню!
– Заткнись, сопляк! — сквозь зубы процедил Константин, приблизившись к сыну. — Ты вообще понимаешь с кем разговариваешь?
– С мудаком я разговариваю, ясно? — прошипел Боря, смотря в глаза отцу.
Резкий, звонкий хлопок на мгновение оглушил Борю. На его щеке остался красный след от ладони отца. Жжение на лице было неприятным, но терпимым.
Вылетев из кухни и начав обуваться, Хэнк приказал маме собирать вещи для переезда.
– Сыночек, ну куда же я перееду? Ты не переживай, со мной всё будет хорошо. Он меня не тронет! — успокаивала ребёнка Марина.
– Хватит мне лить в уши! Мам, он тебя уже избивает! — оттянув рукав халата матери, кричал Боря. — А дальше чё будет? Он тебя убьёт и скажет: – Инфаркт у неё случился.
– Она никуда не пойдёт! — влез в разговор Константин.
– Тебя никто не спрашивал! — заступался за маму Борис. — Мам, собирай вещи! Через пол часа приду, чтобы собранный чемодан и ты стояли вот тут!
С этими словами Боря вышел из квартиры, хлопнув дверью.
Павел с Ларисой уже приехали к пятиэтажке и поднялись на третий этаж, решив, что временно побудут в квартире детей, пока в их квартире живёт Влад.
Положив Алёшу на кровать к Ване и Мишель, они прошли на кухню и увидели как столе стоят две тарелки, на плите суп, а холодильник заполнен продуктами.
– Она была бы хорошей мамой. — ставя чайник, негромко произнесла Лариса. — Вон как старается для Алёшки.
– Давай не будем о грустном? — измученно ответил Павел, взглянув на жену. — Давай подумаем, чем будем завтра заниматься?
Не успела Лариса и слова сказать, как в дверь позвонили. Павел пошёл проверить кто там.
На пороге стоял Боря. Запаханный, весь красный и даже слова сказать не мог, так как пытался отдышаться.
Зуев, как нормальный человек, проводил Хенкина на кухню, дал стакан воды и усадил на стул, ожидая рассказа.
Долго ждать не пришлось. Буквально спустя минуту, Борис начал рассказывать. С запинками и передышками, но начал:
– Дядь Паш, работа нужна срочно! У меня там такое.. что, в общем, работа нужна и как можно скорее, чтобы уже сегодня деньги были! У вас есть такое? Пожалуйста, скажите, что есть! Вообще не важно что делать нужно, я на всё согласен.
– Ты расскажи, что случилось, а там я уже скажу, есть такое или нет. — спокойно отвечал Зуев, рассматривая лицо мальчика. Он заметил на щеке красный след, который пробивался сквозь румянец.
– Да там не важно.. — пытался отмахнуться юноша.
И только Боря хотел начать рассказывать свою историю, как входная дверь хлопнула. Это был Кислов, которого выгнали из больницы, за то, что начал приставать к врачам и медсёстрам с просьбой вылечить Мишель как можно скорее.
Лариса, выглянув из кухни, тяжело вздохнула и показала жестом вести себя тише.
Ваня, пройдя на кухню и увидев за столом друга с красным следом от ладони на щеке, сначала не понял что происходит, а потом вспомнил, как в полукилометре от больницы к нему прицепился злой как собака Хенкин и искал мудака-сына.
– Это тебе папаша прописал? — указывая на щёку, поинтересовался Киса и сел на стул.
– Он и мать избивает. — признался Хэнк, опустив глаза в пол. — Я сказал ей собирать вещи, чтобы переехала от него. Мне для этого деньги то нужны, дядь Паш. Я матери квартиру снять хочу. Симферополь я не потяну, но тут какую нибудь квартирку вполне возможно.
– Бедная Мариночка.. — с сочувствием произнесла Зуева, смотря нежным взглядом на Борю. — Паш, у нас же в доме один этаж сделан, давай мы туда с Ваней и Алёшкой, а Мариночку в эту квартиру. Ванечка, ты же не против?
– Ма, у меня сейчас других забот хватает. Мне всё равно куда приходить спать. — вяло ответил Кислов, даже не поворачиваясь в сторону матери.
– Хорошая идея! Она пока поживёт в этой квартире, а потом ты ей снимешь то, что посчитаешь нужным. — обращаясь к Боре, воскликнул Павел. — И работа.. работа, работа..
– У меня есть работа! — взбодрился Иван, вспомнив о только уволенной хостес. — Я Леру уволил, место пока свободно. Хочешь, поехали!
– Мать в Питер тащить? Она ж не согласится.. — замялся Боря. — А на две квартиры, я уверен, зарплаты мне не хватит.
– Скажешь, что там хорошо, безопасно и бла, бла, бла. Ты чё, первый раз ссышь родокам в уши? — с улыбкой до ушей, лепетал Кислов. — А там и развод, и новый папаша. Только мачеха у тебя появится быстрее, чем ты думаешь. Он же трахается со всеми подряд.
– Ваня! — строго воскликнула Зуева, хлопнув сына по плечу. — Может он изменится и они помирятся..
– Мама! — протяжно и сурово говорил Иван. — Люди не меняются! И такой мудила как Хенкин старший, если и будет меняться, то только в худшую сторону. Он же тёть Марину забьёт и скажет: – Инфаркт!
Лариса приняла слова сына и решила, что он говорит правду, к тому же Павел был полностью согласен с высказыванием Кисы.
Отправив ребят на машине за Хенкиной, Зуевы начали собираться. Собрали все вещи Алёши и Мишель и стали ждать, когда приедут мальчики и Марина. Лариса за это время успела сходить в ближайший магазин и купить тортик, чтобы принять гостью.
Рита и Егор уже сидели в самолёте и ждали вылет. Записав видеосообщение в чат с Кисловым, где говорила, что осталось всего ничего и они прилетят, она отключила телефон, пристегнула ремень и стала ждать взлёта, чтобы потом уснуть. Егор ждал прилёта, чтобы повидаться с друзьями, оставшимися в Коктебеле, ну и конечно же, чтобы вправить мозги Ване, который размахивает своими конечностями, не смотря куда.
Мишель пришла в сознание и лежала, смотря в потолок, обдумывая всё, что произошло. Она не хотела видеть мужа или кого-то из родных, понимая, что они будут спрашивать о том, о чем она говорить не хочет. Опустошение поселилось в ней. Слёзы от обиды и боли внутри скатывались по щекам на подушку и впитывались в белоснежную наволочку. Мысли о том, что произошло и при каких обстоятельствах, не давали покоя. Они крутились и заставляли её плакать всё сильнее.
В палату вошёл врач. Он понимал почему Мишель плачет и не хотел ей мешать, но осмотреть её должен был.
Проведя осмотр, он посочувствовал ей и уже хотел уходить, как Мишель остановила его.
– Можете, пожалуйста, пока никому не говорить, что я пришла в себя? — прерывисто шептала она, смотря красными глазами на доктора. — И если будут просить зайти и проведать, отказывать, мол, пока нельзя.
– Я постараюсь.. Но если ваш настырный муж опять ворвётся к вам в палату, я буду не виноват. — так же шепотом ответим врач. — Всего доброго.