16
- Янович, ты всегда появляешься, как мафиози, - рассмеялся Илья, который оказался уже на месте.
- Где мои дорожки кокаина, шлюхи и бухло? - крикнул мужчина, забегая во двор. - С моей памятью пенсионера я все равно ничего не вспомню утром завтра.
- Опа, это та журналистка? - спросил Мамай, поиграв бровями. - Хорошенькая.
Аня стояла в стороне, рассматривая цветы на клумбе, понимая, что ей тут немного, ладно, вообще не место: это не ее праздник, не ее компания. Девушка могла тусоваться с разными людьми просто зная: их она больше никогда не увидит - им останется только вспоминать о ней, искать или банально забыть - здесь же человек, с которым блондинка приехала, достанет ее из-под земли, даже из Ада: договорится с Сатаной, сто процентов.
- Тронете - получите по ебалу, - кивнул Мирон. - Я предупредил.
- Да все знают, что ты собственник и ревнивец, - хмыкнул Ваня, протянув руку Илье. - Привет. Только вот она, походу, еще не в курсе, какой ей пес благородных кровей с уличным воспитанием попался.
- Еще слово - я перегрызу тебе глотку, - улыбнулся Федоров, - Лично, енот.
- Ладно, счет равный, - согласился Евстигнеев, взглянув на друга, - Но это пока.
Тем временем к Киреевой, наблюдающей за этим подошла Женя, немного удивленная такой хрупкой комплекцией знакомой ее артиста, подходившей к описанию "боевой шиншилленок с щечками". На вид, конечно, она была немного стервозной, но ровно до того момента, как нее садилась божья коровка, а девушка расплывалась в улыбке, и на щеках не появлялись маленькие ямочки.
- Мирон описывал тебя немного иначе, - проговорила Муродшоева. - Я - Женя, наверное, тебе это ни о чем не скажет.
- Личный менеджер, - ответила девушка, - Я знаю. Меня зовут Аня. Очень приятно познакомиться.
- Взаимно, - кивнула она. - Каким ветром тебя прибило к крейсеру нашему в вольных водах русского рэпа?
- Ветром публицистики, - сказала блондинка, выпустив божью коровку, - Написала статью, а потом так вышло, что я здесь. Интересная у меня жизнь, соглашусь.
Какая-то эта Киреева оказалась слишком простой: либо Федорову удалось содрать с нее панцирь, либо сама решила снять его, оставив в своей квартирке в городе - вела она себя вполне спокойно, мило общаясь со всем составом агенства без особых ужимок и стеснения, как умела.
- Не хочешь пройтись на пруд, пока все разбирают комнаты? - спросил Мирон, подойдя к ней, сидящей на ступеньках.
- А я сплю на шезлонге, да? - усмехнулась Аня. - Я ведь все пропустила, наверное.
- Твоя комната на третьем этаже, самая дальняя, - ответил мужчина, - А вот я сплю на шезлонге.
- Можешь прийти ко мне на пол, - предложила девушка, - Я буду не против.
- Весьма великодушно, - заметил Федоров. - Так ты составишь мне компанию?
- Идем, - пожала плечами блондинка.
Она любила природу, наверное, с самого детства, потому что это было одно из тех мест, где ей выпадала редкая возможность побыть самой собой: без цепей социальных сетей, без решеток образа и без наручников цинизма - просто человеком, просто девушкой, которой, как часто говорила Кира, не хватало мужской заботы, руки и любви, хотя сама Аня утверждала обратное. Только маленькая девочка внутри пусть и не ждала принца, но мечтала о ком-то, кто будет выше, сильнее и сможет подмять под себя её характер и усмирить подростковый максимализм.
- Любишь гулять? - спросил Янович, снимая мастерку и завязывая на бедрах. - Я думал, ты только в телефоне можешь сидеть.
- Если тебя это как-то успокоит и умерит твой поток сарказма, то я себя чувствую комфортнее за экраном айфона, - она покрутила телефон, положив в карман, - За фильтрами в инсте, за ником в твиттере.
Они пришли на небольшой прудик в глубине леса. Пели птицы, в воде плескалась рыба, тихо шумел камыш на другом берегу, где квакали лягушки. Девушка подошла к подобию пляжа, сев на песок и уставившись на водную гладь.
- Для меня быть наедине с собой - роскошь, - выдохнула Киреева. - Вечно кто-то рядом, вечно кто-то мешает, вечно кто-то от меня что-то хочет.
- Аналогично, - пожал плечами он, сев рядом. - В наше время одиночество, скорее, не наказание, а привелегия.
Его друг - тот, кто ценит моменты, когда можно побыть одному - Мирону все равно нужен был человек, который просто не побоится понять его.
- У тебя четыре сестры, - начал мужчина. - Почему ты их называешь блядодинастией?
- У одной в двадцать два года уже есть маленький ребенок от другого мужчины, вторая залетела в двадцать, третью в восемнадцать выгнали из универа за прогулы и низкую успеваемость, а последней шестнадцать, и я понятия не имею, что с ней будет, - без особой радости в голосе проговорила Аня. - Мне не жаль ни одну из них, кроме самой младшей. У каждой была голова на плечах, когда она это все делала.
- А сколько ребенку? - спросил Федоров.
- Пять месяцев, - ответила девушка, - Он так ручки ко всем тянет, за пальцы хватает, что-то там мычит. Такой маленький, милый, беззубый.
- Ты любишь детей?
- Люблю, - кивнула блондинка, потупив взгляд.
- А хочешь ребенка?
- Хочу, - еще тише сказала Киреева.
- Тогда в чем проблема? - продолжил Янович. - Ты красивая, умная, в конце концов, с шикарной фигурой и умеешь готовить.
- С моим эго невероятно трудно ужиться, - проговорила она, - И ты это прекрасно знаешь. Поверь, никто долго не протянет.
А Мирон живучий. Его еще палками добивать придется.