Глава 3.
3 глава
Гоголь чуть ли не силком затащил Сигму в свою квартиру, убеждая, что страшнее злого Достоевского нет ничего и в скромной обители Коленьки нечего боятся.
- Учитель, у вас какой размер?- ещё в коридоре спросил Николай.
- Ноги? Тридцать седьмой,- быстро ответил Сигма, прижимая к груди свою сумку.
- Ой, какая маленькая лапка,- улыбнулся Коля.- Посмотрим, может сейчас что найду... Проходите пока на кухню. Гана не пугайтесь.
- Кого?...
- Ган- моя шиншилла. Пока меня дома нет, обычно он ползает по дому. И Дона тоже не бойтесь, он не клюётся. И да, он попугай,- Николай кивнул в сторону кухни, как бы приглашая туда Сигму. А сам полез на антресоли.
- Спасибо большое, Гоголь-кун, я крайне признателен тебе... А где родители? На работе?-
- Ну, как сказать? Батя сегодня вечером прилетает в Йокогаму. Если у вас нет дел, посидите у меня. Втроём будет как-то веселее. Дост-кун тоже обещал нагрянуть,- откликнулся Николай из глубин антресолей.
- Нет, нет, я пойду,- замялся Сигма. Вдруг он почувствовал, как что-то мягкое ткнулось в его ногу. Он опустил взгляд. На линолеуме сидела серебристо-серая шиншилла с глазками-бусинками.- Это и есть Ган? Очень милый.
- Прям как вы,- рассмеялся Гоголь. Поднялась пыль столбом. Он чихнул и свалился с табуретка. Рядом упала пара потёртых кроссовок.
Сигма наклонился над своим учеником. Длинные двухцветные волосы свешивались вниз, создавая на аккуратном личике игру света и тени. Только сейчас Николай заметил массивные сережки в ушах сенсея, похожие на акульи клыки. Внимательные глаза цвета разбавленного вина изучали пыльную моську Коленьки.
"А ты нисколько не поменялся со времён начальной школы...- подумал Гоголь.- Все так же подходишь на хрупкую девочку..."
А вслух сказал:
- Подождите немного, я умоюсь и переоденусь. Ган, кыш. Не мешай нашему гостю...
***
Сигма недоверчиво смотрел на красное месиво в тарелке. Вином или кровью ЭТО не пахло. Уже хорошо.
- Это борщ. Я сам варил,- пояснил Николай, бухнув в свою тарелку ком сметаны.- Вроде, уже почти одиннадцать лет в России не был. А борщик- это святое.
Раздался звонок в дверь. Николай молча сорвался с места. В три прыжка оказался в коридоре. Даже не глядя в глазок отпер дверь.
- Дооооост-куууууууууууууун!- раздался его счастливый вопль.
- Ты меня задушишь!- просипел Федор.- Кыш! Василий Афанасьевич ещё не приехал? Ну и на кой дьявол я так рано?...
- Заходи давай! Раздевайся!- гостеприимно предложил Николай.
Повисла тишина. Потом воздух разверз громкий хохот. Видимо, идиотские шутки были у хохла в крови... Оба прошли на кухню, Коля поставил перед Достоевским чашку чая и уселся сам, наблюдая за своими гостями.
- Федор-сан, вы очень дружны с Николаем-куном, да?- дрожащим голосом спросил Сигма.
- Ну, пожалуй, что да. Я знаю его большую часть его жизни,- пожал плечами Федя.- А вы? Давно знакомы с Осаму, скажем, или Накахарой?
- Эм... Да. Наверное,- чуть смутившись, ответил Сигма. Видя вопросительные взгляды, пояснил.- Не так давно я попал в катастрофу. Отделался легко- два перелома и амнезия. К сожалению, большую часть своей жизни я знаю лишь со слов врачей. Я так понимаю, Дазай и Чуя- мои близкие друзья, поскольку они оба знают обо мне практически все. И их номера забиты в моем телефоне.
- Во-о-о-от как,- протянул Федор, выразительно глядя на Николая.- Поня-я-я-я-я-ятно...
В комнате заиграла громкая музыка. Какая-то песня. Может, "Радио Тапок", а может и "Рамштайн". Сигма все ещё плохо различал многие вещи.
- Это батя звонит,- широко улыбнулся Николай, снова сорвавшись с места. Уже в зале он продолжил.- Алло? Да! Ух, нифига! Да? Ништяк! Да-да! А?... Оке-е-ей! Чао.
***
Василий Афанасьевич сидел рядом со своим сыном, положив ему руку на плечо. Те же белые волосы и светлая кожа. Только глаза оба зелёные. И тот же лукавый взгляд. Он внимательно изучал Сигму, ёрзающего на стуле.
- Одноклассник?- наконец спросил он.
- Неа. Изошник,- по-русски ответил Коля.
- Преподаватель этики и эстетики в старшей школе,- на всякий случай уточнил Сигма.
- Изошник,- кивнул Гоголь-старший.- Добре, добре...Федор Михайлович, вечер. Жив? И хорошо.
Федя вежливо улыбнулся, убрав с лица длинные темные пряди.
***
Посиделки затянулись до часа ночи...
Когда разомлевший Сигма и совершенно пьяный Федор наконец ушли, Коля грохнулся на свою кровать. Тусклым взглядом он пробежался по полке с фотографиями. Лишь на одной остановился. Младшая школа Йокогамы, первый год обучения. Коленька, обкорнанный под каре. С дурацким букетом в руках. И рядом тихий мышонок. С большими испуганными глазами цвета разбавленного вина. Уже тогда его двухцветные волосы доходили до локтей.
Да, Гоголь хорошо помнил Сигму. И то, как звал его своей звёздочкой. И даже обещал обязательно потом женится на нем. А потом... Сигма оказался вундеркиндом. Быстро ушел вперёд, оставив Николая недоумевать. Какая смешная штука судьба... Снова столкнула их. Но в каких обстоятельствах? Ведь звёздочка теперь педагог. И даже не помнит мальчика Миколку из началки. Он вообще ничего не помнит.
- Коль,- тихо раздалось в темноте.- Коль, ты ещё не спишь?
- Неа.
- Ты рад?
- Чему? Что ты приехал? Конечно рад.
- Нет. Что у вас такой милый учитель этики,- Василий в темноте улыбнулся, подчеркнув слово "милый".- Это ведь он, да? Тот самый мальчишка?
- Бать, если я гей и был когда-то в него влюблен...
- Ага! Ну-ка, иди сюда!- рассмеялся отец, встав.- У меня все равно режим в поездке сбился. Рассказывай, как и что.
- Батя, я его первый день вижу. Я ещё не знаю. Меня вполне устраивает тот факт, что все думают, что мне нравится Дост-кун. И вообще. Меня напрягает, что ты тоже гей. Лучше б ты злился.
- В Японии и не таким станешь,- пожал плечами Василий Афанасьевич. Определенно, после смерти жены он сильно изменился.