7.
— Ты серьёзно? — Ёнджун уставился на него с приподнятой бровью. — Ужин с родителями? Как в дораме?
— Это не смешно, — пробормотал Бомгю, теребя край рукава. — Я просто… хочу, чтобы они увидели, какой ты на самом деле. Не "хулиган", не образ, который они себе придумали. Просто… ты.
Ёнджун смотрел на него долго. Потом вздохнул, улыбнулся и мягко ткнул в лоб.
— Окей, умник. Ради тебя — хоть в клетку с тиграми.
Он пришёл в белой рубашке, без серёжек, волосы аккуратно уложены. Даже кроссовки — новые.
Когда Бомгю открыл дверь, он замер на секунду.
Ёнджун выглядел... почти скромно.
Но в глазах всё равно горело его привычное: "я не дам тебя в обиду".
— Мам, пап… это Чхве Ёнджун, — сказал Бомгю у входа. — Мой… парень.
Мама вышла первой. С улыбкой.
— Здравствуй, Ёнджун. Проходи, чувствуй себя как дома.
— Спасибо, — он вежливо поклонился.
Из-за её плеч появился отец.
Сдержанный взгляд. Напряжённая челюсть. Ни единой тени приветствия.
За столом Ёнджун старался. Он вёл себя уважительно, вежливо, поддерживал разговор, благодарил за еду. Мама активно участвовала, то подливая чай, то задавая вопросы.
Отец молчал.
До определённого момента.
— А что ты вообще умеешь, Чхве Ёнджун? — холодно спросил он, отложив палочки. — Кроме драк и прогулов?
Воздух сгустился.
— Пап, — тихо сказал Бомгю, положив руку на стол.
— Нет, мне интересно. У тебя есть планы на будущее? Или ты так и будешь таскать моего сына по задворкам и портить ему жизнь?
— Пап! — уже громче.
— Ты думаешь, он станет кем-то с тобой рядом? Это ты его влюбил, чтобы казаться лучше, чем есть на самом деле?
— Пап, пожалуйста… — Бомгю сжал ладони в кулаки.
Ёнджун хотел ответить, но мама опередила:
— Хватит, Ёнсу! — голос её дрожал от напряжения. — Он пришёл с добром. Он старался. А ты ведёшь себя, как будто хочешь разрушить всё, что построил твой сын.
— Потому что он разрушает себя сам! — рявкнул отец. — С этим парнем!
— Хватит!! — выкрикнул Бомгю, вставая из-за стола. — Хватит унижать его! Он… он лучше всех, кто когда-либо был рядом со мной! Он заботится, он рядом, он понимает! А ты… ты даже не дал ему шанса.
Отец тяжело вздохнул, сжал губы и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Громко захлопнул дверь в гостиную.
В комнате повисла мёртвая тишина.
Мама медленно подошла к Бомгю, сжала его плечо, но он не поднял головы.
Он стоял, закрыв лицо руками.
Плечи дрожали.
— Ён… прости… — прошептал он сквозь пальцы. — Я не думал, что всё будет так…
Ёнджун подошёл, аккуратно взял его ладони, убрал с лица и прошептал:
— Не извиняйся. Никогда не извиняйся за то, что выбрал меня.
Он нежно коснулся лба Бомгю.
— Я справлюсь. Я тебя не оставлю. Даже если твой папа захочет выставить меня за дверь — я сяду на пороге и буду ждать. Пока он не поймёт, что я здесь надолго.
Мама вытерла слезу.
— И, знаете… — сказала она, — я уверена, он всё поймёт. Просто… нужно время.
А в этот вечер, когда Бомгю и Ёнджун сидели вдвоём в его комнате, на полу, с чаем и остатками пирога, Бомгю снова взял карандаш.
И начал рисовать.
— Что теперь? — спросил Ёнджун, заглядывая через плечо.
— Нас. За этим столом.
Ты — рядом. Я — держу твою руку.
И мама улыбается.
— А твой папа?
Бомгю задумался.
— Нарисую его… рядом. В дверях. Он смотрит. Ещё не понял, как к нам относиться. Но не уходит.
— Значит, есть надежда? — тихо спросил Ёнджун.
— Есть. Ты — и есть моя надежда.