Глава 24.
В комнату зашла Кара и Ларри. Я сидела на своей кровати. Салли лежал на моей же кровати. Он гладил меня по спине. Я водила своей рукой ему по волосам. Я таяла от его прикосновений. Кожа с каждым разом покрывалась все большими волнами мурашек.
Он смотрел на меня, не сводя глаз.
-Что-то случилось?-Кара посмотрела на меня. Она была взволнована.
-Все просто отлично,- я искренне улыбнулась.
Они с Ларри ушли. Как только я услышала их голоса на улице, я встала с кровати и заперла дверь.
-Ты чего?-голубоволосый посмоирел на меня с волнением.
-Ну ты же у нас няшка-стесняшка,-я подперла щеки пальцами. Фишер взглянул на меня с еще большим удивлением.-Какой же ты все-таки тупенький, Дырявый.
-Ну так о чем ты?
-Реально не дошло?
-Нет.
-Сними протез.
-Так вот о чем ты,-он хлопнул себя по протезу в области лба.
-А ты о чем подумал?
-Ни о чем,-он с хитринкой потупил глаза.
Фу. Извращенец. Я кинулась на него. Он не ожидал этого. Я пыталась защекотать его.
Позже он все-таки снял протез. Я смотрела на полюбившиеся шрамы. Они были красивы и придавали голубоволосому какую-то особенность.
Шрамы украшали его. Хотя говорят, что шрамы украшают, но не душевные.
Когда ты ребенок, ты не понимаешь понятия "душевные шрамы". Но стоит чуть подрости, и все сразу становится понятным.
Фишер считал, что его шрамы-это наказание. За что, он так понять и не смог.
Каштановолосая сидела и пыталась понять, почему же Салли так не любит свое лицо. Оно же прекрасно. Или так считала только она?
Она приблизилась к его лицу и коснулась одного багрового пореза. Эти прикосновения вызывали прияитное ощущение в области сердца и живота. Девушка пыталась запомнить лицо любимого не только визуально, но и осязательно.
Она, как маленький ребенок, изучала каждый шрам. Так прошел час, полтора. Начало смеркаться. Быстро прошел ужин. Вечер прошел без особо опасных происшествий. Первый день в лагере был закончен.