Глава 36
– Они классные, а еще я как-то раз встретил Ричарда Шермана в нашей бургерной, он ел мою картошку фри.
Лиза получает еще несколько бонусных баллов. С минуту, а то и больше оба молчат. Лиза наверняка нервно ерзает. Ужасно хочется поскорее ее спасти. Я не свожу глаз с телефона. Жду, когда мне напишут, что я могу спускаться. Наконец отец прерывает молчание:
– Это замечательно. Это важно.
Я прямо вижу, как он улыбается. И я счастлива. Но мое счастье длится только секунду, до следующей папиной реплики:
– Лиза, я знаю: Ира кажется сильной. Но на самом деле она хрупкая. Она…
Ждать больше нельзя. Надо помешать этой бомбе взорваться. Я вприпрыжку спускаюсь по лестнице и на бегу кричу:
– Привет! О чем вы там, ребята, болтаете?
Лиза встает с дивана, чтобы меня обнять.
– Ни о чем, просто знакомимся, – отвечает папа.
– Вау! – произносит Лиза и смотрит на меня так, будто не может поверить, что я существую.
Забавно. Я ведь особенно не наряжалась. На мне футболка, джинсы и старенькие белые кеды. Правда, я причесалась и накрасилась, как показывала мне Ника . Видимо, дело в этом.
Широко улыбаясь, я беру стоящую в углу гитару. Она зачем-то просила, чтобы я ее взяла. Зачем – не знаю, но голос у него был такой веселый и такой взволнованный, что я не смогла сказать «нет». Свободной рукой обнимаю отца.
– Береги себя, ладно? – говорит папа.
– Люблю тебя сильно-пресильно, – киваю я.
Лиза протягивает моему отцу руку, тот ее жмет.
– Спасибо, что разрешили встречаться с Ирой, мистер Лазутчиков. Я буду о ней заботиться.
Когда мы уже собираемся уйти, отец нас окликает:
– Погодите! Дайте-ка я вас сфотографирую!
Я резко оборачиваюсь:
– Папа!
Но Лизу этот каприз как будто нисколько не смутил. Довольный тем, что может угодить моему отцу, он обнимает меня сзади и провозглашает:
– Примем позу «выпускник и выпускница»?
Я смеюсь. Папа держит фотоаппарат наготове:
– Снимаю!
Я вскидываю глаза на Лизу, а он глядит на меня. Мы улыбаемся друг другу, и в наших улыбках нет ни капли притворства. Загорается вспышка, мы убегаем.
Когда мы поднимаемся по ступеням станции, Лиза завязывает мне глаза. Интересно – для чего? Почему бы мне не смотреть нормально по сторонам?
– Я, вообще-то, знаю, где мы.
– Ты знаешь, где мы, но не знаешь зачем, – отвечает Лиза, ведя меня за руку.
Я мотаю головой:
– Надеюсь, ты не заставишь меня сегодня играть на перроне? А то в тот раз, когда мы с тобой встретились, было ужасно неловко…
Лиза смеется:
– Помню-помню. Разве я могу забыть кота, чье погребение ты собиралась организовывать?
Мы останавливаемся. Мои глаза снова открыты, и я вижу, что стою прямо перед окошком кассы. Фред с улыбкой протягивает мне два билета. Я перевожу взгляд с него на Лизу.
– Куда мы едем?
Лиза пожимает плечами и улыбается. Тогда я обращаюсь с тем же вопросом к Фреду. Он отвечает еще более энергичным пожатием плеч:
– Ничего не знаю.
– Ну, Фред… – упрашиваю я, состроив милое и невинное лицо.
– Даже не пытайся, – говорит он, изображая, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ. – Я нем как рыба.
Подходит поезд, который повезет нас навстречу приключениям, не знаю куда. Я так взволнована! Двери открываются, и кондуктор приветствует меня улыбкой до ушей. Раньше, когда я играла здесь на гитаре, мы с ним здоровались, но пассажиром я никогда не была.
– Все на борт! – командует он.
Мы с Лизой заходим. В вагоне почти пусто. Только мы, тусклый свет и стук колес. Лиза указывает мне на пустой ряд:
– Ваше место, мадемуазель.
Я опускаю гитару и проскальзываю к окну. Лиза садится напротив и начинает раскладывать на столике салфетки, бумажные тарелки и пластиковые приборы.
– Весь день ради этого пахал, – говорит он, доставая из рюкзака большой пакет еды из моего любимого китайского ресторана.
Я качаю головой. Подумать только: сколько ему пришлось хлопотать, чтобы устроить для меня этот идеальный ужин! Здесь все мое самое любимое: лапша ло-мейн, курица в апельсиновом соусе, жареный рис.
– Что это было? Ты достала китайскую еду из рюкзака? – смеюсь я. – Ты всегда носишь с собой горячие блюда?
– У нас романтический пикник, – поясняет Лиза, стараясь сохранять серьезное выражение лица, но это ей совершенно не удается. – Внести еду в поезд можно только в рюкзаке.
– Я раньше никогда не ездила на поезде, – говорю я.
– Я тоже.
– Серьезно?
Мне казалось, я одна такое ископаемое! Прикольно, что эта поездка для нас обоих первая. Мы «чокаемся» палочками и принимаемся за дело.
– Знаешь, о чем я часто думаю? – спрашивает Лиза, когда еда почти вся сметена. – Поразительно, что мы с детства живем рядом, но я ни разу не видела, как ты катаешься на велике или, например, продаешь лимонад. Я бы купил у тебя лимонаду!
Сердце мое замирает. О том, из-за чего мы до последнего времени не встречались, мне сейчас совсем не хочется говорить. Хочется просто наслаждаться этим ужином, этой поездкой, этим свиданием. Пусть все как можно дольше остается так, как есть. Но при расставании я ей обязательно скажу. Когда она высадит меня из машины перед дверью моего дома, я сразу выпалю: «У меня редкая болезнь: мне нельзя выходить на солнце. Именно поэтому я встречаюсь с тобой только поздно вечером. Надеюсь, это ничего не изменит в наших отношениях». Вот так. Раз – и все. Без тягомотины. Не могу себе представить, чтобы после этих слов Лиза с воплями убежала, оттолкнула меня или просто перестала со мной разговаривать. Мои опасения не должны оправдаться. Такой хороший человек не может струсить из-за какого-то дефекта ДНК. Ну а сейчас я говорю ей: