Оленёнок

Все решили пойти к Роме. Его дом был ближе, да и родителей не было.

Парни поочерёдно поддерживали меня, помогая идти. Я даже не следила за дорогой, слезы размывали вид.

                               ***

Стоило только зайти, как я подметила, что его дом чем-то схож с нашим. Такой же коридорчик с вешалкой и две комнаты. Только второго этажа не было. Да дома в принципе по планировке были очень похожи.

Рома провел нас в гостиную, усаживая меня на кресло, а после ушел за аптечкой, попутно стягивая куртку. Антон подкатил стеклянный столик.

Рука невыносимо болела. Пульсирующая боль акцентировала внимание только на себе. Сосредоточиться на чем-то ином было так сложно…

Рукав был разодран.

Вот и что я папе скажу? Не знаю, за что мне больше прилетит: за куртку или за то, что обманула их. Скорее за все вместе.

Антон и Бяша помогали мне снять куртку. Они медленно стягивали рукава, а я шипела от боли, кусая губы. Наполнитель присох к запекшейся крови и отдирать это было нереально.

      — Ай, больно! — хрипло выдохнула я.

      — Потерпи еще чуть-чуть, — успокаивал меня Антон.

      — Это еще не больно, на. Больно будет, когда Ромка спирт принесет.

Бяша прав.

Я не представляю, на сколько больно будет обрабатывать это… Я даже не хочу смотреть на состояние раны!

С горем пополам мы сняли куртку.

К этому времени уже подошел Рома, гремя баночками. Он сел на пол, напротив меня, и выжидающе посмотрел.

Протянув руку, положила ее на стол, я отвернулась. Так менее больно. Рома начал не спеша разглядывать руку, давая указания остальным. Сначала он стал по чуть-чуть выливать перекись водорода, промачивая полотенцем.

Неприятное ощущение от свежей, наверное, глубокой раны. Потом он начал не спеша водить по краям ваткой, пропитанной зелёнкой, будто кислоту вылили, так жжёт, мурашки аж по вискам прошлись.

Выкинув использованную ватку, Рома взял ещё одну. Я дёрнулась.

      — Терпи. Не за чем было лезть туда, — сосредоточенно говорил он.

      — Да я тебе… Ай! Твою жизнь спасла, неблагодарный.

      — Если бы вы туда не полезли, то этого бы всего не было. Но спасибо, — последнюю фразу он произнес с непонятной мне интонацией.

      — Да в любом раскладе он бы напал на вас. Даже если бы меня не было.

      — Если бы тебя не было, мы бы не пошли туда, — продолжал Рома, будто специально сильнее давя на рану.

      — Ай! Чтобы я тебе еще раз жизнь спасала, — обиженно заявила я, поглядев на проделанную работу. Антон отреза́л бинт, Рома следил за ним, все ещё сжимая мою руку.

      — Кстати, — влез в нашу перепалку Бяша. — а ты где так быстро реагировать и нападать научилась, на?

      — Честно, я не знаю. Я сделала это, не задумываясь. Вот просто делала.

      — Почему мы были у обрыва, и что ты хотела рассказать? — спросил меня Антон, как будто только понявший, что мы уже давно не у обрыва.

      — Ты же видел вид с обвала?

      — Краем глаза.

      — Короче, там есть село, за ним лес. Говорят, в нем обитают только птицы. В прочем, это меня туда и привело. В общем, начну издалека: мне приснился сон. С оленем и беркутом, — обстановка накалилась, даже Рома с Бяшей стали более внимательно меня слушать. — А еще сегодня ночью к нам приехала моя мама, которая числилась пропавшей. Родители сказали, что не рассчитывали встретиться больше, поэтому и придумали, что мама пропала, — в комнате царило молчание. — В этом сне звери хотели кого-то защитить, а после локация поменялась. Беркут начала убивать людей, а потом убили и ее. Утром мне мама рассказала историю про эту птицу. Связанную с тем самым лесом за обрывом. И вот туда меня и потянуло.

Я поморщилась от запаха спиртовых лекарств и вспомнила про записки. Секрет одной я разгадала.

«Тайга своих не тронет»

Это я что, не своя получается?

В голове сложился кусочек пазла.

      — Антон, ты же говорил, что на тебя напала птица, так?

      — Да, а какое это имеет отношение?

Я угадала.

Алису я не видела как минимум день и на меня пытались напасть два раза. Сегодня нападали не на Рому, на меня! Они знали, что я помогу? Но как — я сама этого не понимала. Почему меня Алиса тогда назвала Олененком, а сейчас от нее ничего не слышно?

Она ошиблась?

Она ошиблась.

После нашей последней встречи и начались нападения. На меня. Антона она кличет Зайчиком, а потом эта записка, тогда становится понятно, почему Олень не напал на Антона.

      — Прямое, Антон, прямое отношение. Записка. Недавно я нашла у себя на тумбочке записку. «Тайга своих не тронет», теперь понял? Олень поэтому не напал на тебя. Тебя Алиса кличет Зайчиком. Ну, а сегодня волки пытались убить не Рому, а меня.

Снова звенящая тишина. Хотя бы доля правды раскрыта. Она была совсем на поверхности.

Прервал эту тишину Ромка.

      — Почему ты так решила? Ну, что напали сегодня на тебя.

      — На меня нападали уже два раза. Да и эта записка… Это же очевидно. Но кто я? — логично, я человек. Но, а если забыть про человека? Если я не олененок, то кто? И почему меня хотят устранить?

      — Погоди-погоди, то есть, Алиса тебя перестала называть Олененком? — переспросил Антон.

      — До тебя как-то поздно доходит, — до них всех поздно доходит.

«— А мы не тут были рождены. Не тут наше место»

Тогда где?

      — Значит так, — скомандовал Рома, затягивая последний бантик у меня на руке. — мы сгоняем в тот лес сегодня ночью все вместе. С собой возьмите нож, мало ли какая херня. Держаться всем вместе. Ясно? — он встал, прибирая мусор.

А что нам даст эта прогулка?

Я не знаю, но хочется сходить. Что нас там будет ждать?