Долг крови

Склад на окраине Инчхона пах ржавчиной, морем и страхом. Минхо припарковал джип в тени, под разбитым козырьком, и три глубоких вдоха вправили его лицо в привычную, безразличную маску. Внутри, под лампами дневного света, гудевшими назойливым насекомым, уже ждали.

Банчан опирался о стол, заваленный картами и чертежами. Рядом, разбирая какой-то сложный механизм с видом скучающего хирурга, сидел Феликс. Хёнджин курил у открытой двери, выпуская клубы дыма в сырой ночной воздух.

- Опоздал на четыре минуты, - Банчан даже не поднял головы, сверяя что-то в блокноте.

- Пробки, - отрезал Минхо, сбрасывая куртку на стул. - Что за срочность?

- Дело по твоей же просьбе, - вступил Хёнджин, бросая окурок и притворяя дверь. Его взгляд скользнул по Минхо, острый, скальпельный. - Кредитор этого парня... Джисона. Мелочный паук, работает на «Краба». Не захочет просто так отпустить долг.

- Я говорил - уладить, а не анализировать, - холодно сказал Минхо. - Какие варианты?

Феликс наконец оторвался от механизма, его пальцы, испачканные машинным маслом, сложились в изящный замок.

- «Краб» слаб на логистике. У него две фуры с... деликатным грузом застряли на таможне в Пусане. Мы можем их вытащить. В обмен на долговую расписку. Эквивалент.

- Он не согласится, - покачал головой Банчан. - Это вопрос принципа. Если он спустит долг такому мелкому клиенту, потеряет лицо перед другими.

- Тогда заберём лицо, - тихо произнёс Минхо. В помещении стало тише. Даже гул ламп казался приглушённым. - Или то, что его заменяет. Скажи ему, Банчан, что если он тронет этого парня или продолжит давить, мы передадим его конкурентам маршруты его фур. Все. До последней.

Банчан медленно поднял глаза. В его взгляде читалось не столько неодобрение, сколько любопытство.

- Большой риск из-за одного официанта. Отец спросит о причинах.

- Отец спросит о результате. А результат будет. Долг закроется. - Минхо подошёл к столу, упёрся в него руками. - Сделай это.

Молчание. Потом Банчан кивнул, один раз, коротко.

- Хорошо. Действуй. Но будь готов к последствиям.

Феликс и Хёнджин обменялись быстрыми, ничего не значащими взглядами. Минхо игнорировал их. Он уже надевал куртку, когда телефон в кармане завибрировал. На экране - номер, от которого похолодела кровь. ОТЕЦ.

Он вышел на улицу, прежде чем ответить.

- Отец.

- Где ты? - Голос был спокойным, ровным, как поверхность озера перед бурей.

- В Инчхоне. Разбираюсь с одним вопросом.

- Оставь. Поезжай к отцу своего нового... друга. На улицу Чхондам, дом 14. Узнай всё о его долгах. Лично.

- Отец, я...

- Ты слишком эмоционально вовлечён, Минхо. Это слабость. Я позабочусь о твоей слабости сам. Поезжай. Узнай. Жду отчёта через час.

Связь прервалась. Минхо с силой стиснул телефон, пока пластик не затрещал. Он знал этот тон. Приказ, замаскированный под поручение. Испытание. Он сел в машину и рванул с места, оставляя за собой клубы дыма от шин.

---

Дом 14 по улице Чхондам был развалюхой, которая держалась на честном слове и плесени. Минхо, сменив кожаную куртку на простой тёмный пуховик, постучал в дверь. Ему открыл человек с глазами-щелками и перегаром, который был ощутим за метр.

- Чего надо? - прохрипел отец Джисона, Ким Тхэщик.

- Поговорить о долге. О долге вашего сына.

Человек попытался захлопнуть дверь, но Минхо упёрся в неё плечом, и дверь с визгом отскочила внутрь. Он вошёл, не спрашивая разрешения. В комнате был бардак и запах немытого тела.

- Вы кто такой? Коллектор? Я уже всё сказал вашему шефу - денег нет!

- Я не коллектор, - Минхо оглядел комнату, его взгляд скользнул по фотографии на комоде - там был молодой Джисон, лет десяти, с глазами, полными надежды, которую это место давно выжгло. - Я представляю интересы другой стороны. Стороны, которая может списать ваш долг.

Тхэщик фыркнул, плюхнулся на продавленный диван.

- Какая ещё сторона? Все вы, паразиты, одного поля ягоды. Хотите почку? Забирайте. Или печень. Всё равно от алкоголя уже ничего не осталось.

- Нам не нужны ваши органы, - Минхо оставался стоять. Он не хотел прикасаться ни к чему в этой комнате. - Нам нужна информация. И кое-что ещё. Долг вашего сына переходит к нам. Полностью.

- Берите! С превеликим удовольствием! - Старик махнул рукой. - Только его и забирайте, этого щенка. Всё равно не мой.

Минхо замер.

- Что?

Тхэщик злорадно усмехнулся, обнажив жёлтые зубы.

- Вы думали, я буду рыдать? Джисон - не мой сын. Его шлюха-мать нагуляла его где-то, пока я в командировках вкалывал. Принесла в подоле. А потом сдохла, оставив его на меня. Так что берите его. Забирайте с глаз долой. Он мне не сын. И никогда им не был.

В груди у Минхо что-то оборвалось и упало в ледяную бездну. Он смотрел на этого человека, на его перекошенное злобой и пьянством лицо, и понимал, что тот говорит правду. Горькую, уродливую, но правду. Джисон был для него чужим. Ошибкой. Обузой.

- Он ничего для вас не значит? - тихо спросил Минхо, и в его голосе впервые за вечер прокралась нить чего-то настоящего.

- Значит! Значит - долги, проблемы и позор! - Тхэщик вскочил, тыча в воздух грязным пальцем. - Так что забирайте свою игрушку и оставьте меня в покое!

Минхо больше нечего было здесь делать. Он развернулся и вышел, не закрывая дверь. Холодный воздух ударил в лицо, но внутри было ещё холоднее. Он сел в машину, долго смотрел на трясущиеся руки на руле. Потом набрал номер.

«Иногда самое страшное предательство - не удар в спину, а равнодушие тех, кто должен был защищать».

- Отец. Всё выяснил. Долг реален. Отец... отрёкся от него. Говорит, Джисон не его сын.

На том конце провода повисла пауза. Потом раздался низкий, довольный смешок.

- Идеально. Значит, он никчейный. Бесхозный. Ты слышал его пожелание, сынок? «Забирайте свою игрушку». - Голос отца стал сладким, ядовитым. - Что ж, я никогда не отказываюсь от подарков. Оформи всё юридически чисто. Расписку о передаче долга и... опекунства, что ли. Забери мальчика. Сегодня же. Он твой теперь. Позаботься о своей новой игрушке, Минхо. И помни: игрушки существуют, чтобы радовать хозяина. Если перестанут - их ломают.

Минхо не ответил. Он просто положил трубку, уронив голову на руль. Давление за глазами было невыносимым. Он думал о дружбе. О доверии в глазах Джисона за чашкой кофе. А теперь он должен был превратить это в сделку. В собственность.

«Прости, - снова подумал он, но на этот раз слова казались пустыми, лишёнными смысла. - Но в этом мире всё имеет цену. Даже люди».

---

Джисон вышел из кофейни, застегивая на себе самый тёплый пиджак. Разговор с Минхо и обещание помощи согревали изнутри, словно глоток хорошего виски. Он шагал быстро, стараясь не думать о мрачном переулке, который отделял его от дома.

Он не услышал шагов сзади. Только резкий звук зажигалки, чиркнувшей прямо у его уха. Потом тряпичная салфетка, пахнущая чем-то сладким и приторным, вжалась ему в лицо. Он вскрикнул, но звук потерялся в ткани. Мир заплясал, поплыл, затемнился. Последнее, что он успел увидеть, - тёмный фургон, распахнутые двери и силуэт человека с невозмутимым, каменным лицом, которое он, в бреду, с чем-то перепутал. С лицом таксиста, который иногда заезжал в их кафе.

Очнулся он от толчка. Его выгрузили на что-то мягкое - ковёр. Голова раскалывалась, во рту стоял мерзкий химический привкус. Он попытался встать, но руки и ноги не слушались.

- Не дёргайся. Действие релаксанта ещё не прошло.

Голос был знакомым. Невозможно знакомым. Джисон заставил глаза сфокусироваться.

Он сидел посреди огромной, почти пустой гостиной в стиле лофт. Высокие потолки, бетонные стены, панорамные окна, за которыми горел ночной Сеул. И перед ним, в кресле из тёмной кожи, сидел Минхо. Но не тот Минхо, которого он знал. Этот был одет в идеально сидящий чёрный костюм, его поза была расслабленной, но властной, а во взгляде не осталось ни капли прежнего тепла. Только холодная, отстранённая оценка.

- М... Минхо? - прохрипел Джисон. - Что... что происходит? Где я?

- Ты у меня дома, Джисон, - голос Минхо был ровным, металлическим. - И касаемо того, что происходит... Твой отец, вернее, человек, которого ты считал отцом, продал тебя. Продал твой долг. А вместе с ним и тебя самого. Мне.

Слова доходили до сознания медленно, как нож, проникающий сквозь слои ваты. Продал. Долг. Мне.

- Это... шутка? - слабо выдохнул Джисон. - Мин, это несмешно...

- Я не шучу. - Минхо встал, подошёл к нему. Его тень накрыла Джисона. - Меня зовут Ли Минхо. Я сын Ли Донъука, главы определённой... деловой организации. Тот долг, что висел на твоём так называемом отце, теперь наш. А раз он отрёкся от тебя, заявив, что ты не его кровь, то и ты перешёл в нашу собственность. В мою собственность. Юридически всё оформлено, можешь не беспокоиться.

Каждое слово било, как молоток по гвоздю, вбивая жуткую реальность в его мозг. Мафия. Собственность. Минхо.

- Нет... - зашептал Джисон, отползая по ковру. - Нет, ты не мог... Мы же друзья...

- Дружба - это роскошь, которую не все могут себе позволить, - Минхо наклонился, его пальцы вцепились в подбородок Джисона, заставляя того смотреть вверх. В эти тёмные, ничего не выражающие глаза. - Ты думал, я просто так покупал тебе кофе? Слушал твои стишки? Я присматривался. Оценивал. Ты оказался... интересным.

Джисон попытался вырваться, но его тело всё ещё плохо слушалось. По щекам текли горячие, беспомощные слёзы.

- Зачем?.. Зачем ты это сделал?

Минхо отпустил его, выпрямился. Он отвернулся, глядя в окно на город.

- Потому что могу. Потому что в мире, где правят долги и сила, такие, как ты, либо становятся добычей, либо собственностью. Я предпочёл второе. - Он обернулся, и в его взгляде на миг мелькнуло что-то сложное, почти человеческое, но тут же погасло. - Ты будешь жить здесь. Соблюдать мои правила. Не пытайся убежать - это бессмысленно и больно. Не пытайся связаться с прошлым - его для тебя больше нет.

Джисон сжался в комок, охваченный ужасом, стыдом и предательством. Всё рухнуло. Вся его жизнь, все иллюзии. Друг, единственный свет, оказался тюремщиком. Похитителем.

- Я тебя ненавижу, - выдохнул он, и в этих словах была вся разбитая вера мира.

Минхо вздрогнул, почти незаметно. Потом кивнул, будто приняв к сведению погодный прогноз.

- Ненависть - это приемлемо. Это хоть что-то. Со временем научишься другим чувствам. Более... полезным. - Он сделал шаг к двери. - Комната для тебя на втором этаже. Завтра с тобой побеседует Банчан об условиях. А сейчас... добро пожаловать домой, Джисон.

Он вышел, тихо закрыв дверь. Джисон услышал щелчок замка. Не громкий, но окончательный. Звук клетки.

Он остался один посреди огромного, холодного пространства, которое должно было стать его домом. Его тюрьмой. Он обхватил голову руками, стараясь заглушить рыдания, которые рвались наружу. Снаружи, за стеклом, жил город. Его прежняя жизнь. Кофейня, долги, бедность - всё это теперь казалось потерянным раем по сравнению с этим красивым, страшным адом.

А за дверью, прислонившись лбом к холодному металлу косяка, стоял Минхо. Его лицо, наконец, в пустом коридоре исказила гримаса боли и отвращения - к себе, к отцу, к этому миру. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, оставив на коже красные полумесяцы.

- Моя игрушка, - прошептал он в тишину. - Моя собственность. Моя вина.

И где-то в глубине души, под слоями льда и расчёта, кричала маленькая, загнанная часть его самого, которая всё ещё помнила вкус того кофе и звук искреннего смеха. Та часть, которая понимала, что только что сломал то, что никогда уже не починить.

Но было поздно. Игры начались. И Джисон был теперь пешкой на его доске. Пешкой, которую он должен был защищать от всех, включая самого себя. Ценой всего.