Долг крови

Джисон проснулся от того, что солнце бьющимся лучом упало ему прямо в глаза. Он лежал на спине, сбив с себя одеяло. На мгновение, в сладком забытье полудрёма, он подумал, что это его комната, его старая узкая кровать. Потом запах ударил в нос — не затхлость и плесень, а чистый, холодный воздух с лёгкими нотами сандала и дорогого стирального порошка. И чужое, просторное пространство вокруг.

Он резко сел. Сердце заколотилось, но уже не так бешено, как вчера. Больше похоже на глухой, привычный удар по наковальне — вот оно, напоминание.

В комнате не было никого. С другой стороны огромной кровади простыня была смята. Джисон услышал лёгкий шум воды за закрытой дверью ванной, потом её щелчок. Вышел Минхо.

Он был уже одет — тёмные, идеально сидящие брюки, простая серая футболка, подчёркивающая рельеф мышц. Волосы были слегка влажными, лицо свежим, безразличным. Он выглядел как картинка из журнала о роскошной жизни. Ничто в нём не напоминало о ночном разговоре, об объятии, о шёпоте в темноте.

— Проснулся, — констатировал Минхо, даже не глядя на него, поправляя на запястье дорогие часы. — Вставай. Завтрак через пятнадцать минут.

Его тон был ровным, деловым. Будто между ними не было ни предательства, ни паники, ни странной близости в одной постели. Будто Джисон был просто новым предметом мебели, к которому нужно привыкнуть.

Джисон молча слез с кровати, почувствовав, как подошвы ног упираются в мягкий, глубокий ворс ковра. Он прошёл в указанную вчера ванную, умылся ледяной водой, стараясь не встречаться с собственным взглядом в зеркале. Тот парень с синяками под глазами и пустым взором был ему незнаком.

На кухне уже стояли два прибора на барной стойке. Простая еда: омлет с овощами, тосты, свежевыжатый апельсиновый сок. Всё идеально приготовленное, но бездушное. Минхо ел молча, быстро, эффективно, читая что-то на планшете. Джисон ковырял вилкой в тарелке, заставляя себя проглатывать куски, которые казались безвкусным картоном.

«Иногда самый сытный завтрак — тот, что ты ешь в клетке, даже не помня его вкуса».

Не успели они закончить, как прозвучал низкий, продолжительный звонок домофона. Минхо взглянул на экран, кивнул про себя и нажал кнопку. Через минуту в пентхаус вошёл Банчан.

Он был одет в чёрную водолазку и такие же чёрные брюки, его взгляд, спокойный и всевидящий, сразу нашёл Джисона. Банчан окинул его оценивающим взглядом, будто проверяя товар на брак, и слегка, едва заметно кивнул Минхо.

— Он уже ознакомлен с ситуацией? — спросил Банчан, его голос был низким, бархатистым, но в нём чувствовалась сталь.

— В общих чертах, — ответил Минхо, отодвигая тарелку. — Джисон, это Банчан. Он объяснит тебе правила.

Банчан подошёл ближе, но не сел. Он стоял, скрестив руки на груди, и его присутствие заполнило собой всё пространство кухни.

— Правила просты, — начал он, глядя прямо на Джисона. — Ты живёшь здесь. Это твой единственный адрес. Ты не выходишь за пределы дома или обозначенных зон без сопровождения Минхо или кого-то из нас. Ты не пытаешься связаться с прошлым: ни с кафе, ни с «отцом», ни с кем бы то ни было из твоей прежней жизни. Для них ты исчез. Твои старые документы аннулированы. Будут оформлены новые. Ты не задаёшь вопросов о делах Минхо или нашей организации. То, что ты увидишь или услышишь, остаётся здесь. Нарушение любого из этих правил повлечёт последствия. Тебе понятно?

Джисон сглотнул. Его голос прозвучал хрипло.
—А если я… откажусь?

Банчан не улыбнулся. Его взгляд стал ещё холоднее.
—Ты уже не имеешь права отказываться. Твоё согласие было получено в момент подписания документов о передаче долга. Ты — имущество. А имущество не имеет права голоса. Оно имеет право на содержание и обязанность подчиняться. Всё.

Слова были как удары хлыста. Джисон опустил глаза, сжав кулаки под столешницей.

— Кроме того, — продолжил Банчан, — сегодня ты познакомишься с остальными. Они часть окружения Минхо. Ты будешь видеть их регулярно. От тебя требуется базовое уважение и молчание.

Как по команде, раздался ещё один звонок. И затем, в течение следующих двадцати минут, пентхаус наполнился людьми.

Первым пришёл Сынмин — невысокий, с острым, умным лицом и в очках в тонкой оправе. Он кивнул Джисону, сел за стол с ноутбуком и погрузился в какие-то графики, изредка бросая на нового «жильца» быстрые, аналитические взгляды.

За ним — Чонин. Молодой, с открытым лицом, но глазами, которые видели слишком много. Он вежливо поздоровался, представился просто «Чонин», затем прошёл к Минхо и они тихо о чём-то поговорили, после чего Чонин занял позицию у окна, откуда был виден вход в здание, и замер в расслабленной, но готовой к мгновенному действию позе.

Потом появились Феликс и Хёнджин почти одновременно. Феликс вошёл бесшумно, в чёрном худи с капюшоном, натянутом на голову. Его светлые волосы выбивались из-под ткани, а необычные глаза встретились с взглядом Джисона на секунду — в них не было ни вражды, ни любопытства, просто констатация факта. Он направился к стереосистеме и, надев наушники, отгородился от всех.

Хёнджин был его полной противоположностью. Высокий, с длинными тёмными волосами, собранными в хвост, и пронзительным, насмешливым взглядом. Он пристально, не скрывая интереса, осмотрел Джисона с ног до головы, усмехнулся уголком губ и бросил Минхо:
—Ну что, пёсик уже освоился?

Минхо лишь бросил на него предупреждающий взгляд. Хёнджин поднял руки в шутливой сдаче и развалился на диване, доставая сигарету, но, поймав взгляд Банчана, с досадой убрал её обратно.

Последним ворвался Чанбин. Он вошёл не через дверь, а с террасы, широко распахнув стеклянную панель. На нём была спортивная форма, он был мокрый от пота, дышал тяжело, но энергично. Его взгляд, острый и дикий, сразу нашел Джисона.
—О, так это он! — Чанбин широко улыбнулся, но в улыбке не было тепла, только любопытство хищника. — Привет, малыш. Надеюсь, не доставляешь проблем Минхо.

Джисон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Каждый из них был разным, но все источали одну и ту же ауру — опасность, силу и абсолютную лояльность Минхо. Он был среди них чужим, слабым звеном. Игрушкой, как сказал тот голос по телефону.

Знакомства на этом закончились. Никто не пытался с ним заговорить. Каждый занимался своим делом, создавая вокруг Джисона кольцо молчаливого, но ощутимого присутствия. Он сидел на своём стуле, словно экспонат в музее странных и страшных существ.

— Ладно, — нарушил тишину Минхо. — Достаточно. Все свободны. Сынмин, подготовь документы. Чонин, на связи. Остальные — по делам.

Команда разошлась так же быстро, как и собралась, оставив после себя лишь лёгкий запах дорогого парфюма, сигарет и напряжения.

Минхо подошёл к Джисону.
—Идём.

— Куда? — спросил Джисон, почти не надеясь на ответ.

— Покупки. Тебе нужно кое-что.

Они спустились в подземный гараж, где кроме чёрного джипа Минхо стояло ещё несколько машин — все дорогие, все тёмных цветов. Минхо сел за руль внедорожника, Джисон — на пассажирское сиденье. Машина тронулась, выехала в поток. Джисон смотрел на знакомые улицы, которые теперь казались чужими. Он был в своей-не своей жизни, за стеклом машины, за стеклом новой реальности.

Они приехали в большой, но неброский бутик в тихом районе. Продавцы узнали Минхо, почтительно склонились и оставили их одних. Минхо быстро, без лишних слов, выбрал несколько комплектов одежды — простые, качественные вещи в тёмных тонах: джинсы, брюки, футболки, свитера, нижнее бельё, носки, тёплую куртку. Всё снимал с вешалок и складывал в корзину, лишь изредка бросая взгляд на Джисона, сверяя размер на глаз. Он ни разу не спросил его мнения.

Потом был магазин электроники. Минхо купил новейший смартфон, положил его в коробку, не вскрывая.
—Это твой, — сказал он уже в машине, протягивая коробку. — В нём один номер. Мой. И несколько других — Банчана, Чонина (на экстренный случай). Никаких соцсетей из прошлого. Никаких старых контактов. Ты можешь слушать музыку, смотреть фильмы, читать. Всё, чем пользовался раньше в развлекательных целях, разрешено. Но помни: всё, что ты делаешь на этом телефоне, я вижу.

Он сказал это так просто, будто сообщал прогноз погоды. Джисон взял коробку, чувствуя, как холодный пластик жжёт ему ладони.

Последней остановкой был канцелярский магазин. Минхо выбрал несколько толстых тетрадей в твёрдых переплётах, набор дорогих ручек, пачку простых карандашей.
—Ты говорил, пишешь стихи. Пиши. Это не запрещено.

Это была первая, крошечная уступка. Крошечный островок чего-то человеческого в этом абсурде. Джисон лишь кивнул, прижимая к груди тетради.

По возвращении в пентхаус Минхо разложил покупки на диване в гостиной. Потом достал из кармана небольшую коробочку. В ней лежал браслет — изящный, из матового чёрного титана, выглядевший как дорогой аксессуар.
—Дай руку, — приказал Минхо.

Джисон медленно протянул левую руку. Минхо взял его за запястье. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми. Он закрепил браслет. Защёлка сработала с тихим, но окончательным щелчком. Он сидел идеально, не сдавливая, но и не болтаясь.
—Это не просто украшение, — тихо сказал Минхо, не отпуская его руку. — В нём GPS-трекер. И датчик сердцебиения. Я всегда буду знать, где ты. И в каком ты состоянии. Если ты попытаешься его снять или сломать… не пытайся. И если ты окажешься вне разрешённой зоны без сопровождения, это вызовет тревогу. Ты понял?

Джисон смотрел на браслет. На этот элегантный, технологичный ошейник. Символ того, чем он стал. Собственностью. Вещью с жучком.
—Понял, — прошептал он.

Минхо наконец отпустил его руку. Он стоял рядом, глядя на него, и в его глазах снова промелькнуло что-то сложное, противоречивое.
—Это для твоей же безопасности, — сказал он, и это прозвучало почти как оправдание, тут же заглушённое холодом в голосе. — Теперь иди, разложи свои вещи. Комната через зал от моей. Твоя.

Джисон собрал покупки и пошёл куда ему указали, чувствуя на запястье холодный вес браслета, а на себе — тяжёлый взгляд Минхо, провожавший его.

---

Тем временем, в другом конце города, в старом, невзрачном офисе над авторемонтной мастерской, собрались другие люди. Воздух здесь был густым от табачного дыма и запаха дешёвого кофе. На столе лежали размытые фотографии, сделанные длиннофокусным объективом. На них: Минхо, выходящий из своего дома, Минхо, ведущий в бутик бледного, испуганного парня с большими глазами.

Один из мужчин, с шрамом через бровь и жёстким, как гранит, лицом, ткнул пальцем в изображение Джисона.
—Кто этот щенок? Новая пассивая Минхо?

— Гораздо интереснее, — ответил другой, листая файл на планшете. — По нашим данным, его «приобрели» совсем недавно. Оформили как возмещение долга. Полный ноль. Официант, отец-алкаш, никаких связей. Идеальная мишень.

Мужчина со шрамом усмехнулся, обнажив золотой зуб.
—Идеальная, говоришь? Ли Донъук слишком возомнил о себе. Думает, может просто подбирать на улице щенков и делать их своими любимчиками? Это слабость. А слабость нужно наказывать.

Он поднял взгляд на своих людей, собравшихся вокруг стола. Их лица были напряжены, глаза — жаждущими действий.
—Мы заберём мальчика. Быстро, тихо. На территории нейтральной. Узнаем у него всё, что можно, о распорядке дня Минхо, о мерах безопасности в его логове. А потом… — он сделал выразительную паузу, проводя пальцем по горлу. — Отошлём обратно Минхо по частям. Пусть знает, что происходит, когда теряешь бдительность из-за какой-то красивой игрушки.

В комнате повисло зловещее, довольно молчание. План был прост, жесток и эффективен. Ударить по тому, кого Минхо, по всей видимости, начал считать своей собственностью. Ударить, чтобы вызвать боль, панику, ошибку.

— Когда? — спросил один из младших.

— Скоро, — ответил человек со шрамом, зажигая сигарету. — Следите за ними. Выждите момент, когда щенок будет один или с минимальной охраной. И тогда… хватайте. Пусть Ли Минхо узнает, каково это — когда у тебя отнимают твою новую игрушку. Пока он плачет над обрезками, мы ударим по его делам. Решение принято.

Приказ был отдан. Шестерёнки чужой ненависти пришли в движение. И пока Джисон раскладывал в своём новом, просторном шкафу чужую одежду и гладил пальцами обложку чистой тетради, над ним уже сгущалась тень, о которой он даже не подозревал. Тень, которая считала его не человеком, не жертвой, а просто инструментом для того, чтобы причинить боль его новому хозяину.

Он был пешкой в игре, о правилах которой даже не догадывался. И опасность приближалась не только изнутри его золотой клетки, но и извне, из враждебной, беспощадной тьмы.