прощение
За спиной Гоголя, в тени коридора, притаилась Комаке. Она наблюдала, как Гоголь безрассудно выпускает Достоевского из заточения, как его любовь ослепляет его, делая марионеткой в ее руках. Её губы тронула едва заметная, хищная улыбка.
Она знала, что Достоевский – ходячая бомба, смертельно опасный противник. Но она не боялась. Она собиралась использовать его, как пешку в своей сложной игре.
Она дождалась, пока Гоголь уйдет, и тихо проскользнула в камеру. Достоевский, изможденный и грязный, сидел на полу, опираясь спиной о стену. Он смотрел на нее с холодной, изучающей насмешкой.
"Что тебе нужно?" - спросил он, его голос был хриплым и слабым.
Комаке присела перед ним на корточки. "Я хочу помочь тебе," - сказала она.
Достоевский усмехнулся. "Помочь? Ты? Ты – игрушка Гоголя, его марионетка. Не смеши меня."
"Ты ошибаешься," - ответила Комаке. "Я играю свою игру. И сейчас мне нужен союзник."
Она подошла к нему ближе и прошептала: "Гоголь превратил тебя в женщину. Ты знаешь, как это обратить?"
Достоевский нахмурился. "Это невозможно," - сказал он. "Эта способность основана на искажении реальности. Обратного пути нет."
"Все возможно, - возразила Комаке. "Если знать, как."
Она достала из кармана небольшую бутылку с водкой. "Выпей это," - сказала она. "Это поможет тебе."
Достоевский колебался. Он знал, что нельзя доверять Комаке. Но он отчаянно хотел вернуть свой прежний облик.
"Что в этом?" - спросил он.
"Небольшая доза яда," - ответила Комаке. "Он ослабит Гоголя в тебе. Позволит тебе снова стать собой."
Достоевский понимал, что она лжет. Яд был не для ослабления Гоголя, а для чего-то другого. Но он все равно принял бутылку. Ему нечего было терять.
Он выпил водку одним глотком. Жидкость обожгла ему горло, вызвав приступ кашля. Комаке ждала, молча наблюдая за ним.
Спустя несколько часов Достоевский проснулся в незнакомой комнате. Он лежал на мягкой кровати, накрытый шелковым одеялом. В комнате было зеркало. Он подошел к нему и посмотрел на свое отражение.
Он снова стал собой! Стройный, худощавый мужчина с темными, пронзительными глазами. Он победил!
Но его радость была недолгой. Внезапно, он почувствовал сильный удар по голове. Он потерял сознание и упал на пол.
Когда Достоевский пришел в себя, он снова был в подземелье. Но это был уже не тот подвал, в котором он провел последние дни. Это место было хуже, темнее, страшнее. Он был прикован цепями к стене, его ноги не касались земли. Он висел в пустоте, словно распятый.
В подземелье вошли Гоголь и Комаке. Гоголь был бледным и испуганным, Комаке – спокойной и собранной.
Гоголь подошел к Достоевскому и посмотрел ему в глаза. "Прости меня, Федя," - прошептал он. "Я был не прав…"
"Бог простит, и я прощаю," - ответил Достоевский.
Комаке улыбнулась. Она знала, что ее план сработал. Она заставила Гоголя признать свою ошибку. Она очистила его душу.
Она подошла к Гоголю и взяла его за руку. "Пойдем," - сказала она. "Нам здесь больше нечего делать."
Гоголь посмотрел на Достоевского в последний раз, затем обнял Комаке и поцеловал ее. Они удалились из подземелья, оставив Достоевского одного в темноте.
Комаке исполнила то, что задумала. Она была хладнокровна и расчетлива, но при этом справедлива. Она заставила Гоголя осознать свою вину и отпустить Достоевского. Но что она собиралась делать дальше? Какова была ее настоящая цель? Это оставалось загадкой.
А Достоевский? Он висел в подземелье, прикованный к цепи, но его взгляд был полон надежды. Он знал, что это еще не конец. Он был уверен, что его ждет великое будущее. Он просто должен был дождаться своего часа. Он будет терпеливо ждать своего шанса.