Он назвал его твоим именем (Хёнликсы)

- Феликс, иди кушать! - позвал Хёнджин, как обычно стоя у плиты.

На кухню почти сразу забежал маленький комочек счастья Хвана. Пятилетний Феликс, растрёпанный после своих утренних приключений, забрался на стул и принялся за еду, едва дождавшись, пока отец поставит перед ним тарелку.

- Не торопись, - привычно напомнил Хёнджин - Ты никуда не опаздываешь.

Феликс только кивнул, продолжая есть.
Хёнджин улыбнулся, наклонился к сыну и оставил лёгкий поцелуй на его лбу.

- Приятного аппетита, малыш.

- Спасибо, папа.

Этого короткого ответа было достаточно, чтобы на лице Хёнджина появилась тёплая улыбка. Он убрал с плиты посуду, вытер руки полотенцем и направился в свой кабинет. Работа никуда не исчезла даже дома его ждали документы, звонки и несколько вопросов, которые требовали его внимания.

Однако, проходя по коридору, Хёнджин невольно замедлил шаг, дом был пустым. Давно пустым.
Джуён здесь больше не жила.

Прошло уже несколько лет с тех пор, как она ушла, но некоторые вещи всё ещё заставляли его на мгновение возвращаться в прошлое.

Первые три года после её ухода Хёнджин вообще не мог нормально находиться в квартире. Слишком много воспоминаний. Каждая комната хранила что-то своё: вот здесь они когда-то вместе ужинали. Здесь Джуён могла часами сидеть с телефоном, рассказывая ему какую-нибудь совершенно незначительную историю. В гостиной они когда-то смотрели фильмы, спорили из-за выбора, а потом мирились. Даже обычные бытовые мелочи напоминали о ней.

Иногда Хёнджину казалось, что он всё ещё чувствует её запах. Будто она только недавно прошла мимо, оставив после себя едва уловимый аромат духов. Он мог открыть шкаф и на секунду забыть, что её вещей там давно нет. Мог услышать случайный звук в коридоре и машинально повернуть голову, ожидая увидеть её. Но каждый раз встречал только пустоту. А вместе с воспоминаниями возвращался тот период, который он до сих пор вспоминал с тяжестью.

Всё закончилось не тогда, когда они начали отдаляться. Не тогда, когда отношения стали холодными. И даже не тогда, когда Джуён перестала отвечать ему прежней теплотой. Всё окончательно разрушилось в тот день, когда он узнал об измене.
Хёнджин ведь действительно пытался.

После их тяжёлого периода он искренне хотел вернуть то, что между ними когда-то было. Пытался проводить с ней больше времени, разговаривать, быть рядом. Он надеялся, что постепенно они смогут снова стать той самой семьёй, которой были раньше. Он не знал, что в это самое время у Джуён уже был другой человек.

Узнал он об этом совершенно случайно. В тот день он решил сделать ей сюрприз. Приехал за ней, не предупредив заранее, подготовив огромный подарок. И увидел. Сначала даже не понял, что происходит. Джуён стояла рядом с другим мужчиной. Они разговаривали, смеялись, а потом обнялись и поцеловались.

Хёнджин остался в машине. Он не вышел. Не позвал её. Не устроил сцену.
Просто сидел и смотрел на них, пока внутри него медленно рушилось всё то, во что он ещё продолжал верить.

Особенно больно было видеть выражение их лиц. Они выглядели счастливыми. Настолько счастливыми, какими когда-то были они с Джуён. Именно это оказалось самым болезненным. Не сам факт, а понимание того, что та улыбка, которую он так отчаянно хотел вернуть, всё это время принадлежала кому-то другому.

Хёнджин молча завёл машину и уехал домой. В тот вечер он практически не разговаривал. На следующий день начал искать ответы. Ему было необходимо понять, сколько это продолжалось. Он не хотел делать выводы только на основании увиденного, хотя уже прекрасно понимал, что именно увидел.

Одного своего знакомого Хёнджин попросил присмотреть за ситуацией, а сам начал разбираться во всём остальном. И вскоре правда оказалась ещё тяжелее. Джуён изменяла ему уже около полугода.

Причём всё началось ещё до рождения Феликса. До того, как в их жизни появился их сын. До того, как он начал убеждать себя, что, возможно, именно появление ребёнка окончательно разрушило их отношения. Получается, дело было не в Феликсе. Никогда не было в нём. И это осознание одновременно приносило облегчение и причиняло боль. Потому что теперь Хёнджин точно знал: он не мог спасти их отношения в одиночку.

После этого он принял решение, которое долгое время не мог заставить себя принять.
Развод. Окончательно. Без попыток вернуть прошлое.
Без очередных разговоров о том, как всё исправить.

Когда Хёнджин сообщил Джуён о своём решении, она отреагировала совсем не так, как он ожидал.
Началась истерика.
Она кричала, обвиняла его, пыталась убедить передумать, а когда поняла, что Хёнджин не собирается отступать, перешла к угрозам. Говорила, что он пожалеет, что может лишиться работы, что может потерять сына. И именно тогда Хёнджин впервые увидел в ней человека, которого раньше будто не замечал. Все те чувства, которые он годами связывал с Джуён, словно разбились окончательно.
После этого она просто ушла.

Когда родители с обеих сторон узнали о разводе, они долго не могли понять, что произошло. Для них Хёнджин и Джуён всегда были идеальной парой. Они видели любящих супругов, счастливую семью, ребёнка и общий дом. Им было сложно поверить, что всё это действительно закончилось, но Джуён сама рассказала правду.

Она не стала лгать, не пыталась переложить ответственность на Хёнджина. Призналась, что изменяла, а Хёнджин узнал об этом. После этого родители больше не вмешивались.
Возможно, потому что поняли: некоторые решения уже невозможно принять за своих детей.

После развода общая квартира осталась Хёнджину.
Как и Феликс. Джуён практически сразу отказалась от ребёнка, заявив, что он ей не нужен, и вдобавок назвала его Хёнджину «неродным». Эти слова Хёнджин не забыл, но никогда не позволял им определять отношение Феликса к собственной матери. Для ребёнка она всё равно оставалась его мамой.

Что касается работы, то отец Джуён не стал увольнять Хёнджина. Несмотря на развод, он признал, что тот ни в чём не виноват, и оставил его на прежней должности.
Более того, зная о ситуации с Феликсом, он пошёл ему навстречу. Хёнджину сделали гибкий рабочий график. Большую часть обязанностей он мог выполнять из дома, а в офис приезжал тогда, когда действительно требовалось его присутствие.

Так Хёнджин постепенно научился совмещать всё сразу: работу, дом, воспитание сына, быт и жизнь, которую он никогда не планировал вести один.

Через некоторое время, накопив достаточно денег, Хёнджин решил, что больше не хочет жить в квартире, которая хранила слишком много прошлого. Он купил новый дом. Не огромный и показной, несмотря на его должность и возможности. Просто просторный, светлый и тихий дом, в котором было достаточно места для них двоих. Он выбрал его практически с нуля. Большая кухня, уютная гостиная, рабочий кабинет, комната Феликса и т.д.
Небольшой двор, где сын мог играть, когда погода позволяла.

И главное ни одной вещи, которая была бы связана с Джуён. Здесь всё должно было начаться заново. Не как семья из прошлого. А как Хёнджин и его сын. И теперь, спустя несколько лет, он снова шёл по этому дому, слыша из кухни голос пятилетнего Феликса.

- Пап! - Хёнджин остановился.

- Что такое?

- А можно после еды в кабинет к тебе?

- Зачем? - Феликс высунулся из кухни.

- Хочу посмотреть, как ты работаешь. - Хёнджин улыбнулся.

- Только если сначала доешь.

- Я уже почти!

- Вот и отлично. - Феликс снова убежал к столу.

Хёнджин ещё несколько секунд стоял в коридоре, а затем направился в кабинет. Прошлое никуда не исчезло. Он всё ещё помнил Джуён. Помнил их отношения. Помнил любовь, которая когда-то казалась вечной. Но теперь эти воспоминания больше не управляли его жизнью. У него был сын. Был дом. Была работа. И была новая жизнь, которую он постепенно научился любить.

А самое главное - рядом был маленький человек, ради которого Хёнджин когда-то решил подняться с самого дна и продолжить жить дальше.

Когда Феликс наконец доел, он аккуратно отнёс свою тарелку на кухню и почти сразу побежал искать отца.

Хёнджин в это время сидел в кабинете за широким письменным столом. Перед ним лежали документы, рядом стоял ноутбук, а на экране одна за другой открывались рабочие таблицы. Он что-то внимательно читал, время от времени делая пометки в блокноте. Дверь тихо приоткрылась. Хёнджин поднял взгляд.

- Пап?

- Заходи.

Феликс тут же подбежал к нему, забрался на колени и устроился поудобнее.

- Я не буду мешать, честно, - пообещал он, серьёзно глядя на отца.

Хёнджин не удержался от улыбки. - Я тебе верю.

Он одной рукой приобнял сына, а второй снова взялся за бумаги. Феликс действительно старался не мешать.

Некоторое время он молча сидел на коленях у отца и наблюдал за тем, как Хёнджин работает. Ему было интересно абсолютно всё: как папа перелистывает документы, что-то подчёркивает ручкой, быстро печатает на клавиатуре, открывает новые файлы и время от времени хмурится, когда встречает какую-нибудь цифру или строчку, которая ему не нравится.

Через несколько минут Феликс начал ёрзать. Хёнджин это заметил.

- Скучно? - Феликс честно кивнул.

Хёнджин задумался, а затем достал из ящика пачку фломастеров и чистый лист бумаги.

- Тогда рисуй.

- Что?

- Что хочешь.

Феликс тут же оживился. Он перебрал фломастеры, выбрал несколько цветов и устроился за небольшим столиком в углу кабинета. Вскоре в комнате снова стало тихо. Только теперь тишину иногда нарушал звук фломастера по бумаге и тихое постукивание клавиш.

Хёнджин продолжал работать, а Феликс сосредоточенно рисовал. Время шло. Один документ сменял другой. Последний звонок закончился, последняя таблица была проверена, а нужные бумаги наконец оказались подписаны. Хёнджин устало откинулся на спинку кресла и посмотрел на часы. Он закончил. Только тогда заметил, насколько тихо стало в кабинете.

- Феликс?

Ответа не последовало. Хёнджин повернулся. Мальчик уснул прямо за столиком, положив голову на согнутую руку. Рядом лежали раскрытые фломастеры, а перед ним остался рисунок. Хёнджин улыбнулся. Он осторожно поднял сына на руки, стараясь не разбудить, и отнёс в его комнату.

Уложив Феликса в кровать, поправил одеяло и несколько секунд постоял рядом.

- Спи, малыш.

Только после этого он вернулся в кабинет. И снова увидел рисунок. Хёнджин взял его со стола. Сначала он улыбался. Он ожидал увидеть привычную детскую картину: мама, папа, ребёнок, может быть, дом, солнце и ещё что-нибудь, что обычно рисуют дети. Но рисунок оказался совсем другим. На нём действительно был сам Хёнджин. Рядом - Феликс. А вот третий казался не знакомым.

Хёнджин нахмурился и внимательнее всмотрелся в рисунок. Персонаж был заметно ниже него. Светлые волосы доходили примерно до плеч. Лицо получилось не слишком чётким, но Феликс почему-то особенно тщательно прорисовал несколько деталей.

Веснушки и улыбку. Милую, почти смущённую. Хёнджин застыл. Что-то в этом рисунке показалось ему до странности знакомым. И неожиданно в памяти всплыло имя. Ли Феликс Ёнбок.

Человек, которого он никогда толком не знал, тот, благодаря которому когда-то появился Феликс. Его суррогат. Он вспомнил пару их встреч, и в голове постепенно начал появляться его образ.

Светлые волосы, веснушки, мягкие черты лица, но лицо оставалось всегда серьёзным.

Хёнджин снова посмотрел на рисунок. Сходство было слишком странным, чтобы полностью его игнорировать. Но почему? Почему Феликс нарисовал именно его? Почему не Джуён, которую мальчик хотя бы мог видеть на фотографиях?
Почему именно Ёнбока? И самое главное - откуда пятилетний ребёнок вообще мог знать, как он выглядел?

Хёнджин долго сидел неподвижно. Затем аккуратно сложил рисунок и отнёс его в комнату Феликса, положив на тумбочку. После этого пошёл на кухню и заварил себе чай. Но Ёнбок уже не выходил у него из головы.

---

Когда-то давно Хёнджин хотел найти его. Ещё до развода.

Он помнил, как хотел с ним увидиттся и помочь. Тогда Хёнджин испытывал странную смесь благодарности, неловкости и желания хотя бы однажды сказать простое «спасибо».

Но Джуён была категорически против.

Она не хотела, чтобы он искал Ёнбока, не хотела никаких контактов и считала, что после рождения Феликса всё должно закончиться. Хёнджин тогда уступил.

А потом произошло слишком многое. Развод. Уход Джуён. Её отказ от Феликса.

И новая жизнь, в которой Хёнджин внезапно остался один на один со всем, что когда-то казалось невозможным.

Прошло всего несколько месяцев после развода, когда он наконец решил сделать то, что давно откладывал.

Найти Ёнбока. Теперь его ничего не останавливало. Он отправился в ту больницу, где проходила беременность. Там он нашёл врача по имени Чонин, который когда-то наблюдал за беременностью.
Хёнджин вошёл в кабинет с лёгкой улыбкой, намереваясь просто задать несколько вопросов.
Но стоило врачу его увидеть, как тот заметно изменился в лице.

- Вы... по поводу Феликса? - Хёнджин удивлённо кивнул.

- Да. - Чонин выглядел взволнованным.

- Вы что-то заметили? С Феликсом что-нибудь случилось?

- Нет, нет, - поспешно ответил Хёнджин. - С Феликсом всё хорошо. Я пришёл совсем по другому поводу.

Врач несколько секунд смотрел на него, а затем заметно расслабился.

- Тогда что вас привело?

Хёнджин рассказал, что хотел найти Ёнбока. После этих слов выражение лица Чонина изменилось. Он помрачнел. Несколько секунд молчал, словно решал, как именно сказать то, что должен. Чонин тяжело вздохнул.

И то, что Чонин тогда рассказал Хвану, Хёнджин помнит слово в слово по сей день.

- Беременность Ёнбока проходила стабильно. Всё было хорошо. Он практически ни на что не жаловался. Все показатели были в норме. Но во время родов возникли серьёзные осложнения.

В кабинете повисла тишина.

- Ёнбок умер.

Хёнджин будто перестал понимать происходящее. Он помнил тот момент до сих пор.
Как принесённый им торт выскользнул из рук. Как раздался глухой звук упавшей коробки. Как в ушах на несколько секунд появился звон. Как тело словно стало тяжёлым и неподвижным.
Чонин опустил взгляд.

- Спасти обоих было невозможно. Врачи должны были сделать выбор. Ёнбок выбрал ребёнка.

Хёнджин ничего не говорил.

- Даже когда стало ясно, насколько тяжёлым было состояние малыша, что его сердце уже не бьётся, Ёнбок продолжал просить врачей спасать его. Он не думал о себе.

Врач замолчал. А Хёнджин только смотрел перед собой. В тот момент он понял, что человек, которого он никогда не успел поблагодарить, отдал ему самое ценное, что у него было. Жизнь его сына.

Тогда Хван попросил сказать ему, где находится могила Ёнбока. Чонин-хён сказал, и тогда Хван купил цветы, и отправился на могилу. В тот же день Хёнджин купил цветы. Могила находилась на небольшом кладбище далеко от центральной части города.
Когда он пришёл, первое, что бросилось ему в глаза, насколько всё было запущено. Заросшая трава, грязная дорожка, почти никаких цветов, никаких фотографий или памятных вещей рядом. Будто сюда давно никто не приходил.

Хёнджин молча поставил букет.

Потом убрал часть сорняков вокруг могилы, очистил плиту и привёл место в порядок настолько, насколько мог. Только закончив, он сел рядом.

Некоторое время просто смотрел на имя. Ли Феликс Ёнбок.Человек, благодаря которому рядом с ним сейчас был Феликс.

- Прости, - тихо произнёс Хёнджин.

Он сам не знал, зачем извиняется. Может быть, за то, что узнал о нём слишком поздно. За то, что никогда не сказал спасибо. За то, что жил все эти месяцы, даже не подозревая, какой ценой ему достался его сын.

- Спасибо тебе. - голос сорвался. - Спасибо за него.

Хёнджин сидел там ещё долго. Рассказывал Ёнбоку о Феликсе. Он говорил так, словно Ёнбок действительно мог его услышать.

Когда Хёнджин вернулся домой, он выглядел совсем разбитым. Ещё у двери его встретил Чонин, его близкий друг с работы, который согласился присмотреть за Феликсом. Феликс уже спал. Чонин сразу заметил состояние Хёнджина.

- Что случилось?

- Давай на кухню.

Они прошли туда, налили себе кофе и сели друг напротив друга. И тогда Хёнджин рассказал ему всё, абсолютно всё. Он рассказал о больнице, о Ёнбоке, о том, что произошло во время родов, как поехал на могилу, о том, что чувствовал, сидя рядом с ней.

Чонин долго молчал, а потом положил руку ему на плечо.

- Хён, ты не виноват.

Хёнджин усмехнулся без радости. Чонин ещё долго сидел рядом и успокаивал, доказывая, его невиновность, пока тот постепенно не успокоился.

После этого Хёнджин несколько раз приезжал на могилу Ёнбока. Привозил цветы, иногда просто сидел молча. Иногда рассказывал о Феликсе. Но постепенно работы становилось всё больше.
Сначала он переносил поездку на неделю. Потом на месяц. Потом говорил себе, что обязательно съездит, когда появится свободный день. Только свободного дня всё не было. И каждый раз, проходя мимо двери кабинета, Хёнджин вспоминал об этом обещании самому себе. Но могила Ёнбока оставалась где-то там, в стороне от его новой жизни.

И теперь, спустя годы, один детский рисунок неожиданно вернул это имя в его мысли. Хёнджин сидел на кухне, держа в руках остывающую чашку чая, и снова представлял нарисованного Феликсом человека.

Он не знал, откуда сын мог так точно представить его. Но впервые за много лет Хёнджин подумал, что, возможно, ему всё-таки пора выполнить своё старое обещание. Съездить туда. Привезти цветы.

И снова сказать человеку, которого он так и не успел узнать: «Спасибо».