15. Бытовуха
Визг электрического мотора затихал в квартире лишь ненадолго, когда грузовик на радиоуправлении заезжал в тупик и водителю приходилось тщательно анализировать, как можно вывезти машинку.
Наконец случилось то, что рано или поздно должно было произойти: на резком повороте в коридоре грузовик опрокинулся, вывалив из своего кузова и пульт, и рулившую ласку, злоупотребившую опасным вождением по квартире.
Ласка вскочила на лапки, поспешно осмотрела себя на травмы, транспорт на повреждения и грустно вздохнула. Сил поднять грузовик, не превращаясь в человека, явно не хватит. А обращаться очень не хотелось.
Выходной начался с бытовой ссоры с Чанбином, и весь день Хёнджин провёл в облике ласки, пытаясь отвлечься. Они совсем недавно разъехались по новым общагам попарно, и Чанбин в редком приступе заботы через еду нажарил обалденно вкусного мяса. Вот только он не учёл, что людей теперь вдвое меньше, а Хёнджин белка потребляет куда меньше, чем любой фанат качалки из 3RACHA. В общем, когда мясо протухло в холодильнике, Чанбин закономерно расстроился, а раздражённый поломкой наушников Хёнджин огрызнулся, что стоило перед готовкой всё же уточнить, будет ли Хёнджин вообще есть это мясо. В общем, входная дверь захлопнулась за Чанбином прежде, чем Хёнджин осознал, что ляпнул. На первые два звонка Чанбин не ответил, так что Хёнджин вместо запланированного совместного шопинга засел рисовать. Но творческий процесс не пошёл, так что после обеда Хёнджин вздремнул, попробовал дозвониться ещё раз, и получив издевательское "Абонент находится вне зоны действия сети", плюнул на все, достал из не разобранных с переезда коробок подаренный Сынмином грузовик и устроил себе развлечение. Классическое управление машинкой быстро наскучило, так что Хёнджин закрепил джойстик в прицеп, снял с себя все украшения, чтобы не порвать мочки, разделся, прибирая вещи на место, и обернулся лаской. Приноровиться к управлению в теле ласки было нелегко как минимум из-за того, что своими крохотными лапками одновременно он мог контролировать только или рычаг скорости, или рычаг поворота. И то для этого ему приходилось давить на рычаги почти всей своей малой массой. Не то, чтобы его пугали сложности, но минут через двадцать режим «или едь, или поворачивай» утомил, и Хёнджин с помощью обыкновенной резинки для волос зафиксировал пульт в режиме «полный вперёд» и закономерно навернулся вместе с транспортом буквально через три секунды.
Расстроенный своим первым серьёзным ДТП, Хёнджин выключил пульт управления, прочапал к себе в спальню, забрался на кровать и приуныл. Идей, чем заняться в ожидании Чанбина, не было. На часах было семь вечера — слишком рано чтобы спать, поздновато чтобы куда-то ехать. К тому же нет-нет, да пробивалась тревога, где целый день пропадает отключивший телефон Чанбин. Так и не придумав, чем бы интересным заняться, Хёнджин пересел на подоконник и просто следил в окно за людьми и машинами внизу, за медленно плывущими облаками и верно клонящимся к закату солнцем.
Звонок в дверь всполошил зверька, заставив испуганно подпрыгнуть на месте. Это было странно, ведь Чанбин никогда не забывал ключи, менеджер открывал своим комплектом, а гостей Хёнджин не ждал. Ласка поспешно обернулась человеком. Накинув на себя халат, Хёнджин поспешил в коридор.
За дверью обнаружилась разрумянившаяся Ли Черён.
— Привет, — смущённо начала она, — мы с Чанбином немного выпили... — она замялась, икнув. Хёнджин удивлённо прикинул, во сколько они начали пить, если к неполным девяти вечера уже закончили. — Ну, точнее Чанбин, кажется, перебрал...
Хёнджин, не найдя рядом перебравшего тела, запаниковал.
— Ты оставила его в баре? Каком? — Хёнджин тараторил, не давая девушке и междометия вставить. — Подожди минуту, я переоденусь, и поедем за ним.
— Не надо никуда ехать! — Наконец выкрикнула Черён в том самом волевом тоне, которым всегда моментально осаждала Чанбина, если ей что-то не нравилось. — Дай пройти, — она впихнула Хёнджина в квартиру и, обогнув его, прошла в гостиную, тут же, крякнув от накопленного дискомфорта, снимая с плеч сумку Чанбина, которую Хёнджин по началу и не заметил.
Осознание стрельнуло Хёнджина моментально, и он оказался прав: Черён расстегнула сумку и выудила из неё сначала скомканную одежду, а следом и разящего крепким алкоголем кролика.
— Ты хоть представляешь, как стыдно мне было, когда меня застали в мужском туалете клуба, засовывающей в сумку не подающего признаков жизни кролика!
— Сколько вы выпили? — воскликнул Хёнджин, осмотрев храпящего зверя и оценив мешанину алкогольных ароматов, им источаемых.
— Достаточно, чтобы я успела выслушать три раза про стухшее сегодня мясо, два раза про выброшенную заплесневевшую клубнику, которую ты даже не заметил, и один раз, про то, как приятно ему, что по утрам ты завариваешь кофе и себе, и ему, даже если он просыпается позже, и кофе успевает выдохнуться. — Хёнджин не мог понять, разминающая спину девушка скорее жалуется или прямым текстом его отчитывает. — Вам определённо надо научиться лучше подмечать заботу друг друга и научиться за неё благодарить, — наставнический тон при полном отсутствии вежливой грамматики в обращении от младшей непрозрачно намекал, что проштрафились Хёнджин с дрыхнущим собутыльником Черён крепко, и лекция более чем заслужена.
— Спасибо, что присмотрела за Чанбином, — тихонько, надеясь не нарваться на продолжение лекции и не разбудить кролика, которого явно ждёт крепкое похмелье, прошептал Хёнджин. — Ты как? Нормально себя чувствуешь? Доберёшься до дома? Или могу постелить тебе на диване.
— Спасибо, я в порядке, у меня сегодня день отмокания в ванной, и никакие расстроенные кролики его мне не сорвут! Так что я домой. А этот пусть напишет мне, как придёт в себя. У него, кстати, телефон сел, на дне сумки валяется.
Девушка вышла из квартиры, даже не дожидаясь, когда Хёнджин проводит её до коридора или откроет дверь. Поразительная самостоятельность для человека, оказавшегося в квартире впервые. Хотя Хёнджин, наверное, тоже не стал бы расшаркиваться и оставаться на чай, если бы ему внепланово пришлось в свой выходной бухать с обеда с расстроенным другом. Так что, выбросив всё лишнее, включая пугающе властную младшую коллегу, из головы, Хёнджин запер входную дверь и вернулся в гостиную. Телефон действительно обнаружился в сумке и счастливо пиликнул, едва Хёнджин поставил его на зарядку. Одежда, которую Хёнджин хотел сразу скинуть в стиралку, оказалась липкой от пропитавшего её алкоголя. Заподозрив, что Чанбин мог просто опрокинуть на себя бутылку, Хёнджин провёл рукой по лоснящейся гладкой шерсти и обнаружил, что она тоже измазана в алкоголе.
Да простит его Чанбин, купаться придётся уже сейчас.
Под тёплым душем кролик, не реагировавший на поглаживания и на таскание по квартире, проснулся моментально. От сопровождавшей пробуждение попытки укусить, Хёнджин ловко отдёрнул руку и поспешил успокоить.
— Тихо, не пугайся. Сейчас смоем с тебя соджу, высушим, и пойдёшь спокойно спать.
Или Чанбин был слишком измотан, или Хёнджин обладал хорошим даром убеждения, кролик обмяк на дне ванны и позволил себя намылить, прополоскать и завернуть как бурито в полотенце.
Хёнджин сгрузил Чанбина на свою кровать, тщательно протёр шёрстку обратно засыпающего кролика полотенцем, завернул в свежее сухое и вышел на кухню. Там он набрал пару стаканов воды, достал из аптечки обезбол и антипохмельное и, прихватив в ванной тазик, вернулся в спальню. На прикроватную тумбочку отправились вода и лекарства, под кровать – тазик, а сам Хёнджин быстро переодевшись в пижаму залез в постель, спихивая пригревшегося кролика поближе к тазику (менять новый матрас в ближайшие планы Хёнджина не входило).
Черён была права: подмечать заботу друг о друге и благодарить за неё важно. Но иногда заботиться о ближнем становится до того крепкой привычкой, что не осознаёшь её, даже когда ты сам – тот, кто заботится. Впрочем, проваливающийся в сон, почёсывающий чуть влажное длинное ухо Хёнджин уже поставил себе мысленно задачу как минимум утром поблагодарить за появляющиеся в холодильнике его любимые продукты.