35
— Всего пару месяцев назад ты угрожал мне тем, что разобьешь сердце моей дочери и выбросишь ее на порог моего дома, — Доминик Сарто сделал глубокий вдох своей сигары и вскинул бровь. Лица я с детства не запоминал, зато запахи помнил отменно. Он все еще пользуется тем же самым парфюмом, что и в молодости.
— Верно, Доминик, говорил. Не отрицаю.
— А сейчас ты просишь у меня ее руки и сердца?—Я на секунду задержал взгляд на тлеющем кончике его сигары, прежде чем ответить.
— Да, — спокойно сказал я. — Именно поэтому я здесь. Я прошу руки и сердца вашей дочери.
— Интересная у тебя логика, — протянул он, откинувшись в кресле. — Сначала ты приходишь ко мне с угрозами, а потом с кольцом?
— Без кольца, — ответил я, не сводя с него взгляд. — оно уже на пальце вашей дочери. Розовое, как она и любит.
— Значит, ты пришёл поставить меня перед фактом, а не просить, Феликс. Это разные понятия.
— Я не нарушаю наших традиций и знаю, что обязан попросить руки возлюбленной у ее отца. Таковы законы омерты, — я развел руками, а затем достал сигарету. Глядя в глаза своего будущего тестя я усмехнулся. — надеюсь, то, что я курю, не станет причиной отказа? А то я еще и выпить любитель, — с издевкой спросил я. Тот лишь улыбнулась краем губ и покачал головой.
— Почему я должен тебе верить, Феликс? Предлагаешь мне отдать собственную дочь в руки мужчины, который готов разорвать ее на части, лишь бы насолить мне?
— Я люблю ее, без ума от нее и одержим ею, — четко ответил я без нотки фальши. — вы отдадите Анну в руки мужчины, который будет любить ее, защищать и оберегать до последнего вдоха.
— В нашем мире этим словом часто прикрывают самые грязные намерения, Феликс. Редко встретишь мужчину, который знает, что такое любовь. Тем более в Коза-Ностре.
— Вы знаете, что я говорю правду. —я пожал плечами, не желая доказывать свои слова. Он поставил сигару в пепельницу и подался вперёд.
— Ты пришёл ко мне как человек, который однажды обещал разрушить мою семью. И теперь ты говоришь, что станешь её защитником?
— Я сказал это под гнетом предательства, которым вы наградили меня еще ребенком. У меня было и есть полное право презирать вас, ненавидеть и мстить. Но я никогда не трогал её. Ни тогда, ни сейчас. И не позволю никому другому.
— Мне жаль, что я так поступил с тобой в детстве, Феликс. Я не обвиняю тебя в угрозах.
— Главное, что Амелия жива, — ответил я. Между нами повисла тишина. Мужчины вроде нас никогда не извинялись и не вели долгих разговоров. Теперь мы оба понимали друг друга. Я стал мужчиной, который повидал все темные стороны мафии и мог найти оправдание поступку Сарто. Но главным его искуплением было не мое прощение, ею стала Анна, которая залечила все мои раны и ребенок, которого он, все же, спас. —Мне не нужно, чтобы вы верили словам. Если вы скажете «нет», я все равно не откажусь от нее.
— Украдешь ее как Фабиано украл мою старшую дочь? — вскинув бровь, спросил Доминик и ухмыльнулся.
— Красть не придется, она сама со мной сбежит. И поверьте, я бы действительно сбежал с ней на край света, вместо того, чтобы сидеть в вашем неудобном месте, наблюдая за тем, как нервно лежал книги на вашем столе, — Доминик устало потер свои виски и выдохнул.
— У тебя что, до сих пор эти твои бзики на идеальность?
— Аха.
— Да хоть прямо сейчас кради. Анна так много болтает за день и тратит деньги на одежду, что я бы не отказался от того, чтобы кто-то забрал ее на край света и спускал свои сбережения на ее розовые вещи, — Доминик поднялся из кресла медленно, схватившись за поясницу. — старость не в радость, — добавил он, заметив, как я удивленно смотрю на человека, носящего звание лучшего солдата фамилии, которого уже мучали боли в суставах. Он подошёл к бару, налил себе немного виски и только потом повернулся ко мне.— Знаешь, Феликс... — он сделал глоток, не отводя взгляда. — Я слишком хорошо помню тебя мальчишкой. Будь у меня возможность, я бы не просто вытащил тебя из грязных рук Капоне. Я бы забрал тебя к себе и растил как собственного сына, —Я молчал.Он поставил стакан на стол и я уловил в его взгляде стыд за свою беспомощность несколько лет назад. Теперь я не мог винить его так, как делал это долгие годы. Юный парень не мог тягаться с такими, как мой отец и дядя. И все же он вызывал у меня восхищение тем, что смог их одурачить, защитив Амелию. — И я помню, как ты клялся, что однажды заберёшь у меня всё. У вас с Фабиано это почти удалось.
— Я помню, — спокойно ответил я.Доминик кивнул, словно подтверждая что-то для самого себя.
— Вот в чём проблема, — продолжил он. — Мужчины вроде тебя не приходят просить. Они приходят брать.Анна — упрямая, как я. И если она решила быть с тобой, её не удержит ни один отец.
— Это значит...—Доминик поднял руку, прерывая меня.
— Это значит, Феликс, что если ты хоть раз заставишь её пожалеть о своём выборе — я сам приду за тобой. И в этот раз разговор будет коротким.
— Справедливо.—улыбнулся я. Он несколько секунд смотрел на меня, потом медленно кивнул в ответ с улыбкой.
— Забирай её, — сказал он наконец. — Раз уж она всё равно уже твоя, — я коротко выдохнул, будто сбросил с плеч слишком тяжёлый груз. Мне хотелось, чтобы все прошло гладко и Анне не пришлось тосковать по семье так же, как Изабэль.
— Спасибо, Доминик.
— Не благодари. Я просто сдаюсь перед неизбежным.—И, уже отходя обратно к креслу, добавил:— возврату не подлежит. Анна весьма своеобразная, — я усмехнулся.
Ps. НЕ БЛАГОДАРИ! ЗА ЭТО НЕ БЛАГОДАРЯТ! Простите , что отвлекаю от чтения, но я не могла не написать это ахахаха
— Именно этим она и забрала мое сердце раз и навсегда, научив меня ощущать любовь.
— Смотри, Феликс, чтобы она не оказалась тем, что тебя же и погубит.
— В нашем мире всё нас может погубить, Доминик. Разница лишь в том, за что ты готов умереть. А за Анну я умереть готов.
— Тогда на этом всё? — уточнил я.
— На этом всё, — кивнул он. Я уже повернулся к двери, когда он вдруг окликнул меня:
— Феликс, —Я остановился, не оборачиваясь сразу.—— Береги её. Она не из тех, кто умеет выживать в вашем мире, — я покачал головой, сдерживая улыбку. Знал бы он настоящую Анну, так не сказал бы. Зафигачить паренька я в возрасте восьми лет. Да она же любому яйца надерет. Я медленно обернулся.
— Обещаю, —Он кивнул, будто этого ему было достаточно.Я вышел из кабинета,закрыв за собой дверь. Я прошёл несколько шагов и остановился у окна. Анна сидела в окружении двух охранников и громко смеялась над чем-то, хватаясь за живот. Один из них стоял с каменным лицом, а другой что-то говорил, смеясь с Анной, словно у них был дуэт. Не долго думая, я распахнул окно и просто вылез наружу. Когда я спрыгнул на газон, охранники дернулись одновременно.
— Эй! — один из них напрягся, потянувшись к кобуре.Я даже не посмотрел в их сторону.Анна обернулась первой. Её смех оборвался ровно на полуслове, и на лице тут же появилась знакомая смесь раздражения и радости. Я знал это выражение лица. Она одновременно хотела ударить меня и обнять.
— Ты что, псих? — она прищурилась. — Из окна вылез?
— С неба упал. Ты чего тут смеешься? — раздраженно спросил я, шагая в ее сторону. Охранники переглянулись, явно не понимая, стоит ли им вмешиваться.
— Посмотри вот на него, — Анна указала на темноволосого парня, который обладал высоким ростом и ярко голубыми глазами. — это Кристофер и он боится бабочек.—Я на секунду снова перевёл взгляд на парня, чтобы внимательнее разглядеть. Высокий, крепкий, явно из тех, кто может сломать человеку челюсть одной рукой.
— Боится бабочек? — переспросил я, не скрывая удивления. Парень смутился, а Анну это сильне позабавило. Она села на качели и абсолютно навеселе начала болтать ногами в воздухе.
—Не боюсь я бабочек, — быстро сказал он. — Я просто не люблю неожиданные движения в воздухе.
— Придурок, ты завизжал, когда на тебя полетала бабочка, — усмехнулся другой парень. Анна прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать смех.
— Извини, Кристофер, но это очень смешно! — Анна повернулась ко мне, а ее голубые глаза были мокрыми, — неожиданное движение в воздухе. Он до сих пор так это называет, — выдавила она сквозь смех.
— Между прочим, у моей фобии есть название!
— Дебилизм? — предположил его друг, на что тут же получил серьезный взгляд от Кристофера.
— Какое? — спокойно спросил я.Он выпрямился, будто это был момент, когда его наконец должны понять и принять всерьёз.
— Лепидоптерофобия.—Пауза.Анна зависла на секунду, а потом медленно повторила:
— Лепи... что?
— Лепидоптерофобия, — повторил он.
— Не слушай его, Анна. Это простой дебилизм.
— Сэм, мать твою, я разобью тебе морду!
— Этих на свадьбу точно зови, — усмехнулся я, глядя на Анну. Она тут же подскочила с места и ее глаза округлились.
— Он согласился?!
— Согласился, согласился, —улыбнулся я. Анна тут же побежала ко мне и заключила в объятия.
— Я люблю тебя, Феликс. Рада, что мне не придется сбегать, как Извбэль, —прошептала она тихо. Так, чтобы только я это услышал.