"Одержимость"
× От лица Бан Чана ×
Год проходил спокойно, ну насколько спокойным его можно было назвать. Наши отношения с Сандрой было ужасно трудно скрывать.
Но я знал, что должен держать себя в руках. Сандра была моей, но мир не должен был об этом знать. Каждый её взгляд, каждое её слово, обращённое ко мне, было как огонь, который я не мог потушить. Я ловил её взгляды украдкой, и в них читал то же самое желание, ту же самую жажду. Но даже в такие моменты я находил способы быть ближе к ней. Мои взгляды, полные скрытого желания, ловили её глаза, и я видел, как она едва заметно краснеет. Её дыхание сбивалось, когда наши руки случайно касались друг друга, и я знал — она чувствует то же самое.
Она была моей, но мы были в клетке, которую сами себе построили.
Иногда я ловил себя на мысли, что это безумие. Мы не могли позволить себе ни единой ошибки, ни одного неосторожного движения. Но чем больше я старался держать дистанцию, тем сильнее становилось желание.
Когда мы оставались одни, я не мог сдерживаться. Мои руки тянулись к ней, как будто она была единственным источником воздуха в этой душной комнате. Я целовал её так, будто завтра могло не наступить, а её пальцы впивались в мою спину, словно она боялась, что я исчезну.
Но даже в такие моменты я знал, что она чувствует то же самое. Её взгляд, полный скрытого желания, её едва заметные улыбки, когда никто не видел, — всё это говорило мне, что она тоже сходит с ума от этой игры. Мы оба знали, что это опасно, что одна ошибка может разрушить всё, но это только подогревало нашу страсть.
Иногда, когда мы оставались в одной комнате, даже на секунду, я не мог удержаться. Мои пальцы скользили по её руке, а она, затаив дыхание, смотрела на меня так, будто я был её воздухом. Это было безумие, но я не хотел останавливаться.
Но потом снова приходилось возвращаться к реальности. К улыбкам для камер, к фальшивым разговорам, к расстоянию, которое мы должны были соблюдать. И каждый раз, когда кто-то другой касался её, я чувствовал, как внутри меня что-то рвётся.
Каждый день я думал о том, как бы уединиться с ней, как бы почувствовать её кожу, её тепло. Это сводило меня с ума, но я был готов на всё ради этих мгновений. Сандра — моя, и я никогда не позволю никому отнять её у меня.
Наши отношения переросли во что-то невероятное, плодсике утиехи не поглощали мою жажду быть с ней. Правда секс с ней был феноменальным, и я сходил с ума в это время с ней.
Но я хотел большего, я хотел её всегда. Я хотел, чтобы она была со мной абсолютно всегда. Я не хотел скрывать мою тягу к ней, я хотел, чтобы весь мир знал, что она —моя и только.
Но она была как ветер — свободная, неуловимая, и это сводило меня с ума. Каждый её взгляд, каждое прикосновение оставляло на мне след, который я не мог стереть. Я ловил её улыбки, как драгоценности, и прятал в глубине души, чтобы они согревали меня в её отсутствие. Она была моей наваждением, моей музой, моей бесконечной жаждой, которую я не мог утолить.
Но чем сильнее я хотел её, тем больше понимал, что она — не просто человек, а целая вселенная, которую я не мог полностью постичь. Её взгляд, её улыбка, её смех — всё это было словно магия, которая затягивала меня всё глубже. Я ловил себя на мысли, что даже в её молчании была какая-то невероятная сила, которая заставляла меня чувствовать себя живым.
Я начал замечать, как её присутствие стало для меня необходимостью, как воздух. Даже когда её не было рядом, я чувствовал её тепло, её запах, её дыхание. Она была везде: в моих мыслях, в моих снах, в каждом ударе сердца. Я больше не мог представить свою жизнь без неё, и это пугало.
Но вместе с этим страхом пришло и осознание: я готов на всё, лишь бы она осталась со мной. Я готов был сжечь весь мир, лишь бы она была моей. И пусть это звучало как безумие, но именно так я чувствовал. Она стала моей одержимостью, моей музой, моей вечностью.
Она молчала, а я писал. Каждое слово, каждая строчка были криком души, который она, казалось, не слышала. Я вкладывал в песни всё, что не мог сказать вслух: боль, надежду, любовь, жажду, которая разрывала меня изнутри. Она читала их, я видел, как её глаза блестели, но она никогда не говорила о них. Может, боялась, что слова разрушат то, что было между нами.
Я мечтал, что однажды она услышит меня, поймёт, что за каждым аккордом, за каждой строкой скрывается её образ. Но она оставалась далёкой, как звезда, которую видишь, но не можешь коснуться. Иногда мне казалось, что она знает, что эти песни — о ней, но предпочитает молчать, чтобы не нарушить хрупкий баланс.
И всё же я продолжал писать. Потому что это был единственный способ быть с ней, даже если она никогда не признается, что слышит меня.
Она часто смотрела на меня с таким выражением, будто пыталась прочитать мои мысли, понять, не спрятана ли где-то внутри меня та же боль, что когда-то причинил ей другой. Я не торопил её, давая время, чтобы она сама решила, когда будет готова довериться полностью. Иногда она замолкала, её глаза становились мутными, словно она возвращалась в прошлое, и тогда я просто брал её за руку, напоминая, что я здесь, рядом, и никуда не уйду.
Постепенно её улыбка становилась искреннее, а смех — громче. Она начала рассказывать о своих мечтах, о том, чего боится, и о том, что хочет от жизни. Я слушал, стараясь запомнить каждое её слово, каждую эмоцию. Она училась снова верить, а я учился быть тем, кто не подведёт.
Были моменты, когда её страх возвращался, и она отдалялась, но я не злился. Я понимал, что это не про меня, а про её прошлое. И каждый раз, когда она снова открывалась, я чувствовал, как между нами растёт что-то настоящее, что-то, что нельзя разрушить.
И вот я снова у неё, в квартире помещение которого заполняет её аромат. Ваниль и лаванда — моё любимое комбо, Господи, где бы я ни был и я чувствовал этот аромат, то вспоминал её и наши ночи вместе. Её голосок..
Пройдя в квартиру я позвал любимую которая томно пошагала ко мне.
Са: Чани.
-Малышка-она обняла меня утыкаясь в мою грудь.
Са: Мне так одиноко без тебя.
-Мне тоже-я погладил её правой рукой по голове целуя её в макушку, а левой обхватил талию.
Она была в моей толстовке и тёпленьких носочках, а под худи лишь трусики, я помог ей надеть штанишки, и та встала на носочки поцеловав меня в щеку. Поправляя рукава толстовки, которые явно были на неё велики посмотрела на меня зовя за собой.
-Я принёс нам ужин.
Са: Ты просто лучший, я целый день ничего не ела.
-Ну, так не делается-она опустила глазки в пол и устало пошалгала в гостиную.
Са: Я так устала Чан.
В такие моменты, не надо говорить "У меня тоже", а просто нужно выслушать, девушки иногда хотят просто поныть нам. Но это не эта ситуация где она ноет — она выливает душу.
-Я слушаю.
Я прошёл на кухню и начал разогревать еду, которая ксажелению остыла из-за пробок.
Са: Чан я днями не вижу солнечного света, я устала, я целыми днями в студии, я целыми днями записываю музыку. Просто-она начала жестикулировать и из глаз потедки слезинки-Я не выдерживаю! Я не железная!
-Малышка-я подошёл к ней пока в микроволновке грелась еда-Ш, я тут, я слушаю.
Я поцеловал её в макушку.
Уйдя обратно на кухню я слушал любимую.
Са: Чан, я выпустила альбом вначале года с Минги, потом камбээк альбом летом этот просто огроменный, потом ещё два альбома. Чан, 4 альбома! 4 мать твою! Ещё мини альбом вышел. Больше 120 песен! Я не могу больше.
Она смотрела на меня сквозь слёзы, её глаза были полны боли, но в них мелькала искра благодарности. Я молча протянул ей тарелку, стараясь не нарушить хрупкую тишину, которая окутала нас. Её пальцы дрожали, когда она взяла вилку, но постепенно, с каждым кусочком, её дыхание становилось ровнее.
Я продолжал гладить её колени, чувствуя, как напряжение понемногу уходит из её тела. Она закрыла глаза, и я видел, как её губы слегка дрожат, словно она пытается сдержать новые слёзы. Я не говорил ни слова, просто был рядом, давая ей понять, что она не одна.
Через некоторое время она опустила тарелку на стол и обняла меня, прижавшись лицом к моему плечу. Её дыхание было тёплым и неровным, а руки крепко сжимали мою спину. Мы сидели так, пока её слёзы не высохли, и в комнате снова воцарилась тишина, но уже другая — спокойная и умиротворённая.
-Малышка, возьми перерыв, поедем с тобой куда-то, отдохнём.
Са: Мы не можем!-она расплакалась и начинала вытирать слезинки-Нас могут заметить.
-Хорошо, тогда останемся в Корее.
Са: Чани, нельзя, нельзя нам.
Я взял её ручки в свои и та посмотрела на меня.
-Я тут, я рядом, звони в любое время и я приеду.
Са: Работа у тебя тоже есть, забыл?
-Забыл. Ты на первом плане у меня, работа подождёт, ты — самое важное в моей жизни.
Са: Чани, малыш-она устало улыбнулась-Перестань так говорить.
-Это правда. Я правда кину всё, студию, запись, всё, и приеду когда понадобится.
Сандра улыбнулась, уже честно, и я обрадовался этому тоже улыбнулся.
Са: У тебя такая красивая улыбка.
-Спасибо-я поцеловал её ладошку-Покушаем, хорошо? И я выслушаю тебя дальше.
Блондинка удобно уселась и я отдал девушке тарелку с едой.
Я вернулся на кухню и смотрел на неё пока она ела.
Разогрев себе тоже я сел напротив любимой и слушал дальше.
Она ела с аппетитом, изредка улыбаясь мне гостинную. Её глаза блестели, словно отражая свет лампы, а губы слегка подрагивали от удовольствия. Я чувствовал, как тепло разливается по груди, наблюдая за каждым её движением.
Я кивал, поддакивал, но больше наслаждался её присутствием. В такие моменты время будто останавливалось, и весь мир сужался до этого стола, до её улыбки, до нашего тихого ужина. Она закончила есть, отодвинула тарелку и потянулась, как кошка, ловя последние лучи заката.
Са: Спасибо, это было вкусно,-сказала она, глядя на меня с благодарностью.
Я улыбнулся в ответ, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Мы сидели молча, наслаждаясь тишиной и близостью, которая не требовала слов.
Са: Я устала, психически, физически, морально. Сон не помогает, я устаю сильнее и сильнее, не сплю вообще, голова болит, все тело ноет и чувствую что у меня скоро крыша поедет.
-Мгм, видишь какой-то выход из ситуации?
Са: Взять перерыв. В месяц минимум. Но..
-Я слушаю.