8part
Подходит конец второй недели лагеря.Сынмину помнится, как он думал, что понадеется сбежать отсюда по истечении данного срока, позвонив матери, но теперь это вовсе не так. Он даже не заметил, что осталось столько же до окончания летнего лагеря. Ким уже привык к расписанию: к ненавистному утреннему пробуждению, проклятой утренней зарядке и бесящему запрету использования телефонов (правда, он не следовал этому правилу, впрочем, как и все, но вожатым об этом знать необязательно).
Будние дни Кима за компьютером куда ужаснее жизни в лагере, хотя, честно признаться, бывают и моменты скуки по умной технике. Например, когда он получает сообщения от таких же, как он, друзей-задротов, типа: «Ты уже закачал новую версию? Как, нет? Ужааас». Становится обидно, что он не может испробовать обновку любимого Warcraft'а, но потом приходит любимый Чонин и развевает всякие сомненья насчет таких случаев. Кстати об их отношениях с Чоном: Киму лезут в голову мысли о том, что уже через две недели они расстанутся. Лагерь заканчивается, значит и отношения тоже. Свнмин живёт в Сеуле ,Чонин в Пусане, а как бы там не философствовали типа: «Расстояние - для любви не помеха, а лишь проверка на её прочность», он ведь даже не знает любовь ли это? Обычное подростковое влечение и ничего больше, то, чем нужно наслаждаться прямо здесь и сейчас. Разговоров о дальнейших отношениях с младшим не было, но наверняка тот разделяет его мнение.Ким даже не решает что–либо сказать по этому поводу Чонину, если потребуется, то Чон сам начнёт. Иногда, всё же в некоторые моменты, он размышляет – сто километров - это не так уж и много, и они непременно смогут видеться, пусть и не каждый день. Однако после он встряхивает головой и говорит себе, что ему вредно думать.
Сынмин встречается с парнем впервые, как и Чонин , но отчего–то им очень комфортно вдвоём. Никто из них до этого не испытывал таких чувств, но обоим сложно признать, что это любовь, а произнести вслух - ещё сложнее. Посмотрев на них со стороны, вечно ворчащий Ликс может сказать, что они именно влюблены друг в друга, но сами парни ведь слепые – не замечают.
– Хён, я хочу тебя, – шепчет Ян на ухо старшему, когда тот стоит в одних боксерах, только что вышедший из душа. Сынмин застывает, не смея хотя бы повернуть голову. Да, конечно, долгих поцелуев становится уже как–то мало, но он не готов лишиться анальной девственности. Ким медленно поворачивается всем телом к младшему, что стоит за спиной, сцепив руки вокруг него.
– Чонина, я ещё не готов, – становится очень неловко.
– Я обещаю, что не сделаю тебе больно, – младшему и вправду уже давно стало тяжело смотреть на бёдра хёна, когда тот нагибается за чем–то, особенно в своих красных коротких шортах. Чон однажды спросил, почему тот их носит, на что Ким ответил, что они его любимые. И что делать, если он ходит в них почти постоянно? За пределами их комнаты этого не случается, но как только старший заходит в своё «жилище», то сразу натягивает их.
– Я не думаю, что мы дойдем до этого, – признаётся Ким.
Лицо Чонина вытягивается, он выглядит озадаченным:
– Что это значит, хён? Ты мне, правда, очень нравишься, мы уже знаем о друг друге столько, сколько не знает никто другой из нашего окружения, – младший откровенно не понимает, почему Ким сказал такое.
– Я не уверен в том, что «нравишься» когда–нибудь перейдет в «люблю», – невнятно отвечает старший.
– Подожди, хён, –Ай Эн берёт лицо старшего в свои ладони, – что ты хочешь этим сказать?
Сынмин поднимает глаза на Чона и видит там переживание:
– Через две недели мы разойдёмся, разве это не очевидно? – ему очень трудно говорить это, но ведь его слова – это правда.
– Ты чего? – у Кима глаза на мокром месте. Чонин крепко обнимает своего парня, поглаживая по спине. – Мы больше не сможем встречаться, хотя бы потому что ты живешь в Пусане, а я - в Тэгу.
– Хён, ты помнишь, что это последний год старшей школы? – мягко спрашивает Чонин.
– У меня - да, но ведь у тебя еще один учебный год впереди, – всхлипывает брюнет
– Нет, я так же, как и ты – выпускник, – с гордостью произносит Чон, лучезарно улыбаясь. <Совсем, как лисичка.> Минни внезапно начинает смеяться из–за своего сравнения.
– Ты меня пугаешь, – серьезно говорит младший, но Ким уже заходится в диком приступе смеха.
Необъяснимый, странный, неуклюжий, но от этого не менее любимый хён.
– Кажется, я догадался, что ты там себе напридумывал. Однако тебе не удастся избавиться от меня столь быстро. Я уверен в том, что это не просто «нравится», а самое настоящее «люблю». Я люблю тебя, хён.
Сынмин перестает хохотать, распахивает ресницы и смотрит на Чонина, не веря услышанному.
– Мы знакомы очень мало, а ты уже готов разбрасываться такими словами? – по какой–то причине Ким не верит, что–то внутри болезненно сжимается. <Может, потому что никогда не любил сам?>
– Сынмина, я люблю тебя, – Чон наклоняется ближе, опаляя своим горячим дыханием сжатые губы старшего. – Слышишь, как стучит моё сердце? – Ян кладёт руку брюнета на левую сторону груди. Тот чувствует, как сердце грозится выпрыгнуть из-под ладони.
Если ещё несколько секунд назад Ким сомневался в истинности чувств младшего, то сейчас он уверен в них на все сто процентов. Ведь нельзя сымитировать любовь, правда?
– Насчёт расстояния между нами, глупый, я, как и ты, собираюсь поступать в Сеульский университет. Дадут комнату в общежитии – будем жить вместе, а если нет, то будем снимать маленькую квартиру возле него вдвоём, – Чонин поглаживает Минни по спине, успокаивая.
– У нас получится?
– Будь в этом уверен.