Странные схожести.
– Папа, а мама, это твоя первая любовь?
Феликс смотрел в окно и видел прекрасную картину: дерево с зелёной листвой, местами жёлтыми и оранжевыми пятнами, кусты с какими-то ягодами ярко-красного и карминового цвета. Зелёную траву, которую точно как в такт мелодии какого-то малоизвестного композитора двигались на ветру. Было так охота запечатлеть видимую картину, но каждый момент был важен и не хватило минуты как ветер менял направление и трава уже колыхалась под другую мелодию. В ином направлении колыхались кусты. Прекрасный вид из окна, чуть сладкий, травяной чай в любимой, керамической кружке с узорами цветов и листвы, и вкусное печенье в руке. Тёплый плед и погасший свет. Начали собираться тучи и потихоньку моросить дождь. Ветер поднялся ещё сильнее, и, срывая листья с деревьев уносил их куда-то далеко-далеко. Туда, откуда скоро вернуться ласточки. Сия погода бы подходила под мелодию Антонио Вивальди "Весна". Прогремел гром. Немного страшно, но завораживающее. От того, что была большая вероятность, что молния попадёт в дом, мужчина выключил электроприборы и телефон, вновь усаживаясь на любимый подоконник, прогоняя нахлынувший холодок глотком травяного кипятка. Он продолжил смотреть на сие представление света и движения. Громкий звук грома и яркая вспышка света от молнии. Это было похоже на слова известного стиха Александра Блока :
Гроза прошла, и ветка белых роз
В окно мне дышит ароматом..
Еще трава полна прозрачных слез,
И гром вдали гремит раскатом.
Подобный спектакль продолжался пол часа, но это было прекрасно. Ли вышел на улицу и вдохнул полной грудью свежий, влажный воздух после дождя. Чудесное чувство приятной свежести в легких и в собственных, тяжёлых на моральный подъём, мыслях. Этот день уже стал настолько волшебным, что его не возможно было испортить ни кем и ни чем. Даже окончанием этого чудесного ливня. Серые, угрюмые тучи стали расходиться по другим точкам света, теряясь за горизонтом, а на смену им пришло яркое солнце, взявшись за руки с яркой радугой. О да, это именно тот день, которого он ждал. Мужчина вернулся в дом, снова возвращаясь на окно. Феликсу захотелось объятий. Мягких, тёплых и воздушных, как и этот славный плед. Хочется чувствовать на себе родные, любимые руки, что крепко тебя сжимают, будто забирая из этого злопамятного мира, и утаскивая в мир спокойствия, любви, ласки и романтики. Он натягивает плед до подбородка, прогоняя грустные, одинокие мысли. Он знал, кто его любимый. Уже восьмой год его выбор не меняется. Знакомо ли вам чувство, когда думаешь о том или ином, а после пытаешься прогнать эти мысли? Но уже не получается, как бы ты не отвлекался..
– Да не выходит из моей бошки этот ваш Хёнджин!– крикнул он на весь дом, что тут же разошлось эхом по деревянным стенам, перепрыгивая с одного угла, в другой. До того самого пика, на котором он буквально сойдёт с ума, не так уж и далеко. Его лицо, его запах, его отчётливая фигура, освещённая созвездиями и откусанной половиной луны, стоящая на краю обрыва. На том зелёном холме. Дождливым, ветреным, мрачным, но таким тёплым маем. Ярко-горящая сигарета и странные схожести. Странные сравнения между скрученными бумажками, портящими здоровье и таким прекрасным, таким волшебным чувством, как любовь. Феликс хотел накинуться на него, разорвать его, пристрелить, утопить, придушить. Но напоследок поцеловать. Прикоснуться губами губ Хёнджина, задержаться, пройтись ладонью по шелковистым волосам, зачёсывая назад. Не отрываясь, вставить в сердце острый, наточенный до искорок нож.
Входная дверь со скрипом открылась. Быстрые, лёгкие шажочки пробежались по скрипящему, деревянному полу. Моментально Феликс смахнул наступившую слезинку, натягивая улыбку.
– Здравствуй, папа!–раскрыв руки и готовясь к любящим объятиям, вбежала милая, счастливая девчушка. Две блондинистые косички, перевязанные алыми ленточками, полетели назад, догоняя свою бегущую владелицу.
– Привет, моя маленькая.– всё ещё улыбаясь, выдал Ли, скрывая любые намёки на только-только испарившуюся истерику. Мужчина мгновенно спрыгнул с подоконника, усаживаясь на колени и раскрывая руки в ответ, принимает объятия. Юна–единственный живой человек, которого Феликс по-настоящему любит. Его маленькая куколка. Его маленькая доченька,– царевна, где матушка твоя?
– Мама сейчас придёт! Сказала, что ей нужно припарковать машину!–изо всех сил, улыбаясь, заявила Юна.
– Так, всем добрый вечерочек!– следом в комнату входит девушка, она же бывшая жена Феликса и мама Юны– Шухуа. Её руки были забиты множеством пакетов с продуктами. Видимо, не хило так закупилась,– Ну. Чего сидим, помочь маме не хотите?
Все тут же подорвались и побежали помогать девушке. Отнеся всё на кухню, Феликс подошёл к ней с вопросом.
– Шухуа, я с Юной схожу на прогулку, вернёмся поздно. Сделай нам, пожалуйста, чего-нибудь перекусить, и этого будет достаточно.
– Ладно, хорошо, у неё все равно каникулы. Гуляйте. А я вам сейчас печеньки положу и чайка в термос налью.– она мило улыбнулась. Мужчина ответил тем же.
***
– Папа, а мама, это твоя первая любовь?–продолжая рассматривать звёздное небо, спросила девочка.
– Нет, малышка. Не первая..– Феликс сделал глоток всё ещё горячего чая.
– А кто тогда первая?
– Первая?– он задумался.– это был чудесный человек..
– А где он сейчас?–продолжала любопытничать веснушчатая.
– Вон там,– указал на ночное небо её папа.
– Он стал звёздочкой?
– Да. Большой, яркой звёздочкой...
"Наш мир - аллея молодая роз,
Хор соловьев, прозрачный рой стрекоз.
А осенью? Безмолвие и звезды,
И мрак твоих распущенных волос..."
О. Хайям.