Азраэль

— Ты должен закрыть глаза и сконцентрироваться, иначе духи не смогут почувствовать твою боль и отчаяние. Ты ведь пришел за помощью.

— Бред какой-то, — выдыхает Феликс, но все-таки закрывает глаза, подчиняясь словам столетней старухи, на одном глазу которой повязка.

Феликс не просто концентрируется, он возвращается в свое недавнее прошлое и сам срывает швы с еще не затянувшихся ран. Ли Феликсу двадцать лет и он единственный сын и наследник одной из крупнейших триад юго-восточной Азии. Был им. Сейчас Феликс ночует на улице и питается в столовой для бездомных или в церквях, потому что он в бегах. Если Феликса найдут — его убьют. Четыре месяца назад родной дядя парня предал его отца, поднял против него его же людей. Феликс в ту ночь был в гараже у друга, где вместе с ним возился с мотоциклом, подаренным отцом на день рождения, и только поэтому выжил. Отца убили четырьмя выстрелами в грудь. Феликс не смог даже быть на его похоронах, потому что сбежал сперва к старому знакомому в другой город, а потом с помощью теперь уже покойной подруги мамы Маи покинул страну. Каждый раз, когда Феликс чувствует, что за ним следят, он меняет место пребывания и в итоге за эти четыре месяца успел побывать в пяти странах. Феликс пользуется наземным транспортом, а после того, как предыдущие паспорта, изготовленные для него при содействии Маи, раскрыли, ему приходится передвигаться «зайцем». Один раз его чуть не поймали: он подвернул лодыжку при побеге, и если бы не оказавшаяся рядом полиция, то уже лежал бы в канаве с простреленной головой. Феликс — наследник, и все по праву принадлежит ему, поэтому его дяде просто необходимо избавиться от него. Феликсу не нужны эти деньги, должность главы клана — он жаждет только мести. Дядя Минхек представил все в СМИ как жестокое нападение на дом главы клана, в результате которого погибли все, находящиеся в доме, а Феликс якобы похищен, и поэтому пост временно перешел к нему. Даже если Феликс вернется в страну и созовет пресс-конференцию, он вряд ли доживет до утра. Парень, выросший в криминальной семье, прекрасно знает, как в ней решаются дела, поэтому пока никаких действий принимать не планирует. Феликс с детства готовился к посту главы клана, он прекрасно владеет оружием и имеет навыки рукопашного боя, но все это мало помогает, когда из оружия в руках только палка, а на тебя идут пять головорезов. Дела у парня совсем плохи, из-за жизни в бегах, он даже не может попробовать найти работу, добывает на пропитание тем, что попрошайничает и пару раз даже попадал в полицию за мелкое воровство. Феликс не может ни с кем связаться из прошлой жизни, потому что не хочет подставлять никого под риск, учитывая, как дядя расправился с подругой мамы. Отец любил брата, дал ему работу и состояние, помогал во всем и открывал для него все двери, в итоге получил нож в спину и пули в грудь. Феликс ненавидит дядю всеми фибрами души, часто лежа на скамейке в парке, он представляет, как они столкнутся, и он собственными руками убьет его. Феликс против насилия, пусть он и из семьи, где все решают оружием, он за свою короткую жизнь и мухи не обидел. Даже не планировал. Возглавив клан, который он тоже не хотел, надеясь что отец проживет сто лет и сам будет вести дела, Феликс рассчитывал решать дела переговорами и не сеять хаос и разруху. Отец уже это и делал, он сворачивал нелегальный бизнес, собирался концентрироваться только на фонде, а доход получать из законных проектов. Это его видимо и погубило, потому что людям из кланов легче умереть, чем получить шанс на новую жизнь. Отец знал, что сын не в восторге от будущей должности и сильно не давил. Он любил повторять, что когда придет время, они найдут компромисс, который никого не обидит, и Феликс ему верил. Феликс всю свою сознательную жизнь мечтал быть мотогонщиком, даже участвовал в заездах местных парней, но судьба распорядилась по-другому. Сегодня Феликс не знает, увидит ли он завтрашний рассвет и, засыпая, крепко прижимает к груди старый кухонный нож, подобранный в мусорном баке, служащим ему домом, когда идут дожди.

Последние две недели Феликс болеет. На полуострове сезон дождей, парень сильно простыл, когда не успел попасть в приют, и пусть температура уже прошла, кашель его все еще мучает. Феликс выглядит ужасно в лохмотьях, выданных в церкви, его когда-то крашенные лучшим колористом страны волосы потускнели, руки покрыты порезами и шрамами, а на лице вековая печаль. Он не знает, зачем согласился на предложение этой сумасшедшей старухи провести сеанс, но не жалеет, ведь пока она якобы вызывает духов, Феликс греется и ждет чашку обещанного чая. Он упал на ее пороге час назад от изнеможения. Женщина вынесла ему сэндвич с индейкой и стакан лимонада и посидела на крыльце, пока он торопливо поедал обед, который возможно, будет последним, что он съест сегодня. Пока Феликс обедал, они разговорились, старушка рассказала, что занимается гаданием и называет себя проводником в мир духов. Клиенты у нее, видимо, есть, потому что она живет в милом домике и, судя по всему, неплохо себя обеспечивает. Феликс никогда никому про свою семью не рассказывал, но он очень соскучился по человеческому общению и, решив, что вреда от старухи, находящейся одной ногой в могиле, не будет, выложил ей все как есть. Сюзан, как зовут старушку, предложила ему бесплатный сеанс из-за симпатии к потерянному ребенку, пообещав, что вызванные духи помогут Феликсу, укажут ему путь. Феликс во весь этот бред не верит, но отказаться от часика в теплоте не смог. Вот он и сидит за круглым столом, уставленным свечами, держа ее за руки и усиленно пытаясь изобразить интерес.

— Что тебя беспокоит, сынок? Какой ответ ты ищешь у духов? — спрашивает женщина, внимательно смотря на парня.

— Я хочу мести, — без тени сомнения заявляет Феликс.

— Нет, нельзя так говорить, ты можешь привлечь злых и кровожадных духов, — шепчет напуганная Сюзан. — У тебя есть возможность спросить совет у повидавших жизнь, загадать желание, а ты говоришь о мраке и этим навредишь себе.

— Я хочу, чтобы мой дядя захлебывался в крови и хочу сам быть этому причиной, — цедит сквозь зубы парень, представляя, как хладнокровно Минхек убивал своего брата, и вздрагивает из-за резко открывшегося окна. Все свечи на столе моментально гаснут, погружая комнату во мрак. Сюзан поспешно открывает шторы, убирает все стола и, подойдя к парню, просит его немедленно покинуть ее дом.

— Ты не настроен на контакт, — заявляет явно нервничающая женщина.

— А чай? — бурчит Феликс и, коря себя за несдержанность, выходит на улицу.

На небе вновь собираются тучи, и Феликсу хочется плакать от беспомощности, ведь снова польет дождь, который он когда-то любил, сидя в своей роскошной комнате в особняке отца. Он бредет в сторону моста, под которым можно хотя бы на время укрыться, но, почувствовав тревогу, замирает. Черный мерседес в начале улицы был на ходу, когда он завернул сюда, и упал на лужайку Сюзан. Он опять здесь и снова на ходу. Привыкший к тому, что люди и автомобили, которые он видит больше раза за день, несут опасность, Феликс, не теряя времени, пускается в бег. Предчувствие его не обмануло, автомобиль разворачивается и устремляется за ним. Феликс ускоряется, ищет, куда бы проскользнуть и оторваться от хвоста, и забегает на подземную парковку недавно построенного, но еще не готового к сдаче здания. Он слышит скрежет шин, голос охранника, кричащего что-то ему в спину, и бежит к лестнице. Феликс уже на шестом этаже, легкие горят, но он не останавливается, он не видит и не слышит своих преследователей, но уверен, что они идут за ним. Глупо было заворачивать в это здание, Феликс понимает это, когда оказывается на крыше восьмиэтажного дома и смотрит на серый, стремительно намокающий под дождем асфальт внизу. У Феликса два выхода — или дать им убить себя, или выбрать смерть самому, потому что в единственную дверь к жизни сейчас зайдут его убийцы. Умирать точно не хочется, потому что Феликс не отомстил, поэтому он осматривается, продолжает искать хоть что-то, что поможет ему в неравном бою. Он слышит голоса, поглядывает на дверь и, подтащив к ней брошенную мастерами лестницу, подпирает ей ее. Их это остановит на пару минут, и Феликсу смешно, ведь он за это время ничего не придумает. Их это не останавливает даже на минуту, дверь отлетает в сторону вместе со смешным препятствием, и Феликс пятится к краю крыши.

— Может, сам спрыгнешь и не придется патроны расходовать? — скалится один из троих, наступающих на него мужчин. — Дядя передавал тебе горячий привет.

— Это мои деньги, не убивайте меня, я заплачу вам больше, — все еще пытается спастись парень, надежда которого никак не умирает.

— Ты же бомж, — громко смеется мужчина.

— Сейчас у меня ничего нет, но я все верну, — Феликс следит за тем, как он прикручивает глушитель, и чувствует, как немеют от страха конечности.

— Цыпа, цыпа, цыпа, ты похож на девчонку, ты бы не смог руководить нами, — они уже в шести шагах. — Твой папаша был такой же слабак, иначе не стал бы сотрудничать с полицией.

— Во-первых, это мизогиния, — сам не знает, откуда у него силы отвечать Феликс. — Во-вторых, он помог раскрыть убийство.

— Спрыгнешь? Покажешь нам полет? — целится в него мужчина, а Феликс кивает, чуть позже осознав, на что он согласился.

Значит, он умрет. Это уже точно и в этот раз Феликсу не сбежать. Единственный выход у них за спиной, а внизу его ждет асфальт, с которого его буду соскребать. Один удар и все закончится. Он столько времени так хорошо скрывался, а сейчас глупо попался, не успел осмотреться из-за голодного обморока и не выбрал пути отхода. Феликс решает, что раз уж он на пороге смерти, то примет ее достойно, настроится на то, что там он встретит маму и папу и не будет бояться. В конце концов, на этом свете его держала только жажда мести, а все, кого он любил, уже давно переехали на тот. И Феликсу пора. Ему почти не страшно. Лжет, очень страшно за свои не сбывшиеся мечты, за то, что не успел и не отомстил за отца, за несправедливость, которая останется править людьми и после его смерти. Даже если он упадет на колени и будет молить о пощаде — его не отпустят. Так стоит ли унижаться ради еще пары минут на этой бренной земле? Он становится на самом краю, под довольный гомон мужчин раскрывает руки, просит прощения у себя, что не справился, и откидывается назад. В ушах биты сердца, перед глазами родители, Феликс жмурится, чтобы пережить острую боль, как последнее, что присуще живым, но вместо удара чувствует невесомость, а потом его бережно ставят на асфальт, и он может поклясться, что успевает заметить тень огромных крыльев на здании. Сверху кричат и матерятся его преследователи, но внизу никого нет. Феликс в шоке оглядывается и, поняв, что он один и более того все кости на месте, со всех ног срывается вниз по улице. Сколько Феликс бежит — он не знает, адреналин зашкаливает, ему мерещится, что вот-вот его нагонят, и он только ускоряется. Он останавливается только у полицейского участка и, забившись за один из автомобилей, решает перевести дух. Долго побыть в одиночестве ему не дают.

— Ты бежишь быстрее, чем я летаю.

Феликс вздрагивает и, подняв глаза, смотрит на молодого мужчину лет тридцати, стоящего в трех шагах от него. Мужчина будто бы появился из неоткуда, он в черном костюме, его пепельные волосы ниспадают на лицо. Незнакомец необычайно красив, но в то же время рядом с ним тяжело дышится, и от него веет чем-то мрачным, что словно предупреждает, что лучше держаться подальше.

— Ты тоже из них, — начинает ползти в сторону Феликс, а мужчина, усмехаясь, идет за ним.

— Я вообще-то спас тебе жизнь, что очень странно, обычно я прихожу ее забирать, — цокает языком незнакомец.

— Это был ты? — замирает на месте Феликс и, подняв глаза, снова смотрит на него. — Кто ты вообще такой?

— Азраэль.

— Ангел смерти? — выпучив глаза, смотрит на него парень, который прекрасно знает имя ангела смерти.

— Он самый, — с гордостью заявляет мужчина.

— Ты наркоман, — фыркает Феликс и, сорвавшись с места, бежит к участку. Мужчина его примеру не следует, так и стоит у полицейской машины и со скучающим видом смотрит ему вслед.

— Там нарик, он цепляется ко мне, — влетает в двух офицеров запыхавшийся Феликс и тычет пальцем в сторону наконец-то соизволившего подойти к ним мужчину.

— Офицеры, он не в себе, вы же видите он бродяжка, — кривит рот мужчина, и Феликс отчетливо видит немое восхищение в их глазах.

— Просидишь сутки в камере и поумнеешь, — берут парня под локоть полицейские и ведут ко входу.

— Ни за что! — сопротивляется Феликс. — Мне нельзя в камеру! Они меня найдут! Не надо, пожалуйста.

— Я передумал, — останавливает их тот, кто назвался Азраэлем. — Я забираю его под личную ответственность.

— Так не принято, — начинает один из мужчин и осекается. — Забирайте, конечно, — открыто заискивает перед ним.

— Да кто ты такой! — срывается на крик Феликс, как только они оказываются во дворе. — Что тебе от меня надо?

— Ты сам меня вызвал, — пожимает плечами ангел.

— Не звал я... — Феликс умолкает. — Нет, это бред, — начинает истерично смеяться парень.

— Я подожду, когда твой ограниченный человеческий мозг хоть что-то переварит, — вздыхает Азраэль.

— Ты хочешь сказать, что ты не отсюда? — внимательно рассматривает его Феликс, ходит вокруг. Вроде обычный человек, костюм от известного дизайнера, пахнет дорогим парфюмом, только заносчивости побольше, чем у людей.

— Отсюда я, — следит за действиями парня ангел.

— Так ты человек?

— Низшее существо? — кривит рот Азраэль. — Нет, конечно, но на земле я много столетий. Можно сказать второй дом.

— Мне кажется, я все же умер — обхватывает голову руками Феликс и садится на грязный тротуар. — Я умер и, наверное, скоро попаду в ад или рай. Ты проводник душ?

— Нет, ты точно жив, — уверенно заявляет ангел.

— Нет, я мертв, иначе... Эй, за что? — обиженно потирает горящую после пощечины щеку Феликс.

— Чтобы доказать, что ты жив, мертвые боли не чувствуют, — объясняет Азраэль.

— Буду решать проблемы по мере их поступления, — бормочет под нос Феликс и, поднявшись с земли, идет к дороге. — Мне нужно найти ночлег, а ты иди своей дорогой и забудем обо всем, не хватало мне еще с психом возиться, — он чуть ли на бег не переходит, но Азраэль не отстает. — Я же сказал, не ходи за мной! — разворачивается к нему парень.

— Я не могу, ты меня вызвал, и я уйду только после того, как выполню твою просьбу, — спокойно отвечает ангел.

— Какую просьбу? — хмурится Феликс.

— Месть, — загораются недобрым огнем глаза Азраэля.

— Ага, да, конечно, буду просто тебя игнорировать, — отмахивается Феликс и продолжает свой путь.

Он доходит до ближайшей бесплатной столовой, стоит в очереди и не понимает, почему никто не обращает внимание на прицепившегося к нему мужчину, на один костюм которого можно купить хороший автомобиль. Будто бы его никто не видит. Но офицеры же его видели.

— Меня видят, когда я хочу, — словно читает его мысли Азраэль и, сморщившись, смотрит на бурую жидкость с бобами на тарелке парня.

— Тебя нет, это мое подсознание, тебя не существует, — садится за стол в углу Феликс и берет ложку. Не успевает он поднести ложку ко рту, как мужчина бьет его по руке и вся еда оказывается на полу.

— Какого черта? — рычит Феликс, и извиняющися смотрит на уставившихся на него людей. — Простите, я все уберу.

— Пошли отсюда, — тянет его за локоть Азраэль и, несмотря на сопротивление Феликса, выводит его на улицу.

— Бедный паренек, — причитает вышедшая следом старушка, — небось, одержим бесами.

— Ты лишил меня еды! — скидывает руку ангела Феликс и зло смотрит.

— Ты это называешь едой? — с отвращением спрашивает мужчина.

— И куда ты меня тащишь?

— К тебе. Где ты живешь? — спрашивает Азраэль, а Феликс громко смеется.

— Я серьезно.

— Это все мой дом, — показывает улицу Феликс.

— Так не пойдет, — хмурится ангел и, снова схватив его под локоть, подходит к бмв на обочине и открывает дверцу. Уже почти смирившийся Феликс плюхается рядом. Мужчина даже не касается зажигания, как автомобиль заводится, и они вливаются в поток движения.

— Я предпочитаю летать, но с тобой сложно, поэтому прокатимся, — отвечает на немой вопрос в глазах парня ангел.

— Куда? — решает пока пустить все на самотек Феликс.

— Найдем тебе дом, потом пройдемся по пунктам и я отправлюсь дальше. Такого трубочиста-клиента, как ты, у меня никогда не было, — усмехается Азраэль, пока автомобиль ловко маневрирует по самым загруженным улицам города.

— А много их у тебя было? — Феликсу правда интересно. Пусть он убежден, что столкнулся с психопатом, какая-то часть его допускает мысль, что этот мужчина не отсюда.

— Ни одного.

— Не понял, — растерянно говорит Феликс. — А чего ко мне явился?

— Сам пытаюсь понять, — хмурится ангел.

— И как?

— Думаю, твоя ненависть и злость были особо резкими, и я их почувствовал, — усмехается Азраэль. — Я люблю темное в людях.

— Я не такой, — бурчит Феликс.

— Тогда почему я здесь? — поворачивается к нему мужчина.

— Я не знаю! — восклицает Феликс. — Ты псих, и вполне возможно, что и тебя прислал дядя.

— Зачем?

— Убить меня.

— Нет, по моему расписанию ты будешь жить долго, — заверяет его ангел.

— Так, куда мы едем? — решает уйти от темы Феликс.

— Осматриваемся, — барабанит по рулю мужчина и заезжает на лужайку одного из домов. Он паркует машину и, оставив Феликса сидеть, идет ко входу. Стоит Азраэлю скрыться в доме, как Феликс сразу же бросается к дверце, но она не открывается. Он проверяет все дверцы и, поняв, что убежать не выйдет, оставляет на время свои попытки и смотрит на идущего к нему мужчину.

— Это твой дом? — спрашивает парень снова севшего за руль Азраэля.

— Эта безвкусица? — кривит рот ангел. — Нет, будем дальше искать. Я в такой дыре жить не буду.

— Ты приехал в самый дорогой район города, — удивленно смотрит на него Феликс. — Я тоже из богатых, и я знаю, что дома тут роскошные.

— Не называй роскошным все подряд, — заворачивает на следующую улицу Азраэль. — Ты, кстати, воняешь. Может тебя в бассейн скинуть?

— Пошел ты, — насупившись, отворачивается Феликс.

— Ладно, найдем сейчас дом и пошлем тебя в душ.

— Мне надо в ванну и отмокать час минимум, — чешет голову парень.

— Ну, мы не торопимся, — усмехается Азраэль и подъезжает к калитке очередного особняка. — Этот, кажется, ничего.

Калитка открывается, и автомобиль въезжает в вымощенный камнем двор белого особняка. Азраэль останавливает прямо у ступенек и, выйдя из автомобиля, подзывает парня.

— И не подумаю туда заходить, — выходит из машины Феликс. — Это взлом с проникновением.

— Это мой дом, — невозмутимо отвечает ангел.

— Неправда, — скрещивает руки на груди Феликс.

— Я оставлю чек хозяевам.

— Не пойду!

— Я не буду сидеть в машине рядом с воняющим пацаном, от бурчания живота которого скоро лопнут мои барабанные перепонки, — сверкает глазами Азраэль, и испугавшемуся Феликсу кажется, что прямо над ним собираются черные тучи.

— Ладно, только искупаюсь, — бурчит парень и проскальзывает в дом.

Особняк и правда шикарный. Феликс на миг будто бы возвращается в свою прежнюю жизнь и понимает, как сильно он соскучился по дому. Он сразу идет наверх и, пока ванна набирается, роется в шкафу в поисках одежды. Азраэль остается в гостиной.

Через полчаса в ванне и пары минут под душем Феликс сушит волосы и, натянув один из найденных халатов, идет вниз на запах. Азраэль сидит за накрытым столом и медленно потягивает коньяк. От обилия еды стол ломится, притом тут есть блюда самых разных кухонь и Феликс чуть ли слюной не давится.

— Откуда все это? — разинув рот, подходит к столу Феликс, а Азраэль глаз с него не сводит.

— Ты, оказывается, красивый, — недовольно заявляет мужчина, продолжая рассматривать парня, который думает только о еде.

— Так откуда еда? — Феликс, взяв палочки, тянется за пельменями.

— Мои поработали, — рассеянно отвечает Азраэль, которому сейчас не до вопросов. Люди никогда не были в его вкусе, то, что они называют красотой, — тем более. Но этот и не похож на человека, он вполне мог бы сойти за ангела, на одного из младших, потому что слишком мелкий и слабый.

— А ты будешь? — тем временем набивает рот парень.

— Я не питаюсь этим, — двигает к нему блюда ангел. — Поешь и выпей лекарства, они на столике в углу.

— Ты заботишься обо мне? - усмехается Феликс.

— Меня злит твой кашель, - нахмурившись, отвечает Азраэль.

— А чем ты питаешься? — меняет тему парень.

— Тебе лучше не знать.

— Душами? — у Феликса от еды и ванны аж щеки порозвели.

Азраэль молчит. Он наблюдает за тем, как жадно кушает парень, как злится на отросшую челку, лезущую в глаза, и явно наслаждается картиной.

— А алкоголь ты пьешь? — отправив в рот кусок мяса, Феликс аж глаза от удовольствия прикрывает.

— Это лучшее творение человечества.

— Алкоголик, — хихикает парень.

— Я не работаю сегодня, мне можно, — улыбается Азраэль, заметив, какой большой кусок стейка отрезал Феликс. — Осторожно, знаешь сколько смертей бывает из-за того, что люди давятся?

— Боже, как мне хорошо, — откинувшись на спинку стула, поглаживает живот довольный Феликс.

— Кормлю тебя я, а вспоминаешь ты моего отца, — вздыхает Азраэль.

— Ты видел Бога? — в шоке смотрит на него Феликс, даже жевать перестает.

— Бывало.

— Не ладите? — не отстает парень.

— Он и отцом толком не был, — кривит рот ангел, — только и знал, что приказы раздавал.

— Тут мне тебя не понять, — открывает новую банку с колой Феликс. — У меня с отцом были хорошие отношения, он во всем меня поддерживал, даже в моих увлечениях, — с грустью улыбается. — Если бы я настоял, то он бы назначил в будущем вместо себя преемника. Я не настаивал, потому что этот фонд, да и сам клан, были делом семьи.

— А чем бы ты занимался, если не кланом? — отодвигает стакан Азраэль и внимательно смотрит на парня.

— Я хотел стать мотогонщиком, — предается совсем еще свежим воспоминаниям Феликс. — Я никогда не чувствовал себя настолько живым, как когда управлял железным конем.

— Вам ведь присуще тщеславие, — выгибает бровь мужчина. — Как можно выбрать спорт для самоубийц, а не управление кланом и безграничную власть.

— Кто тебя обидел? — хмурится Феликс. — Люди разные, и у каждого свои приоритеты. Меня никогда не привлекали власть и деньги, но признаюсь, что привлекала слава. Я хотел стать известным на весь мир, и я бы использовал свое имя и возможности в благих целях, — вздыхает парень. — Лучше скажи, зачем ты все-таки нашел меня?

— Я уже сказал, я помогу тебе отомстить, а потом уйду, — поднимается на ноги мужчина и подходит к окну.

— А взамен заберешь мою душу? — с опаской спрашивает Феликс.

— Она и так моя.

Феликс видит в отражении на стекле хищный оскал и ежится.

— Тогда в чем твоя выгода?

— Ее нет, — говорит Азраэль и сам задумывается. — Я пришел, потому что услышал плач твоей души, а я не люблю, когда душа воет.

— А часто души воют? — подходит к нему со спины Феликс, часть которого все еще убеждена, что все происходящее с ним последние сутки — сон.

— Очень редко, — поворачивается к нему Азраэль. — Ты, когда спрыгнул, не хотел умирать. Большинство из тех, кто прыгает, не хотят умирать, но обычно они сокрушаются по тому, что не увидят любимых, новые рассветы, не посетят ту самую страну. Твоя душа плакала из-за того, что ты не сможешь отомстить. Ты так сильно жаждал мести, что она рыдала не из-за твоей скорой кончины, а из-за того, что ты не выполнил данное себе слово. И я услышал, проверил твою душу и удивился, что у такого сгустка света такие темные желания.

— Допустим, я верю в весь этот бред, что ты несешь, — прокашливается Феликс. — Как мы победим моего дядю? У него армия.

— У тебя тоже.

— И где? — усмехается Феликс и пару секунд безотрывно смотрит на очень довольного ангела. — Ты, что ли?

— Я есть армия. И все войско преисподней, — с гордостью заявляет Азраэль.

— Я думал, ты ангел, — подыгрывает парень.

— У меня есть связи, — ухмыляется Азраэль. — Слыхал о Левиафане? Так вот за ним должок, а он один способен поглотить всю землю.

— Ничего не понимаю, — разводит руками Феликс и возвращается к столу.

Дрова в камине потрескивают, вокруг покой и умиротворение. Феликс мысленно возвращается к себе домой, где так же по вечерам сидел у камина, пока папа работал, а потом обсуждал с ним прошедший день и шел спать. Феликс безумно скучает по дому и отцу, и пусть даже у него все получится, он выживет и отомстит, горечь утраты это не излечит. Феликс больше никогда не увидит отца, и от этой мысли не хочется дальше двигаться. Он думает, что тайком утирает скатившуюся слезу и, потянувшись, поднимается на ноги.

— Я иду спать, — тихо говорит парень, не поднимая глаз. — Надеюсь, утром, когда я проснусь, это все окажется сном, потому что терять рассудок не хочу.

— Адских тебе снов, — улыбается Азраэль, пока он идет к лестнице.

— А ты спать не будешь? — оборачивается у самой лестницы Феликс.

— Я не сплю, — устраивается перед камином Азраэль, — но я буду тебя охранять.

— Очень мило, — бурчит непонятно почему раскрасневшийся парень и бежит наверх.

Феликс спит как убитый. Впервые за долгое время он спит в кровати, укрытый настоящим толстым одеялом, и не просыпается на каждый шорох в страхе за свою жизнь. Как бы это ни было странно, но знание, что Азраэль в доме, дарит ему спокойствие и чувство безопасности. Он перед сном прокручивает в голове их встречу и все события после и, поняв, что вместо того, чтобы думать о его целях и происхождении, зацикливается на его внешности и засыпает. Утром, спустившись вниз, Феликс находит на столе завтрак, но Азраэля в доме нет. Феликс слышит копошение на заднем дворе и быстрыми шагами идет туда. Выйдя наружу, он с ужасом смотрит на то, как устроившийся на лежаке полуголый Азраэль попивает виски, пока два других незнакомых Феликсу парня закидывают в свежевырытую яму три трупа.

— Ты их убил? — подходит ближе напуганный Феликс и узнает в мертвецах тех, кто напал на него на крыше.

— Думаю, если могилу обнаружат, то дом упадет в цене, поэтому работайте аккуратно, — приказывает копающим парням Азраэль, игнорирует вопрос Феликса.

— Но как? Когда? — опускается на лежак рядом с ним побледневший Феликс.

— В гости заходили, а я очень не люблю, когда мне угрожают. Понравились блинчики? Я сам жарил, — поворачивается к нему Азраэль.

— Меня сейчас вырвет, — честно говорит Феликс, следя за тем, как парни закапывают трупы.

— Или они, или ты, таков ведь закон жизни? — усмехается ангел. — Они хотели напасть на безоружного тебя, поэтому, думаю, все честно.

— Значит, все правда, и я не спал, — поднимается на ноги Феликс. — Ты — ангел смерти, которому не помешало бы одеться, — хмурится парень, разглядывая его голый торс. — Не думал, что ангелы фанаты татуировок, — кивает на его плечо. — Это что, гепард?

— Это ирбис, — тоже встает Азраэль, и Феликсу приходится отступить, чтобы не стоять, уставившись в его грудь. — Или рысь.

— Почему именно она? — не может унять свое любопытство парень, которому внезапно хочется узнать все про нового знакомого.

— Хотел бы я знать, — звучит искренне Азраэль. — Я был создан с ней, выбитой на плече. Когда-нибудь мой отец мне это расскажет. Кстати, приодеть нужно тебя, а то сутки в одном халате ходишь, будто все тут железные, — идет в дом мужчина.

— Ты о чем? — растерянно смотрит ему вслед Феликс и, поняв, что ответа не получит, тоже плетется за ним.

— Почему ты меня не слушаешь? — останавливается напротив устроившегося за столом ангела Феликс.

— Ты говоришь много лишнего и не по делу, все люди это любят, — наливает ему кофе Азраэль.

— Откуда у тебя деньги? На что мы будем покупать одежду? Ограбишь кого-то? — притягивает к себе тарелку с подгоревшими блинчиками парень.

— Я один из самых богатых ангелов, — оскорбляется Азраэль. — Чего только мне не предлагали, чтобы я не забирал душу.

— Тебя можно подкупить? — поливает блинчик сгущенным молоком Феликс.

— Я беру предложенное, но и душу тоже, — усмехается Азраэль.

— Ты чудовище, — кривит рот Феликс.

— Чудовище — твой дядя, а я, как у вас принято говорить, — бизнесмен.

Оставшуюся часть завтрака Феликс молчит, он уходит в свои мысли, не слышит даже, когда Азраэль что-то спрашивает, и, допив кофе, идет к лестнице.

— Пойду оденусь, — бросает он у лестницы. — Потом хочу увидеть на прощание Пирожка.

— В то тряпье? Нет уж, не пачкай красоту, то есть себя, — исправляется ангел. — Поехали в халате в бутик, в машине тепло.

— Ты с ума сошел?

— Пошли, мы теряем время, — натягивает на себя рубашку ангел и предлагает Феликсу пиджак. Парень пиджак не берет и, укутавшись в халат, бежит во двор. На самом деле Азраэль прав, пусть Феликс и закинул свою одежду в стирку, но она ей особо не помогла, и ему кажется, что запах мусорного бака с нее ничто не уберет. Азраэль паркуется перед дизайнерским бутиком через полчаса, и у Феликса больше нет ни сил, ни желания узнавать ответы на свои вопросы. Он терпеливо меряет одежду, пока Азраэль дегустирует в пабе через дорогу выпивку, и выходит из бутика, заваленный пакетами.

— Они думают, ты мой шуга дэдди, — смеется Феликс, когда они останавливаются на тротуаре.

— Это что значит? — смотрит на него Азраэль.

— Ну ты меня содержишь, а я взамен составляю тебе компанию, — мнется парень.

— Спишь со мной, — усмехается Азраэль и ждет, когда можно будет перейти дорогу. — Если бы я хотел шугадетку, я бы тебя выбрал. Ты красивый.

— Поехали уже мстить, — теряется Феликс, который явно не ожидал такого ответа.

— В полночь у нас самолет на твою родину, но сегодня весь день впереди. Хочешь что-нибудь сделать на прощание? — спрашивает Азраэль.

— Хочу.

— Что пожелаешь.

— Сперва мы навестим Пирожка, потом тут есть ресторан корейской кухни, он дорогой, но раз ты богат, то пригласи меня туда, — не запинается Феликс.

Азраэль усмехается и, взяв его под локоть, ведет к дороге. Они решают вернуться к автомобилю через парк и медленно двигаются к нему, когда Феликс внезапно замирает и смотрит на пожилую пару на скамейке. Мужчина и женщина лет семидесяти кормят приземлившихся рядом голубей своими сэндвичами и о чем-то общаются.

— Почему стоим? — нахмурившись, смотрит на него Азраэль.

— Разве это не мило? — кивает в сторону пожилой пары Феликс.

— С них пыль сыпется, нет бы дома сидеть и эти ваши людские сериалы смотреть, они по паркам ходят, — фыркает Азраэль.

— Почему так грубо? — злится Феликс.

— Ну, в таком возрасте выходить рискованно, вы же люди очень слабые, разок споткнетесь и привет, Азраэль, — ухмыляется ангел.

— Ты не веришь в любовь? — серьезно спрашивает парень.

— Ее не существует, — даже не задумывается Азраэль. — Боязнь одиночества, чувство ненужности — вы все это назвали словом «любовь» и занимаетесь самовнушением.

— Ты слишком циничен.

— А за что можно любить людей? — пристально смотрит на него ангел. — Вы жрете друг друга, вы причина войн и насилия. Вы не заслуживаете любви даже вашего вида. В каждом из вас есть мрак, и он появляется с вашим первым шагом.

— Может любят и этот мрак тоже? — Феликс сам не знает, почему обижается на его слова.

— Может, но мне этого не понять, — пожимает плечами мужчина.

— Поэтому ты и озлобленный, потому что никогда не любил, да и тебя никто не полюбит, — огрызается Феликс.

— Да я лапочка! — искренне возмущается ангел.

— И горло тем парням не ты перерезал? — становится вплотную Феликс.

— Просто неудачно крылом взмахнул.

— Возьмем еду Пирожку, а потом навестим Сюзан, хочу спросить у нее как от тебя избавиться, — вздыхает Феликс.

— Сюзан мой визит не переживет.

— Я же пережил, — не понимает Феликс.

— Твое время еще не пришло, а ей пора на тот свет уже как три человеческих года, — объясняет Азраэль. — Если она меня увидит, я должен буду ее забрать.

— То есть, ты можешь продлевать жизнь? — разинув рот, смотрит на него Феликс. — Можешь разрешить нам оставаться на земле?

— Могу, если кто-то мой фаворит, — улыбается ангел. — Эту черту вы взяли у высших, у нас, мы не слишком честные.

— А почему ты продлил жизнь Сюзан? — все равно не понимает Феликс.

— Нравится она мне.

— Я серьезно, — не отступает Феликс.

— Я люблю животных.

— И?

— Сюзан кормит уличных, к ней они приходят каждый день, и поэтому я не трогаю ее, — звучит искренним Азраэль.

— Так у тебя есть чувства!

— К животным, — безапелляционно заявляет ангел.

— Пойдем, познакомлю тебя со своим, но не потому что хочу жизнь продлить, я уже и умереть был готов, а потому что он милашка, — берет его за руку Феликс.

— Дворняжка с плохим зрением, знаю его, — не убирает руку Азраэль.

— Откуда знаешь? — щурит глаза Феликс.

— Я же почти Бог, — шепотом говорит ангел.

— Отец не любит, когда хвастаешься? — подмигивает ему Феликс.

— Топай в машину, твоему слепому псу еду тоже возьмем, — недовольно заявляет мужчина.

Через два часа Азраэль и Феликс идут на улицу, где обычно гуляет Пирожок. Пирожок, он же грязная дворняжка, поджидает Феликса у мусорных баков, где парень часто находил поесть им обоим. Пока Феликс освобождает в недавно купленную миску корм, пес нарезает вокруг него круги и виляет хвостом. Азраэль стоит рядом и с улыбкой наблюдает за взаимодействием друзей.

— Я бы хотел взять его с собой, но учитывая, что иду на войну, можно сдать его в приют и оплатить, — тихо говорит сидящий на корточках перед псом парень.

— Ты пользуешься моей добротой, — усмехается Азраэль, которого передергивает от слова «доброта».

— Ничего, Пирожок, я тебя потом обязательно заберу, — поглаживает пса за ухом Феликс и улыбается, когда подошедший Азраэль берет пса в охапку и идет с ним в машину.

До поездки в аэропорт они гуляют по городу, Феликс затаскивает Азраэля в тир, где наглядно демонстрирует ему, как метко он попадает в цель, а после они сидят в уютной кофейне, где парень пьет латте с зефирками, а ангел ворчит, что нет хорошего алкоголя. Как ни странно, Феликс чувствует, что привязывается к нему. Возможно, проведший столько времени в одиночестве парень просто рад, что имеет возможность с кем-то общаться, пусть его собеседник не из мира сего. В любом случае, с Азраэлем интересно и безопасно, а казавшееся бредом совместное путешествие теперь расстраивает своим скорым концом. В аэропорту их встречает сотрудник и, забрав протянутые Азраэлем документы, просит подождать в VIP-зале.

— Надо было вернуть машину владельцам, — еле поспевает за ними Феликс.

— Не стоит, там в багажнике труп снайпера, — как и в чем ни бывало заявляет Азраэль. — Твой дядя не сдается.

Феликс больше этот вопрос не комментирует.

— Я даже не спросил, откуда ты взял документы, — потягивается в мягком кресле уставший за день Феликс.

— И правильно сделал, — наконец-то попивает коньяк Азраэль. — Если бы ты согласился полететь со мной, то мы бы уже были на месте.

— Прости, но я все еще не принял тот факт, что ты ангел и умеешь летать, а еще я тебе не доверяю настолько, чтобы позволить поднять меня, — честно отвечает парень. — Вдруг ты отпустишь меня, и я полечу вниз.

— Люди боятся всего, чего не понимают, вы ведь так любите контроль над всем, — усмехается Азраэль и поднимается на ноги, увидев идущего к ним сотрудника аэропорта. Мужчина кланяется ангелу и просит следовать за ним.

Они проходят в бизнес-класс, и стоит Феликсу присесть, как ему сразу предлагают бокал шампанского. Парень не отказывается.

— Тебе не скучно быть вечным? — Феликс спрашивает не только из-за любопытства. Ему хочется общаться и общаться, узнать о нем побольше и в то же время не оставаться наедине со своими мыслями. Феликс рад тому, что возвращается и домой, и одновременно испытывает огромный страх перед тем, что может его ждать там. Вдруг у них ничего не получится? Вдруг Феликс сам ищет себе смерть, отправляясь туда, откуда может не вернуться? В то же время ему страшно, что он не справится со своими эмоциями, что упадет на пороге особняка, который столько лет был его домом, и не сможет подняться, зная, что папа не ждет его в своем любимом кресле у камина.

— Я много работаю, — отвечает ему на вопрос ангел. — У меня нет времени думать или скучать.

— Я тоже твоя работа? — тихо спрашивает парень.

— Она самая. Ты тверд в своем решении отомстить лично? — резко меняет тему.

— Как никогда, — не задумывается Феликс. — Он отнял у меня все. Деньги и власть можно вернуть, да и без них можно как-то прожить, я ведь не умер за эти четыре месяца. Но папу мне уже не вернуть, и он ответит за его смерть.

— Ты когда-то убивал? — спрашивает Азраэль, который прекрасно знает ответ.

— Я смотрю на это как на месть, — злится Феликс, который понимает, куда он клонит.

— Но суть одна.

— Ты должен мне помогать, а не читать лекции! — срывается парень.

— Знаешь, все души одинаковые, они как на конвейере — стандартная сборка, — спокойно объясняет ангел. — Но потом каждый из вас меняет ее сам.

— И какая у меня сейчас душа? — хмурится Феликс.

— Как и была выдана, — улыбается Азраэль. — Она светится, но слабо, потому что ты пережил горе. Когда люди теряют кого-то, кто им дорог — душа тускнеет, это схоже с тем, как на земле садятся батарейки, но ее можно снова подзарядить, если найти смысл в другом. Люди, как ни странно, сильные в этом, они со временем справляются, называют именем ушедшего новую душу, находят любимое дело, учатся снова любить. Душа потерявшего любимого человека никогда не погаснет, но может потускнеть и заставлять видеть все через тонкую темную пелену, с которой они настолько свыкаются, что думают, что у всех так. Если смотреть на весеннее небо с человеком, чья душа потускнела, то вы будете видеть разное небо. Для него оно будет не настолько ярким и красивым. Так и со всем остальным.

— Это очень грустно, — опускает глаза Феликс, боясь, что ангел увидит, что они на мокром месте.

— Это нормально, глупо было бы думать, что потеря пройдет бесследно, — следит за стюардессой Азраэль. — Но есть и те, кто нарочно выключает свою душу, и это самые страшные для вас люди, а для нас они как отходы.

— Это как?

— Потухшие души — это гадкие, зловонные души. Это те, кто отнимал жизнь.

— А не важно сколько жизней? Одну или сотни? — двигается ближе Феликс.

— Не важно. После смерти ваши души получают шанс на новую жизнь и перерождаются. Души людей, которые отняли жизнь, после смерти растворяются, — говорит Азраэль. — Я король смертей, поэтому я еще и вношу правила, так что я не позволяю перерождаться и тем, кто убивает четвероногих.

— Это страшно, но пусть моя душа растворится, я не успокоюсь, пока не убью его так же хладнокровно, как он убил моего отца, — шумно сглатывает Феликс и просит еще шампанского.

— У тебя красивая душа, и если ты убьешь, ты не сможешь прожить столько новых жизней, — тихо говорит ангел

— Он убил моего отца, — цедит сквозь зубы Феликс.

— И заплатил за это. Он исчезнет со смертью, не заберет с собой ни богатств, ни должность. Он обречен. Зачем ему мстить? — не понимает Азраэль.

— Ты не человек! Тебе не понять! — вскипает Феликс. — Я не смогу жить, зная, что он жив и радуется жизни.

— Ну и прекрасно, — отмахивается Азраэль. — Мне выгодно, когда вокруг много отходных душ, работы поменьше, а то со светлыми много бумажных дел и прав у них больше.

— Хочу смотреть фильм, — уходит от неприятного разговора Феликс и выбирает комедию.

На протяжении фильма они не разговариют, Феликс периодически смеется над глупыми действиями героев, Азраэль дремлет. Фильм заканчивается, Феликс решает посмотреть приключенческий боевик, который видел в меню, но на экране предлагаются только комедии.

— Какого черта? Я же видел, тут был огромный выбор! — продолжает тыкать кнопки парень.

— Я все убрал, оставил только комедии, — разминает шею Азраэль.

— Почему? — хлопает ресницами ничего не понимающий Феликс. — У тебя свой экран есть!

— Мне нравится, когда ты смеешься.

— С чего это? — теряется парень.

— У меня вот тут, — хлопает себя по груди Азраэль, — приятно чешется, не как от оспы в 1775-м, а приятнее.

— Психопат, — выдыхает Феликс и умолкает, потому что у него в животе из-за явно изменившегося с момента, как они покинули особняк, взгляда Азраэля революция.

<center><b>***</b></center>
Родина встречает Феликса хлопьями снега, который уже накрыл землю толстым покрывалом. Снег и холод не пугают парня, он первым делом приезжает на кладбище и, остановившись у могилы отца, тихо плачет, пока отошедший Азраэль, как коршун, кружит над территорией.

— То, что ты пришел на могилу, уже нас сдало. Он знает, что ты вернулся, — идет к нему спустя полчаса ангел.

— Я не смог похоронить отца, — опускается на корточки Феликс. — Я должен был сперва повидаться с ним. Тебе не обязательно торчать здесь, иди собери свою армию нечисти и готовься к войне.

— Я есть армия, — усмехается Азраэль.

— Ты с ума сошел! — подскакивает на ноги Феликс. — Мой дядя мафиози, на него служат лучшие головорезы, а дом охраняет минимум человек двадцать, у нас нет шансов. Ты обрек меня на погибель!

— Я справлюсь, — невозмутимо отвечает ангел.

— Как? — давится возмущением Феликс. — Это не прибить парочку киллеров!

— Увидишь, — идет к калитке Азраэль.

— Я уже жалею, что послушался тебя, — вздыхает Феликс и бежит за ним. — Мне нужно срочно спрятаться, а потом покинуть страну. Если я отсюда вырвусь и меня не убьют, я вернусь и отомщу.

— Да перестань ты ныть, — резко разворачивается к нему Азраэль. — Ты оскорбляешь меня своим недоверием. Я сильнейший воин моего отца, мне поклонялись и подчинялись цивилизации...

— Блаблабла! — толкает его в грудь Феликс и, обойдя, быстрыми шагами идет к дороге. — Ты думаешь, это все шутки и ты бессмертный, а я нет, у меня одна жизнь, — кричит парень.

— Вообще-то их у тебя бесконечно много, если не растворишься, — говорит ему вслед ангел.

— Ага, — останавливается Феликс и смотрит на него, — если дорогого дядюшку не убью.

— Не делай этого, — подходит к нему Азраэль. — Для тебя исключение не сделают, мой отец не согласится и ты потеряешь душу. За все время, что мы есть, такое делали только для двоих. У Бога есть фавориты, но это не мы с тобой.

— Плевать, — зло отвечает Феликс. — Я уж как-нибудь разберусь, а ты оставь меня в покое!

Феликс идет мимо дороги, пару раз оглядывается и удивляется, что Азраэль послушался и не пошел за ним. Он зол в первую очередь на себя, что так непродуманно приехал сюда, что послушался Азраэля и сам загнал себя в ловушку. В то же время он зол и на ангела, который точно не до конца с ним честен и, вдобавок ко всему, вдруг стал послушным и оставил его здесь одного. Как бы то ни было, надо срочно сойти с радаров, потому что если его засекли в аэропорту, то совсем скоро за ним придут. Феликс решает спуститься в метро, доехать до вокзала, а потом на первом попавшемся поезде покинуть город. Он только подходит к пешеходному переходу, как напротив тормозит черный минивэн и из него выскакивают четверо одетых в маски вооруженных парней.

Они до Феликса не добегают, он сам даже не успевает открыть рот, как его откидывает в сторону на покрытую снегом траву, фургон взлетает в небо, а на месте мужчин оседает горкой черный пепел. Пока Феликс с ужасом смотрит на развернувшуюся перед ним картину, к нему идет поправляющий пальто Азраэль.

— Ты... Как ты? — у Феликса от испуга челюсть дрожит.

— Я же сказал, я армия, — вздыхает Азраэль. — Так мы идем мстить или мне чисто, чтобы тебе угодить, попросить брата мне пару сотню чертей прислать? Я могу, но они удивятся, что мне понадобилась помощь, да и для моего имиджа это плохо.

— Пойдем, — вкладывает в его руку свою пришедший в себя Феликс и тихо просит прощения за недоверие.

Дядя, как и ожидалось, устроился в семейном особняке Ли. Феликс вышел из такси пять минут назад, глубоко вдохнул морозного воздуха и подошел к воротам, у которых когда-то его встречала со школы мама. Он идет прямо, не оборачивается, потому что по его следам двигается Азраэль, и Феликс боится, что если увидит резню, которую устроил ангел, никогда больше глаз не сомкнет. Феликс абсолютно прав, потому что Азраэль в своей стихии, он несет смерть и оставляет за собой лишь черный пепел, который красиво контрастирует с продолжающим идти снегом. Феликс проходит в гостиную, никто и двинуться не успевает, а замерший от шока дядя, держась за грудь, смотрит на то, как падают один за другим его люди.

— Ну, здравствуй, — останавливается напротив Феликс, который готов зубами вгрызться в горло предателя.

— Ликси, дорогой, — заикается Минхек, все еще не веря в то, что видит.

— Заткнись, чудовище, — наступает Феликс, ненависть и злость в котором при виде мужчины только удвоилась. — Ты хладнокровно убил собственного брата и пытался убить меня, ты приказал задушить тетю Маю, ты забрал у меня все, и я бы отдал тебе и трон, и имущество, лишь бы ты оставил мне отца.

— Ликси, все не так, — падает на колени мужчина. — Я хотел, как лучше, я хотел спасти клан, ведь твой отец его потопил. Все ради тебя, дорогой. Мы будем править вместе, мы получим этот город и...

— Ты сдохнешь, — перебивает его Феликс и берет протянутый ему Азраэлем пистолет. — Я убью тебя так же, как и ты убил отца. Четыре пули в грудь и контрольный в голову, чтобы уж наверняка. Почувствуй отчаяние и всю мою ненависть, — целится парень.

— Помилуй, прошу, дай мне шанс, — в слезах умоляет Минхек.

— Я тоже плакал, но как жаль, что меня никто не слышал, — кривит рот парень.

— Твоя душа слепит, даже когда ты в ярости, — стоит у бара Азраэль и поочередно нюхает бутылки с алкоголем.

— Замолчи, — сжимает зубы Феликс, которого трясет от напряжения.

— Ты не как он, — пригубив виски, морщит рот ангел.

— Он убил моего отца! — рычит Феликс, то ли себе напоминает, то ли ему отвечает.

— И заплатил уже, лишившись вечности, — хмыкает ангел.

Феликс никогда не думал, что в нем столько слез, они текут беспрерывным потоком, он уже и утирать их не успевает. Феликс почти не плакал, когда бежал из страны, когда загибался на мостовых от холода и голода, когда вспоминал отца, нежно поглаживающего его волосы в его снах. Будто бы весь запас слез, выданных ему на жизнь вперед, будет израсходован именно сегодня. Он продолжает рыдать и трясти пистолетом, все никак не успокоится, не сфокусируется, не понимает, что сейчас плачет его душа.

— Мне этого мало, — он промаргивается, чтобы картина прояснилась. — Так нечестно, так неправильно, — всхлипывает. — Почему мне так тяжело, а ему не было? Почему он так хладнокровно убил моего отца, а я не могу, — опускает пистолет. — Я не смогу, — роняет оружие на пол и давится слезами.

— Потому что ты сильнее алчности, жадности и даже мести, — улыбается ему Азраэль и щелкает пальцами. На месте дернувшегося к пистолету Минхека остается зола.

— Ты убил его, — рукавом утирает слезы Феликс.

— Мне можно, у меня нет души, — подходит к нему Азраэль и, притянув его к себе, прижимает к груди.

— Спасибо, — всхлипывает Феликс.

— За что? — поглаживает его по волосам ангел.

— Что не дал мне сделать глупость.

— Ты бы и так не сделал, твоя душа слишком прекрасна для такого, — цокает языком Азраэль. — Что будешь делать дальше? — смотрит на парня.

— Приведу в порядок дела и продолжу дело отца, — тихо говорит Феликс. — Он был против насилия, занимался большей частью консультацией, а дядю это не устраивало. Я направлю наши возможности в мирное русло.

— Ты молодец.

— А ты уйдешь? — несмело спрашивает парень.

— У меня очень много дел, — уводит взгляд ангел.

— Я знаю, но ты бы мог остаться на пару дней хотя бы? — с надеждой спрашивает Феликс.

— Не бойся, тебе больше не причинят вреда, — успокаивает его Азраэль.

— Я прошу тебя остаться не как защита, а как друг, — бурчит смутившийся парень.

— Я не дружу с земными, — говорит как ножом режет.

— Вот оно как, — теряется Фелис, бегает глазами по его воротнику, все никак слов не подберет. Он отступает на пару шагов, все еще смотрит растерянно по сторонам, а потом, развернувшись, идет к лестнице.

— Иди за мной, — просит ангела парень и, оказавшись на втором этаже, оттуда торопит Азраэля. Ангел выходит на крышу, у самого края которой стоит Феликс, и, все еще не понимая, зачем они здесь, направляется к нему. Между ними еще шагов десять, когда Феликс прыгает на выступ, а потом, закрыв глаза, с улыбкой на лице откидывается назад.

Через секунду он уже в объятиях Азраэля, и тот осторожно ставит его на землю.

— Что это было? — ангел явно зол. Азраэль никогда не сомневался в себе и в своей реакции, но пару мгновений назад он впервые почувствовал нечто неприятное, что люди называют страхом.

— Я доверяю тебе, — улыбается Феликс и обвивает руками его шею. — Я не думаю, что у нас получится дружить, но я хочу показать тебе, почему у тебя чешется в груди, и почему у меня то же самое в животе.

— Оспа, что ли? — усмехается ангел.

— Потому что ты мне нравишься, — опускает глаза Феликс.

— Интересно, — поглаживает его щеку Азраэль, в глазах которого столько невысказанный слов, но ни одно из них сегодня наружу не вырывается.

— Ты будешь навещать меня? — с мольбой смотрит на него Феликс.

— Я подумаю об этом, — нехотя убирает его руки Азраэль и отходит в сторону, оставив Феликса давиться бушующими в нем чувствами.

— Даже не попрощаешься? — поднимает глаза, которые выедают слезы, парень, но на дорожке перед домом никого нет.

<center><b>***</b></center>
Спустя месяц Феликс выходит с очередного совещания и, заказав себе кофе, идет выпить его в парке через дорогу. Парки остались любимым местом для Феликса в память о днях, когда деревья скрывали его от солнца, а скамейки служили кроватью. Он даже собирается финансировать строительство нового парка в центре, не говоря уже о десятке других проектов, среди которых и приюты для бездомных. Его телохранители всегда рядом, не оставляют вернувшегося на родину наследника ни на секунду. Никто не смог понять, что точно произошло в ту ночь, и куда делся Ли Минхек и его люди. Единственное, что осталось у полиции — это запись камер наблюдения со взрывом фургона на трассе у кладбища, но изображение на этом видео сильно повреждено. Феликс попивает кофе, думает о планах на день и снова скучает. Он так мало времени пробыл с ним рядом, а будто бы вечность. Феликс скучает по его голосу, по шуточкам, которые не всегда понимал, по заботе, которой до Азраэля его одаривали только родители, и под веками снова чешется. Феликс постоянно оглядывается, ищет красивого и вечно недовольного ангела в толпе, и даже сейчас глазами округу сканирует и роняет стаканчик на землю, увидев, как к нему твердой походкой идет Азраэль. Охрана парня словно парализована, они застыли на своих точках и, кажется, даже не моргают. Феликс подскакивает на ноги и, подбежав к мужчине, берет уткнувшегося мордочкой в его грудь Пирожка. Феликс посылал за псом, но в приюте сказали, что Пирожок сбежал, и парень тогда много грустил, решив, что позже поедет за ним сам и поищет у баков.

— Ты привез его! — целует его мордочку парень, блестящими глазами смотрит на Азраэля.

— Подумал, ты скучаешь, — улыбается ангел, с нежностью изучая любимые черты. Скучать, оказывается, умеют не только земные, Азраэль от тоски столько душ извел, что к отцу на ковер попал. Во время этого короткого разговора, Азраэль и объявил, что нарушит правило о запрете на отношения с людьми. К удивлению ангела, отец сильно не возмущался, устало вернулся на свой трон и сказал, что всю его энергию первый сын по тому же вопросу забрал. Азраэлю велено делать, что вздумается, при условии, что за ошибки он будет отвечать сам и не получать помощь.

— И где ты был? — проглотив комок в горле, спрашивает Феликс.

— Много дел было, — вздыхает Азраэль. — Столько войн. Вас ведь хлебом не корми, дай поистреблять друг друга.

— Мог бы и зайти, — бурчит парень и опускает Пирожка на землю. — Я, между прочим, скучал, — шутливо бьет его в плечо кулаком и мгновенно оказывается в его руках.

— Ты был прав, любовь — не выдумка и не самовнушение, — прислонившись лбом к его лбу говорит Азраэль. — Я пытался внушить себе, что ты мне безразличен, что чесотка у меня из-за долгого пребывания на земле, но не вышло. Я полюбил твою душу, поэтому я пошел на ее зов. Потом я полюбил тебя.

— Долго ты думал, — обнимает его Феликс. — Я извелся, переживал, даже решил, что навеки останусь с разбитым сердцем, потому что ты не придешь, — облегченно вздыхает. — И как мы будем жить? — поднимает глаза.

— Обычно я слоняюсь по миру и делаю дела, просто теперь у меня будет дом, куда я буду возвращаться после рабочего дня, — задумывается Азраэль.

— Рабочий день до шести? — щурит глаза Феликс.

— По какому времени?

— По нашему! Чтобы на ужин успевал! — топает ногой парень.

— Я постараюсь, но могу задерживаться, сам знаешь, люди мрут как мухи...

— Опоздаешь — останешься без ужина, — задрав подбородок, заявляет Феликс.

— Главное, чтобы у меня был хороший алкоголь и чтобы ты смеялся, — обхватывает ладонями его лицо Азраэль.

— Дурак ты, — шепчет ему в губы Феликс.

— Так ангела смерти еще не называли, — целует его Азраэль и, щелкнув пальцами, приводит охрану в чувства.