дайте мне белые крылья
20 июня 1941 года 12:38
-Джисон! Джисон, стой! — кричал Феликс, догоняя друга и оглушая прохожих своим звонким смехом, — куда ты так торопишься? Сегодня погода прекрасная, и ты ведь обещал сходить со мной в парк, забыл? — Ликс ухватил парня за плечо и посмотрел на него.
-Не забыл я, правда! Но мне нужно домой, мама ещё утром попросила вернуться как можно раньше, прости, — Джи виновато глянул на друга и опустил взгляд в пол.
-Раз нужно, значит нужно, — вновь яркая улыбка, — и извиняться не стоит. Раз уж на то пошло, мы можем сходить в парк и завтра! Завтра ты ведь свободен? — Ли заглянул другу в глаза, выискивая в них ответ.
-Завтра... завтра суббота? — растерянно спросил Джи.
-Суббота, а что?
-Мы с мамой утром пойдём к тёте, она шьёт мне костюм на выпускной. Я думаю, мы не задержимся у неё надолго!
-Костюм! — восторженно воскликнул Ли, — костюм — это дело хорошее. Тогда сделаем так, я в час дня зайду за тобой, и мы на трамвае доедем до парка. Идёт?
-Идёт!
Они хлопнули по рукам и разошлись.
На улице стояло тёплое лето, буйно цвела сочная зелень, веселились ребятишки во дворах, парочки неспеша прогуливались по зелёным аллеям, держась за ручки. Экзамены сданы и пришло время подумать о своём будущем, о поступлении в институт. Джисон долго не раздумывал о поступлении, ведь ещё с детства он мечтал стать лётчиком и бороздить просторы воздушного пространства, поэтому сегодня бегал в университет, дабы подать в него документы.Небо- страсть Хана ещё и потому, что его отец, лётчик, с малых лет приводил сына на аэродром, садил его в кабину небольшого самолёта и рассказывал о всевозможных рычажках, кнопочках, датчиках, показывал то, как другие пилоты совершают полёты, иногда летал и сам. Когда Джи стал постарше, отец познакомил его с самими механизмами и чертежами, да так хорошо, что Хан стал разбираться в самолётах не хуже отца. Вся комната парня была уставлена самодельными фигурками деревянных самолётиков, тряпочных парашютистов, на стенах висели вырезки из книг, газет и журналов, а над рабочим столом красовались чертежи машин, придуманных самим Ханом.
20 июня 1941 года 14:12
Джисон сидел на кухне. За столом собралась вся семья: мать, отец, Джи и его младшая сестрёнка. Причиной этому послужила далеко не радостная весть. Отца Хана срочно призывают в погранвойска на учения. Почему так внезапно и для чего срочно? Никто не говорит...
-Я собрала чемодан, положила чистую форму, пару рубашек и брюки, — тихо и будто неуверенно произнесла женщина, — милый, ведь это не на долго? — она взглянула на мужа, уголки её губ дрогнули.
-Родная, я надеюсь, — тихо ответил мужчина и обнял её. Тишину нарушили тихие всхлипы.
-Обещай... обещай мне, что ты вернёшься, — она вцепилась в крепкие мужские плечи своими тонкими бледными пальчиками, — обещай!
-Я обещаю, — горько ответил он, поцеловал её в губы, затем потрепал мягкие рыжие кудряшки дочки и вышел в коридор. Джисон пошёл за отцом.
-Сынок, ты ведь уже совсем взрослый, — мужчина обхватил сына за плечи и мягко посмотрел на него, — останешься тут за меня? Береги маму и сестру, не давай их в обиду, хорошо?
-Отец... не говори так, ты ведь уезжаешь не на долго! — сквозь ком в горле ответил Джи.
-Делай как я говорю! Я люблю тебя, — он обнял сына, улыбнулся ему на прощание и ушёл.
На кухне тихо плакала мать, вытирая мокрое лицо подолом домашнего платья. Рядом с ней на полу возилась малышка и облизывала блестящую большую ложку. Джисон вернулся на кухню и сел за стол. У него не хватало сил, чтобы сказать и слово, он тихо обнял мать и закрыл глаза. Неизвестность пугает, но куда страшнее знать исход наверняка, ведь его изменить, увы, невозможно.
21 июня 1941 год 12:57
Феликс забегает в соседний подъезд, забирается на третий этаж и стучит в дверь. Через пару минут тяжёлая дубовая дверь отворяется и на пороге появляется Джисон.
-Хан, ты что спишь ещё что ли? — удивлённо спрашивает Ликс, разглядывая друга.
-Нет... Феликс, прости, я не смогу пойти сегодня в парк, — ответил Джи слабо.
-Почему? Ты ведь слово давал!
-Прости, — прошептал Джи.
-Что-то случилось? Ты заболел? — Ли оглядел друга. И правда выглядел он так себе, тёмные круги под опухшими глазами, потрескавшиеся губы, взъерошенные волосы. Джи оглядел подъезд и затащил друга в квартиру.
-Разувайся, в комнате поговорим.
21 июня 1941 год 13:46
-Но ведь твой отец много раз ездил на учения, почему ты так из-за этого переживаешь? — Феликс заметно нервничал и даже стал заикаться.
-Потому что его призвали в погранвойска... а это значит, что на границах не спокойно, — Хан сидел на окне и без интереса наблюдал за тем, как мальчишки играли в футбол во дворе.
-И что это значит...?
-Это значит, что скоро будет война.
Хан говорил совсем тихо, почти шептал, но последнее слово очень больно резануло слух Феликсу. Пока парень шёл домой, в голове была абсолютная пустота и лишь это ужасное слово «война» эхом проносилось в его голове.
22 июня 1941 год 12:00
Казалось, будто вся страна замерла на несколько мгновений. Улицы города погрузились в тишину и лишь голос Левитана звучал над головами прохожих. Война...
Джисон тихо сидел на полу своей комнаты и смотрел в стену, обклеенную светлыми обоями. В последние месяцы отец часто говорил о том, что войны не избежать и оказался прав. Эта горькая правда давила на парня, пугала его. Ещё неделю назад он радостный засыпал с мыслью о том, как поступит в университет, как закончит его и как наконец отправится в свой первый полёт! Он, казалось, распланировал уже всю свою жизнь до каждой минуты, но вдруг... все мечты обрушились в один миг. Сейчас он даже не может сказать, что будет завтра... Никто не знает...
14 апреля 1942 год 17:29
Джисон быстро взял себя в руки и решил для себя, что защитит свою семью во что бы то ни стало, потому что он обещал... своему отцу обещал. В августе парень смог устроиться на завод, потому что почти всех мужчин забрали на фронт, у станка он работал, ел, там же отдыхал. Феликс работал тут же, от чего работать становилось чуть легче. Зима в этом году выдалась холодная, дома не топили, поэтому квартиры грели буржуйками. Еды было мало, но жаловаться не приходилось. Заготовленных с осени круп и солений хватило до весны, а хлеб Хан получал и приносил пару раз в неделю по талонам, свежие кусочки отдавал маме и сестре, а полежавшие сушил на сухари и брал с собой.
Отец Ликса ушёл на фронт добровольцем в начале осени, а в марте к ним пришла похоронка и короткое письмо, так и не дописанное до конца... В ту ночь парни просидели на крыше до рассвета в полной тишине. Джисон понимал как сложно сейчас его другу, поэтому просто оставался рядом.
Сейчас же Хан дрожащими руками кладёт на стол принесённую почтальоном несколько минут назад похоронку. Ему хочется закричать, зарыдать, забиться в угол, забыться, потеряться в этом мире... Но он не может, потому что он обещал быть сильным, он обещал отцу...
21 октября 1942 год 12:17
В центре зала трещала небольшая буржуйка, на диване в тёплом одеяле мирно сопела малышка, мама готовила что-то на кухне, Джисон стоял в своей комнате. Он оглядел голые стены, пустые книжные полки, осмотрел наполовину разобранный прошлой зимой табурет, с горькой улыбкой сжал в руке свой первый деревянный самолётик и направился в зал. Парень медленно приоткрыл печку, поджал губы и бросил в слабый огонёк фигурку, которую тут же поглотило пламя. Хан поцеловал в лоб спящую сестрёнку, обнял мать и вышел из дома... как отец год назад. Он шёл по улицам, сквозь пелену слёз глядел на редких прохожих, утирал слёзы рукавом и молился о том, чтобы ОНИ были в порядке.
15 декабря 1942 год 18:49
Джисон сидит у крохотной лампадки и огрызком карандаша пишет маме письмо. Сегодня состоялся его первый самостоятельный полёт! Сколько эмоций, словами и не передать. Это ощущение высоты, перегрузки, скорость... он стал совсем как отец. Совсем скоро его допустят в основные войска и уж тогда он устроит немцу взбучку!
5 марта 1943 год 7:15
Дела на фронте стали налаживаться. Хана перевели в основные войска и теперь он летает с товарищами, бьёт немецкие самолёты. И он знает за что бьётся. За Родину, за близких и друзей, за тех, кого уже нет на этом свете, за своего отца. Каждый раз поднимаясь в воздух он повторяет лишь одно «Они умерли не зря».
18 сентября 1943 год 20:32
Погода сегодня дождливая, вечером над землёй поднялся густой туман, почти ничего не видать. Полёты на сегодня отменили, потому что техники мало, да и людей терять никто не хочет. Начинает темнеть, солдаты собираются у костерка, кто-то тащит на плечах потрёпанный баян, кто-то рассказывает анекдоты. Все отдыхают и веселятся. Джисон сидит немного в стороне и смотрит на небо, заходящее за горизонт солнце и клубы тумана. «Сегодня тихо... слишком тихо» — думает он, как вдруг разговоры и смех прерывает рёв самолёта и пулемётная очередь. Раздалось громкое «Ложись!» и все мигом попадали на землю.
-К пулемёту! — пробасил командир и несколько человек, прикрывая головы, побежали к орудию, — цельсь! Огонь! — раздался грохот пулемёта, пули засвистели в воздухе, заскрежетало железо.
-Товарищ командир, — крикнул Джисон, подбегая к мужчине лет сорока, — товарищ командир, это бесполезно! Вы бьёте вслепую, это лишь трата патронов и времени!
-А что ты предлагаешь делать? Ждать, пока эта сволочь нас всех здесь перебьёт?!
-Нет! Нужно поднять самолёт в воздух, там на высоте туман должен быть слабее!
-И кто, по-твоему, согласится на это самоубийство?
-Я! Только дайте добро...Командир несколько секунд вглядывался в лицо парня, подумал о чём-то и ответил:
-Добро.
Джисон тут же рванул к ангару, вытолкал из него самолёт и сел в кабину.
-Ну что, нечисть, потанцуем? — прошипел он свозь зубы и завёл двигатель. Здесь, внизу, из-за тумана не было видно ничего абсолютно, но на высоте всё было как на ладони. Хан поднял машину в воздух и стал вглядываться в серые облака. Через пару минут он заметил немецкий самолёт. Направив орудия на него, парень открыл огонь по вражеской машине, опускаясь чуть ниже.
Самолёт был сбит и казалось, что всё прошло удачно, но не тут-то было. В метрах пяти от хвоста из густого облака появился второй истребитель, который тут же открыл огонь и подбил левое крыло самолёта.
-Вот же, — выругался Джисон и поднялся чуть выше. Сесть на землю сейчас — плохая идея, ведь дело ещё не закончено. Открыть огонь? Не хватит боеприпасов. Поэтому остаётся лишь один выход....Хан резко сворачивает в сторону и буквально растворяется в тумане. Немецкий лётчик, празднующий свою маленькую победу, поднимает машину выше, разворачивается и уже собирается возвращаться на базу, как вдруг из большого тёмного облака появляется крохотный самолёт с красной звездой на кабине.
-Потанцуем? — шепчет Джисон и идёт на таран. Удар. Грохот. Взрыв. И тишина.