16 часть
Хёнджин уже сидел на кушетке у Хана, прячась от Феликса. Минхо сидел рядом, открыто смеясь над другом.
М: ты такой лошара, Хёнджин, - ржал он как конь.
Х: ащ, закрой рот!
Д: оба рты закрыли и сидите молча, а то на ваш ор сейчас прибежит Феликс и получать вы уже будете вместе.
Альфы закрыли рты. Лучше они и вправду посидят молча, чем получат полотенцем по заднице.
*
Б: Феликс, Хан! - встретил их Чан, обнимая так крепко, будто не видел вечность.
Взгляд альф, стоявших позади, заострился. Их близость с Чаном их вовсе не радовала, наоборот, приводила в ярость.
Х: здравствуйте, господин Бан.
Крис повернулся на них.
Б: здравствуйте.
Ф: Крис, мы лучше пойдём и отдохнём, это время, что мы провели в другой военной части, было не самым лучшим.
Б: да, конечно, идите.
Омеги ушли, оставляя альф на улице.
Д: Ликс, я давно хотел тебе сказать.
Ф: что-то серьёзное случилось?
Д: ну, вроде того.
Ф: говори.
Д: мы с Минхо встречаемся..
Феликс повернулся лицом к Хану с выпученными глазами.
Ф: Вы что делаете?
Д: встречаемся.
Ф: ну, это, конечно, неожиданно, но я за тебя очень рад.
Д: я знал, что ты никогда не оспоришь моё решение, но меня интересует сейчас кое-что другое.
Ф: что же?
Д: Хван и ты. Все это время, что мы провели там, вы постоянно были вместе. Спали в одной кровати, болтая по ночам, ходили за ручки и бегали друг за другом с полотенцем в руках. Я понимаю, что это может быть дружба, но дружба такого рода у тебя бывала только с омегами, Хван — первый альфа, который не является твоим родственником, но получает должное внимание. Почти первый.
Ф: я открыт к альфам, не говори ерунды. Сынмин тоже был альфой, Крис тоже альфа.
Д: Сынмин был нашим общим другом, он всегда считал нас своими братьями, Крис — твой старший брат, я, конечно, знаю, что ты это пытаешься скрыть от других, но я то знаю об этом. А Хёнджин тебе не был другом, он появился пару месяцев назад, а уже заполучил такое доверие и внимание.
Ф: может ты и прав.
Д: в таких вопросах я всегда прав, - парировал он, - знаешь, просто жди. Хван не тормоз, он все сделает сам, а то пока ты включишь свой мозг и поймёшь, что он занимает особое место в твоём сердце, я три раза в гробу успею перевернуться.
Ф: ладно, я подумаю, - сказал он и пошёл в свою комнату.
Он и вправду ранее думал об этом, даже представлял разные сценарии у себя в голове, но одна мысль сбивала все остальные. Сынмин. Из-за недавней смерти друга омега считал, что не имеет право на любовь, по крайней мере в данное время. Он чувствовал себя преступником, аферистом. Будто он так быстро продал воспоминания о Сынмине, заглушая свои проблемы любовью. Эта мысль правда сильно сказывалась на его восприятии. Его жизни — сплошная лотерея, был изначальный сценарий, который он скомкал и выбросил в могилу друга. Он больше не мог жить по тем планам, которые были изначально построены для троих людей.
М: Феликс, ждём тебя в столовой.
Феликс выпрямиться. Быстро переодевшись, он пошёл в столовую. Ребята уже сидели за столом и ждали его.
Х: садись, - улыбнулся он.
Феликс сел.
Парни начали разговор. То ли речь была о анекдоте, то ли о смешной ситуации, произошедшей с ними, Феликс особо не вникал, Хан слушал половину, но сильного смеха себе не позволял, совесть не позволяла.
Феликс смотрел на губы Хвана, которые расплывались в улыбке, он слышал его задорный смех.
В его груди разрасталось не тепло, а липкая, удушающая вина. Каждый раз, когда его смех касался его кожи, он чувствовал себя предателем.
Он смотрел на него и видел свет, но этот свет слепил, выжигая память о том, кто остался в тени. Прошло всего два месяца. Всего два месяца с того дня, как мир его друга схлопнулся до одной точки, а потом исчез навсегда.
Каждое непроизвольное желание переплести свои пальцы с его пальцами ощущалось как кража. Словно он забирал частицу того времени, которое по праву должно было принадлежать только скорби. Он чувствовал себя вором, который пробирается в чужой дом, пока хозяин оплакивает утрату.
Его симпатия к нему казалась ему осквернением. Он убеждал себя, что верность мертвым измеряется тяжестью печали, и если ему становится легко — значит, он забыл. Он боялся, что, позволяя себе улыбаться рядом с ним, он стирает лицо друга, превращая живую боль в тусклое, блеклое воспоминание.
Стыд жёг горло сильнее, чем невысказанные слова любви. Он хотел быть рядом с ним, но каждое мгновение счастья ощущалось как удар ножом в спину тому, кого больше нет.
*Прошло 10 месяцев.*
Дождь не шел, но воздух был тяжелым, пропитанным сыростью и запахом прелой листвы. Он стоял у свежего холма, глядя на серый камень, который теперь заменял ему человека.
Ф: привет, - голос прозвучал хрипло, почти чуждо и надтреснуто. - Я пришел.
Он сел прямо на землю, не заботясь о чистоте брюк. Тишина кладбища давила на уши, но он не боялся её. Здесь было проще. Здесь не нужно было играть роль «сильного человека».
Ф: У меня куча новостей, - он горько усмехнулся, ковыряя носком ботинка землю. - В общем, помнишь ту дурацкую идею с поездкой в Пусан? Так вот, я всё-таки её реализовал. Только без тебя. Весь путь проклинал всё на свете, представлял, как ты бы орал на меня за то, что мы долго едем по этой глуши.
Он замолчал, глотая ком в горле. Память услужливо подкинула смех друга, его привычку хлопать по плечу и обнимать со спины.
Ф: Знаешь... - он запнулся. Голос стал тише, почти шепотом. — Тут такое дело. Я... я полюбил его.
Он замер, ожидая удара, не физического, а того самого морального, который уже давно поселился в его груди.
Ф: Прости меня, ладно? — он закрыл глаза, и перед внутренним взором вспыхнуло лицо Хвана, — Прости, что я... что я начал чувствовать что-то к нему. Пока ты здесь, под этой землей, я позволяю себе хотеть его касаний. Я чувствую, как сердце колотится, когда он улыбается, и мне тошно от самого себя. Это так неправильно. Как будто я предаю нас. Как будто я вычеркиваю тебя, чтобы освободить место для него.
Он опустил голову, упираясь лбом в холодные ладони.
Ф: Мне стыдно, Мин. Мне чертовски стыдно, что я снова учусь дышать, когда ты больше не можешь. Не сердись на меня. Пожалуйста, просто... не сердись.
Он упал на колени, смотря на могилу. Осторожно положив 2 цветка, он снова посмотреть на землю.
Ф: я...я до сих пор храню тот мешочек с землёй с этого места, ты ведь знаешь об этом, видел с небес, да? - глупо улыбался он, хотя слёзы лились с глаз. - Кстати, меня повысили, как и Хана, представляешь? Если бы ты был с нами, то был бы за нас рад, верно? Тебя бы тоже повысили, мы бы пошли праздновать. Я...я бы купил вам обоим подарки, честно. Кстати, я уже как год ненавижу цветы, а именно гвоздики, но ты их любил, я помню, - всхлипнул он, смотря на землю, на которой лежали два цветка гвоздики, принесённые им, - я правда ненавижу их, начал ровно тот день, когда одни красивые глаза закрылись, а дождь не прекращался. Знаешь, ты был самым лучшим, честно. Я надеюсь ты нашёл покой в загробном мире и оберегаешь меня, смотря на мои косяки сверху.
Омега встал, колени подкашивались, дрожали. Он в последний раз посмотрел на фотографию Сынмина, потом на стёртую зажигалку в своих руках и медленно пошёл туда, где провёл свои лучшие годы с Сынмином. В военную часть.
На встречу вышел Хван. Обеспокоенный, слишком испуганный.
Х: Феликс! - крикнул он, увидев омегу. - Ты где бы? Я так переживал.
Ф: я..я пошёл к Сынмину, сегодня была годовщина.
Х: ровно год..
Феликс судорожно кивнул. Хван прошелся обеспокоенный взглядом по омеге и заключил его в свои объятия. Феликс сначала удивился, но потом позволив слезам выйти наружу, прижался к нему, рыдая в плечо.
Х: чшш, тише, всё хорошо, я рядом.
Ф: я..я отвергал, не давал приблизится, держал на расстоянии, но почему? Почему, почему, почему? - повторял он, срываясь на крик.
Х: тише, не кричи.
Ф: я тебя избегал как брошенную шавку, постоянно кричал, отдалился после поездки, а ты 10 месяцев следовал за мной. Почему ты это делаешь? Почему? - голос был хриплым, но всё таким же громким.
Х: потому что люблю.
Феликс замолчал, он знал это, но чувства потери не позволяли любить. Точнее, не позволяли выражать эту любовь.
Х: я буду ждать столько, сколько будет тебе нужно. Я знаю, что тебе трудно, что тебя не отпускает это чувство вины за влюблённости, я это вижу в тебе. Я никогда тебя не торопил и сейчас не буду. Я ждал, я жду и я буду ждать.
Ф: не нужно, - отстранился он.
Хёнджин непонимающе посмотрел, а внутри бушевал огонь.
Ф: не нужно ждать, я готов дать своим чувствам контроль. Сынмин был бы счастлив узнать, что есть человек, который обо мне заботится.
Х: Сынмин не будет во мне разочаровал, я тебе обещаю.
Хван положил руку на щеку омегу и притянул его в поцелуй. Губы слились в нежном, почти неосязаемом поцелуе. Два человека могут любить, партнёр будет ждать, будет давать чувствовать себя слабым рядом с собой, если любит.
Это что-то между одержимостью и чистой, нетронутой любовью, но важно ощущать эту грань, пока не станет слишком поздно.
Самое сложное — это продолжать жить так, будто ты не разделил свою душу с тем, кто теперь под землей
Конец.
1587 слов
_____________
Вот и подошёл конец моей очередной истории. Надеюсь, она вам очень понравилась и вызвала хоть какие-то эмоции. Лично я, очень привязалась к ней, будто вложила сюда частичку себя. Эта история ощущалась так, будто я влила сюда рассуждения своих каких-то нерешённых проблем, несказанных слов или боль утраты.
На этом я с вами прощаюсь. Встретимся в новой истории.
Примерно через 2 дня выйдет первая глава нового фанфика. Буду ждать вас там, всем пока, всех люблю. ❤️🩹