Cover me (хёнликсы, hyunlix)

— Десять минут. Хёнджин, пора за сцену. — Чан ждал в дверном проёме, упираясь плечом в косяк, и тяжело вздыхал, смотря на чужую спину.

— Сейчас, дай мне пару минут, — обернулся к нему и попросил Хёнджин. Он, как и несколько минут назад, неподвижно стоял посреди комнаты отдыха и подрагивающими пальцами тыкал по экрану телефона.

Старший поджал губы и потупил взгляд в пол.

— Как он? — полушёпотом поинтересовался он, отчего плечи Хвана вмиг напряглись, а кадык заметно дёрнулся.

— Переживает. — единственное, на что его хватило.

Голос Хёнджина был слабым. Как и весь он. Ужасная новость, обрушившаяся на них всех огромной лавиной, ударила по нему особенно сильно. Был поздний вечер, практически ночь, когда на его телефон поступил звонок от Феликса, в котором тот рассказал, что попал в больницу с подозрением на перелом руки. Тогда у Хёнджина, кажется, в моменте перестало биться сердце.

Он слушал неразборчивый рассказ про случившуюся аварию, находясь в прострации. Телефон был готов вот-вот выпасть из ослабевших пальцев, а посреди горла стоял большущий ком. Он не знал, что нужно делать в таком случае. Эмоции взяли верх, отчего пропала способность говорить. Хван просто слушал, давил подступающие к глазам слёзы, а после молчал, пока Феликс ждал от него хоть какого-то ответа.

Так и не дождался. Его позвали на рентген раньше, чем Хёнджин успел перестать сипло дышать в трубку.

На улице было темно, дороги почти опустели, а в салоне, из которого Хван чуть ли не выбрасывался прямо во время движения машины, нервно дёргая за ручку, горел приглушённый свет. Он просил, нет, умолял стафф развернуться и поехать в больницу, убеждал, что вытянет завтрашний фанмит и без полноценного сна, но получал только полные сожаления отказы, объясняемые лишь одним словом:

— Нельзя. — коротко и до следов от ногтей на сжатых в кулаки ладонях.

Феликс не читал сообщения. Пацаны, наоборот, написывали ему просьбы успокоиться и дождаться заключения от врачей. Хёнджин же не спешил заходить домой, а сидел на лавке под окном и держал палец над иконкой приложения такси, собираясь втихую сорваться к любимому. До выговоров в тот момент ему не было никакого дела. Остановить его смог лишь Ликс, который всё же вышел на связь.

my love:

я в порядке

хёнджин, умоляю просто иди домой

я позвоню тебе чуть позже, обещаю

А после снова пропал.

У Хёнджина всё-таки полились слёзы. Он устал, полностью вымотался из-за загруженного дня, нескольких часов фанмита, внезапных переживаний и просто хотел лично убедиться в том, что с дорогим ему человеком всё было в порядке, но ему не позволяли сделать этого. Нервы сдали.

Чанбин забрал его, обмороженного и практически неживого, домой и оставил на кухне, всунув в руку кружку с горячим ромашковым чаем. Вокруг снова, прямо как в том салоне, горел приглушённый свет, а на фоне тихо тикали настенные часы, показывающие пять утра.

Этой ночью Хван так и не сомкнул глаз.

А с утра его уже ждало новое заявление от JYP.

— "После дополнительного обследования было установлено, что линия перелома, обнаруженная на первоначальном рентгеновском снимке, была получена в детстве, и в настоящее время в этой области наблюдается защемление нерва", — зачитывал вслух для всех Джисон, лёжа на диванчике, когда они уже были за сценой и готовились к последнему дню фанмита.

Хёнджин смирно сидел на макияже, слушал и воспринимал все эти слова как один большой неудачный рофл. Феликс так и не вышел на связь. По словам его менеджера, тот вернулся домой только утром и сразу вырубился, будучи слишком измотанным от произошедшего. Им очень не повезло, что авария пришлась на ночь, так ещё и выходного дня. Половина больниц оказались просто-напросто закрытыми, а в тех, которые ещё были открыты, обследование проводили в два, а то и в три раза дольше положенного.

Однако теперь Хвану было чуть спокойнее. Защемление нерва звучало немного лучше, чем перелом. Он по себе знал, насколько тяжело нормально функционировать и полноценно работать со вторым, а Ликс был именно тем, кому было жизненно необходимо работать.

— Я буду ждать тебя за дверью. Поторопись, пожалуйста. — Чан вновь тяжело выдохнул и схватился за ручку, разворачиваясь. — И... — он замер, едва успев нажать на ту. — Передай ему, чтобы не винил себя. Все всё понимают. — а после скрылся в коридоре.

Когда в комнате снова остался только он, Хёнджин позволил себе сжать телефон в руке посильнее и ругнуться на полной громкости. С секунды на секунду Феликс, как и обещал, собирался позвонить ему, однако Хван находил себя абсолютно не готовым к этому. Ему было стыдно за то, что в самый важный момент он не смог поддержать, казалось бы, одного из самых близких ему людей. Ликс нуждался в нём. Хёнджин слышал это в его дрожащем и напуганном голосе, но всё равно позволил эмоциям взять над собой контроль. Теперь он ненавидел себя всеми фибрами души.

Завибрировавший в руке телефон вызвал в нём лютейшую панику. Хёнджин, честное слово, задрожал всем телом и пропустил несколько гудков перед тем, как поднять трубку.

— Да? — прочистив горло, неуверенно ответил он.

— Как ты? — послышалось долгожданным любимым голосом, звучащим на этот раз удивительно спокойно, но заметно расстроено.

Хван впал в очередной ступор. Совсем не Ликс сейчас должен был произносить эти слова.

— Ёнбоки... — выдохнул Хёнджин. — Ты... Ты в порядке?

На линии повисло недолгое молчание.

— Наложили бандаж, прописали постельный режим и массажи, чтобы разжать нерв. Я в норме, но не могу избавиться от ощущения, что всё испортил. Если бы я тогда...

Ну конечно, ещё бы Феликс не нёс в себе это чувство. Хван знал его как облупленного, был в курсе каждой мелочи, которая могла волновать парня, поэтому заранее предсказал то, что тот начнёт топить самого себя из-за упущенного дня фанмита и сбитого личного расписания. Ликс всегда волновался обо всём на свете, но только не о себе. Это за него делал Хёнджин, принимая всё происходящее с ним, наверное, излишне близко к сердцу.

— Прекращай, — без укора произнёс Хван, обрывая его на полуслове. — Малыш, такое могло случиться с каждым из нас. Я тоже ходил в гипсе из-за глупой неосторожности, и, как видишь, сейчас всё хорошо. Позаботься хотя бы раз о себе. Не думай о том, что ты мог сделать, но не сделал. Это просто неудачное стечение обстоятельств. Все ребята переживают и просят тебя не винить себя. — слова вылетали изо рта сами по себе.

Феликс по ту сторону экрана тихо хмыкнул.

— Я люблю тебя, — после очередной паузы с невидимой, но слышимой улыбкой прошептал он. — Спасибо, что говоришь мне это. Мне тяжело напоминать себе о таком.

Тяжело... Именно. Последние несколько часов им всем было особенно тяжко, но всё равно не так, как Феликсу. Тот был совсем один. Только он, боль, окутывающая руку, и страх из-за незнания, что с ним будет дальше.

— Я тоже люблю тебя, Ёнбоки, — на одном дыхании выпалил Хван, стискивая телефон в вспотевших от волнения пальцах. Всё это время он решался на кое-что, что никак не мог сказать. То не хватало смелости, то не находилось подходящего момента. — И... — Хёнджин вздохнул поглубже, стараясь сделать голос ровнее. — Прости меня, — всё же сумел произнести он.

Молчание Ликса в этот раз вышло намного длиннее, чем в предыдущие.

— За что ты извиняешься? — искренне не понимая, спросил он.

Теперь Хван судорожно подбирал слова, чтобы объясниться перед ним. Хотя, судя по реакции, Феликс не особо-то в них нуждался. Он никогда не держал на кого-либо зла. Особенно на Хёнджина. Настоящий ангел, которого не был достоин мир.

— За то, что тогда промолчал. Ты хотел получить поддержку, а я...

— Ты ответил, когда был нужен, и послушался меня, не став приезжать. Этого достаточно. В тот момент все мы были на эмоциях. Каждый справлялся, как мог.

— Но...

— Хёнджин-а, теперь прекращай ты, — Феликс мягко усмехнулся в трубку. Его глубокий ласковый голос густым сладким мёдом залился в уши и пустил по коже мелкие мурашки. Следом из динамиков послышался шорох. Наверное, он перевернулся на другой бок или поправил одеяло. — Я буду смотреть трансляцию. Обещай мне, что соберёшься и как следует выступишь с Unfair. Это будет самой лучшей поддержкой для меня.

— Конечно. — теперь и на лице Хёнджина виднелась маленькая улыбка. — Я сделаю всё возможное, чтобы ты не чувствовал себя одиноко. И я заберу... — за дверью раздался тихий стук. Это был Чан, оповещающий его о том, что настало время заканчивать.

— Иди, — вероятно, Феликс его тоже услышал.

— Хорошо, — не став договаривать, согласился Хван. — Тогда... Я кладу трубку? — делать этого совершенно не хотелось. Отчего-то возникало глупое ощущение, будто он бросал свою любовь на произвол судьбы.

— Клади, — снова усмехнулся Ли.

И Хёнджин положил. Несмотря на позволение, ему по-прежнему было не по себе. Чувствовалась недосказанность, с которой он решил расправиться, написав Феликсу напоследок сообщение в какаоток.

хёнджини:

я заберу всю несправедливость твоей жизни себе, а ты просто живи в своё удовольствие

Хёнджин дождался двух галочек, означающих, что сообщение было прочитано, но вот ответа не успел — Чан открыл дверь и с ощутимой тяжестью на душе сказал:

— Хёнджин, больше тянуть нельзя. Пойдём, пожалуйста.

— Иду, — тут же отозвался Хван, кидая телефон в сумку. Ему действительно выделили намного больше времени, чем он просил изначально.

Хёнджин покидал комнату, до последнего провожая свою сумку глазами. Следующие четыре часа он думал лишь о том, что же Феликс написал ему в ответ. И написал ли вообще.

***

Хёнджин не помнил, когда ему в последний раз было настолько тяжело эмоционально, как в этот день. Он едва сдерживался, чтобы не начать лить слёзы от всего, что как-то напоминало о Феликсе. Особенно трудно было это сделать во время выступления с Unfair, которой Хван, как и обещал, отдал все свои силы. По его меркам это было самое настоящее испытание.

Вполне возможно, что он, как всегда, слишком драматизировал. Феликс был таким же взрослым парнем, способным позаботиться о себе даже в таком затруднительном положении. Хёнджин талдычил себе об этом весь фанмит, но всё равно то обращался к Ликсу через камеру, то тискал вместо него Ббокари, пытаясь таким образом сделать его менее одиноким.

Так уж вышло, что к дому Феликса он добрался только к позднему вечеру. Изначально Хёнджин собирался сорваться к нему сразу после концерта, не удосужившись даже заехать к себе, чтобы взять нужные вещи, но ему снова отказали. Кто бы сомневался. По правилам водители были обязаны довезти их до дома, а там уже каждый мембер был вправе решать самостоятельно, как ему проводить своё время, если на следующий день в личном расписании не стоит ничего важного. В расписании Хёнджина, к его счастью, наконец-то было совершенно пусто.

Он не стал звонить или как-то по-другому предупреждать Феликса. Вполне вероятно, что тот всё ещё отсыпался после бурной ночи с врачами, которые знатно истрепали ему нервы своими ошибочными диагнозами и медленной работой. Нет, Хван никого из них не винил. Как он самолично сказал Феликсу, это было просто неудачное стечение обстоятельств. Однако никто не запрещал ему грешить на судьбу, поэтому он покрывал матом именно её, пока пиздёхал пешком к нужному дому, уткнувшись замёрзшим носом в ворот куртки.

Дверь ему открыл Сынмин. Тот не стал задавать вопросов, когда Хёнджин, как в старые добрые времена, попросил его поменяться на ночь, чтобы остаться наедине с Феликсом. На пороге они и попрощались. Младший только приложил указательный палец к губам, пока снимал свою куртку с крючка, и прошептал:

— Он спит. Закажи ему что-нибудь поесть. В холодильнике, как обычно, пусто, а он сто проц будет голодным, когда проснётся.

Хван мелко кивнул и закрыл за младшим дверь. Затем разделся и сразу направился к комнате Ликса. Он тихонько заглянул к нему, тонкая полоска приглушённого света из коридора сделала его умиротворённое лицо едва видимым. Хёнджин вслушался в тихие посапывания, от которых ему вмиг стало спокойнее, и поспешил прикрыть дверь, боясь потревожить чужой сон.

Он с облегчением выдохнул, прислонившись спиной к двери, и минуткой позже оторвался от неё. Раз уж Феликс спал, у него было немного времени на себя.

Следуя совету Сынмина, Хёнджин заказал еды на двоих, после чего отправился под душ. К моменту, когда Ликс тихонько выполз из своей комнаты, проснувшись из-за ходящего по дому шороха, Хван успел и поесть, и задуматься о трудностях жизни с кружкой кофе в руке, и полистать ленту твиттера, что было колоссальной ошибкой. Едва начавшееся улучшаться настроение упало сразу, как он прочитал (и тут же закрыл) пару постов из этой чёрной дыры.

Благо, выглянувшее из-за угла сонное личико и негромкое: «Хёнджини?» не дали ему снова раскиснуть. Увидев его, Хёнджин вмиг активизировался, ответил лаконичным: «Ёнбоки», и в следующий момент Феликс уже стоял у него за спиной, а его небольшая ладонь лежала на чужом напряжённом плече, сжимая твёрдые мышцы пальчиками.

— Привет, — произнёс Ли, наклоняясь и прижимаясь к щеке старшего губами. — Мылся тут? Пахнешь моим гелем для душа. — он прижался носом к местечку за ухом и глубоко вдохнул, наслаждаясь фруктовым ароматом.

Хван моментально расслабился. Вернее, конкретно так поплыл. Весь день прошёл для него под ужаснейшим давлением. Его постоянно штормило: то хотелось плакать, то психовать, то с кем-то поругаться, чтобы выпустить пар. Он нифига не спал, не жрал и в целом не чувствовал себя подобно нормальному человеку. Но с Феликсом всё разом изменилось. С ним Хёнджину всегда было хорошо, даже если всё вокруг наоборот, было максимально плохо.

— Ага, — выдохнул Хван, слегка куксясь от мурашек, покрывших затылок. — Помочь тебе с этим? Руку пока не стоит лишний раз напрягать.

— Мгм, — окольцевав его шею здоровой рукой, негромко угукнул в ответ Ликс. По тому, как сильно тот прижимался, размеренно дыша и блаженно прикрывая глаза, Хёнджин понял, что ему было ещё более одиноко, чем он представлял.

— Хорошо. Тогда я пойду наберу ванную, а ты пока поешь. Я взял курицу и токпокки, пойдёт? — он кивнул головой на стол, где стояли привезённые пакеты.

— Мгм, — не отрываясь от него, повторил Феликс. До коробок с едой ему совершенно не было дела.

Хёнджин тихонько хмыкнул, услышав сопение. Стало очевидно, что они тут надолго.

Он дождался, пока Феликс удовлетворит свою потребность в тактильности, посадил его за стол и только потом покинул кухню. Пока вода набиралась, младший успел поесть и прийти к нему. Там же Хван помог ему раздеться и расположиться в ванной поудобнее, подставив под больную руку табуретку с мягким полотенцем.

— Поставь на быстрый режим. Это самая крайняя кнопка. — подсказал Ликс, наблюдая за чужим озадаченным лицом, смотрящим на усыпанную надписями стиралку.

— Понял. — Хёнджин кивнул, закинул одежду Феликса в барабан и тыкнул туда, куда сказали. Машинка издала писк и заблокировала дверцу. — О.

— Умничка, — хихикнул Ли.

— Как вода?

Хван встал с корточек, подошёл к ванной и, взяв в руку лейку душа, сел на вторую табуретку, стоящую за спиной младшего. Феликс откинул голову на бортик и посмотрел на него снизу вверх:

— Кайф, — промурчал он.

Хёнджин улыбнулся. Его сердце вовсю трепетало, пока он смотрел на сытого, разнеженного, измазанного в пене и раскрасневшегося из-за стоящей вокруг духоты парня.

— Что из этого надо использовать? — второй рукой Хван потянулся к куче разноцветных бутыльков, среди которых некоторое время назад еле-еле смог найти гель для душа.

— Бери любое, — коротко ответил Феликс и прикрыл глаза.

Когда Хёнджин травмировал руку, Ликс был тем, кто помогал ему со всем. Сперва это было чертовки смущающе, но потом стало привычно и комфортно. Теперь они поменялись местами. Хвану это нравилось. Заботиться о Феликсе было в разы приятнее, чем получать то же самое от него. Смотря на полное удовольствия лицо Феликса, когда чужие руки осторожно тёрли кожу его головы, вспенивая шампунь, Хёнджин чувствовал себя абсолютно счастливым.

На душе по-прежнему оставался лёгкий осадок. Пусть даже Ли этого не показывал, Хван всё равно ощущал его озабоченность произошедшим. Уже не такую сильную, как тогда, когда они говорили по телефону, но и не без неё. К сожалению, тут он уже помочь никак не мог. Феликсу нужно было «переболеть» это самостоятельно. Хёнджин мог только быть рядом с ним, чтобы облегчить ношу: мять его шею, тереть виски, наносить на волосы бальзам и пропускать между пальцев тёмные пряди, делая лёгкий массаж.

— Чего так смотришь? — спросил Хван. Он уже длительное время наблюдал за тем, как Ликс бегал по его лицу томно прищуренными глазами, не выражая при этом каких-либо эмоций.

— Всё жду, пока ты меня поцелуешь. — послышалось в ответ, отчего Хван резко замер.

— А... А можно? — полностью растерялся он.

— А почему нет?

Действительно. Хёнджин так загнался, что сам не понял, в какой момент стал воспринимать Феликса чуть ли не стеклянным — тронь лишний раз, и сразу развалится.

Он отложил лейку душа в сторону и накрыл веснушчатую щеку ладонью. Ликс по-прежнему лежал с откинутой назад головой, смотрел на него сверху вниз и всем своим видом просил проявить к нему немного больше внимания. Хёнджин не мог отказать. Да и не хотел. Поэтому он не стал медлить, наклонился, мягко смял губы Феликса своими и мелко вздрогнул, когда на его голову легла рука. Младший погладил его по розовому затылку и притянул поближе к себе. Он нуждался в Хёнджине целиком и полностью, будучи в тот момент слишком уязвимым ко всему.

Вокруг было душно и жарко. Хван чувствовал, как раскалённый воздух забивался в лёгкие, из-за чего те пекло. В животе приятно тянуло. А вот уставшей спине вовсе не нравилось то, как он сидел. Но самого Хёнджина это вообще не волновало. Для него в этот момент существовал только Феликс, который наконец-то был рядом с ним.

Как бы сильно Хёнджин ни любил поцелуи, как никогда хорошо ему было именно от мыслей, с кем они у него были. Губы Ликса ощущались, подобно самому мягкому маршмеллоу. От них совсем не хотелось отрываться. Разве что отстраниться на секунду, чтобы сделать глубокий вздох и вновь прижаться к ним с поцелуем. А сам Феликс был невероятно нежным, чутким и податливым. Он гладил кончиками пальцев чужое лицо, ласкал уши и игрался с серёжками на них, заменяя ими когда-то длинные волосы Хвана. Хёнджин боролся сам с собой, пока сдерживал в себе желание обнять его покрепче и унести в комнату прямо так: мокрого, покрытого пеной и находящего в нескольких минутах до полного расплава.

Он был безумно сильно привязан. Абсолютно точно. И его это более чем устраивало, ведь Феликс тоже.

Когда с поцелуями и мытьём удалось закончить, Хёнджин помог Ликсу выйти из ванной и обтёр его полотенцем. Всё это время Ли стоял и смущённо улыбался, поджимая припухшие губы. Хван видел по глазам, он думал о том, что мог бы сделать это и сам, но всё равно давал ему возможность проявить себя. От этого сердце билось стократ сильнее. Хёнджин чувствовал себя героем для своего принца из башни.

После ванных процедур они, распаренные и расслабленные, сразу пошли в кровать. Второпях Хёнджин ничего не взял с собой, поэтому стал гордым обладателем домашней майки Ликса, чему был несказанно рад — вся она целиком и полностью пахла хозяином. Штаны искать не стали, было лень. Их отсутствие просто спрятали под одеялом.

В комнате у Феликса было контрастно прохладно. Тот где-то вычитал, что при сне в такой температуре на утро не бывает отёков, и теперь почти никогда не выключал кондиционер. Хёнджин это исправил. А чтобы точно не замёрзнуть, лёг как можно ближе к Ликсу, после чего растворился в тепле, мягкости кровати, уюте и долгожданном спокойствии.

Глаза слипались с каждой секундой всё сильнее, но Хван сопротивлялся, хотя устал неимоверно. Феликс смотрел на то, как забавно он кривил лицо во время борьбы со сном, и тихо посмеивался в его голое плечо, стискивая пальцы на здоровой руке, которой он обнимал Хёнджина поперёк живота.

— Зачем ты это делаешь?

— Хочу уснуть после тебя, — громко зевнув, ответил Хван.

— Не дури. Я спал весь день, а ты — нет.

Хёнджин перевернулся со спины на бок, убедился, чтобы травмированная рука Феликса была в безопасности и притянул его к себе, тесно прижимая к своей груди.

— Так хорошо, — выдохнул он в чужую шею, меняя тему и наконец-то прикрывая глаза. — А без тебя было очень плохо...

Феликс обхватил его ногами под одеялом и прижался губами к макушке. Вслушался в биение чужого сердца, что постепенно становилось тише и медленнее.

— Сейчас я здесь. Этот день закончился, поэтому скорее закрывай глаза и спи, — прошептал он.

— Не хочу... Мы столько всего не обсудили... — неразборчиво пробормотал Хван, а минутой позже Ликс уже слышал его тихие посапывания. Все разговоры автоматически перенеслись на утро.

Феликс не двигался, боясь потревожить парня. Лишь рассматривал его умиротворённое лицо с лёгкой улыбкой на губах, мягко поглаживал затылок и жался ближе, наслаждаясь теплом тела и ароматом чистой кожи. Хёнджин наконец-то был спокоен, а вместе с ним спокойствие пришло и к Феликсу. Да, ему всё ещё было обидно. На душе до сих пор ощущалась некая тяжесть, но Ликс был уверен, что с утра от неё не осталось бы ни следа.

Так бывало. К сожалению, жизнь славилась своей несправедливостью. Однако Феликс боролся с ней не в одиночку. У него был человек, готовый разделить с ним всё хорошее и плохое, укрыть от всех бед и подарить кучу радостей. Это делало его поистине счастливым. С Хёнджином он был готов ко всему.