Твой выбор

– Айрис, сейчас же, черт возьми, разблокируй эту гребаную дверь!

– Нет, пока ты не согласишься на мое условие! – в тон мне отвечает девушка, скрещивая руки на груди.

Я с шумом втягиваю воздух, с трудом сдерживая порыв высказать ей все, что думаю. Поверить не могу, что она смеет шантажировать меня после всего, что произошло. Если это своего рода попытка извиниться или проявить заботу, то сейчас она чертовски неуместна.

– Я сказала, что пойду одна, и это не обсуждается, – твердо заявляю я, но подруга и не думает отступать.

– Нет, не пойдешь. Я не хочу, чтобы у тебя снова возникли неприятности.

Я всплескиваю руками, устав выслушивать ее нотации. Оказывается, добраться до пляжа было лишь половиной дела. Теперь еще нужно придумать веский аргумент, чтобы убедить Айрис в том, что если кому сегодня и угрожает опасность, то это уж точно не я.

– Айрис, это всего лишь Хантер, а не вооруженный до зубов террорист! – напоминаю я. – Не думаю, что вести с ним переговоры – задача со звездочкой.

– Вот именно! – выпаливает девушка. – Это Хантер, и ты прекрасно знаешь, что он способен на все.

– Как оказалось, не только он, – с нажимом произношу я, перехватив ее взгляд.

Подруга поджимает губы, а я надеюсь лишь на то, что задела ее достаточно сильно, чтобы она прямо сейчас вышвырнула меня из своей машины.

– Как ты себе представляешь этот разговор? – снова переходит в наступление Айрис. – Скажешь ему правду?

И тут меня пронзает догадка. Айрис переживает не за то, что я буду предпринимать в попытке сорвать планы Хантера, а за то, не расскажу ли я ему о том, что узнала сегодня. Ладно, по крайней мере, это многое объясняет. 

– Я понятия не имею, что скажу ему, Айрис, зато точно знаю, о чем говорить не буду. Можешь не беспокоиться: о том, что ты сдала вашу с Хантером контору, он не узнает, – сообщаю я, стараясь вложить в свои слова как можно больше сарказма. Увы, сквозь него все равно просачивается обида, и я мысленно ругаю себя за то, что так плохо управляю своими эмоциями. 

Подруга тяжело вздыхает.

– Эвелин, я беспокоюсь не за себя, а за…

– За меня? – не дав ей договорить, выпаливаю я. – Очень мило. Вот только знаешь, лучше бы ты делала это, когда я истекала кровью посреди проезжей части. И вообще, прекращай уже притворяться заботливой подругой. Нам обеим известно, что это не так.

Тишина, последовавшая за моими словами, становится почти осязаемой. Айрис ничего не отвечает, не шевелится и даже не моргает. Я была готова к тому, что она в очередной раз начнет извиняться или попытается переложить часть вины на меня. Но вместо этого девушка выбрала молчание, и отчего-то от этого стало только больнее. Я смотрю в ее глаза, в которых еще минуту назад плескались боль и раскаяние, и вижу в них пустоту. 

Нет, мне не удастся прочесть что-либо в этом застывшем выражении. Не стоит и пытаться.

– Открой дверь, Айрис, – снова прошу я, и на этот раз моя просьба не остается невыполненной. 

Тихий щелчок в тишине салона звучит для меня как выстрел, и в следующую секунду я, распахнув дверцу, вылетаю из машины. Ноги сами несут меня к кромке воды, у которой небольшими группами столпились люди. С такого расстояния я не могу разглядеть их лиц, но очень надеюсь, что среди этих людей мне удастся отыскать Хантера.

Лихорадочно оглядевшись по сторонам, я замираю, увидев вдалеке троих парней и двух девушек. Увы, я не обладаю орлиным зрением, поэтому по-прежнему не могу сказать, кто они. Но кое-что бросается в глаза сразу. И это «кое-что» может быть только у одного человека. По крайней мере, на этом пляже.

Сорвавшись с места, я перехожу на бег, стараясь не обращать внимания на песок, попадающий в кроссовки. Сердце колотится где-то в горле, легкие горят, но в данный момент мое самочувствие – последнее, о чем я думаю. Хантер жив, и сейчас это единственное, что имеет значение.

Хантер болтает с высоким светловолосым парнем, гордо восседающим на своем красном гидроцикле.

– Говорю тебе: настоящий зверь, – доносится до моих ушей голос блондина, кивающего на свою дорогую «игрушку».

Хантер смеется так, словно ничего глупее в своей жизни не слышал.

– Может, и так. Но по сравнению с моим, твой всего лишь ручной зверек, – заявляет он и собирается уже сесть за руль, однако мое появление нарушает его планы.

– Хантер! Стой! – кричу я так громко, что лишь каким-то чудом не срываю голос.

Юноша оборачивается и улыбка медленно сходит с его лица. Он что-то произносит, но с такого расстояния я не слышу слов. Однако по движению его губ понимаю, что сказал он ни что иное, как «Какого черта?»

– Ты что здесь забыла? – спрашивает он, когда я, остановившись в нескольких шагах от него и его компании, упираю ладони в колени и судорожно хватаю ртом воздух.

– Пришла поговорить, – выдавливаю я, задыхаясь от бега и чувствуя острую боль в боку.

– Поговорить? – усмехается Хантер, оглядывая меня с ног до головы. – Кажется, тебе не помешало бы для начала отдышаться.

– Вы только посмотрите, какие люди, – слышу я чей-то мелодичный голос и только сейчас замечаю девушку, стоящую рядом с Хантером. – Это же Эвелин Нортон, собственной персоной.

Чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. То ли от бега, то ли от наигранной любезности в голосе подружки Хантера. Я узнаю ее сразу. Раньше эта фигуристая афроамериканка с россыпью тонких косичек и серьгой-кольцом в носу двадцать четыре на семь проводила время в компании Дэгни, а после смерти подруги решила приударить за ее парнем. Судя по тому, как часто с тех пор я видела ее рядом с Хантером, план девушки удался.

– Хантер, ты дар речи потерял? – посмеивается накачанный загорелый шатен, которого я вижу впервые в жизни, но уже могу сделать вывод о его статусе. Белоснежная футболка от «Гуччи», массивная золотая цепь на шее и сверкающий в лучах послеполуденного солнца «Ролекс» на запястье говорят об этом парне намного больше, чем он мог бы рассказать сам.

Хантер пропускает его слова мимо ушей. Его лицо остается бесстрыстным, но взгляд становится цепким, словно он пытается понять, что я задумала и как происходящее отразится на его репутации.

– Хантер, представь нам свою знакомую, – подает голос высокая длинноногая блондинка в прозрачном пляжном платье.

Я наконец обращаю внимание на ее сходство с парнем, сидящим за рулем красного гидроцикла. Не удивлюсь, если они брат и сестра.

– Вы что же, не знаете Эвелин Нортон? – наигранно удивляется темнокожая подружка Хантера. – Ну, тогда познакомьтесь: Эвелин Нортон, та самая, из-за которой Дэгни больше не с нами.

На пару секунд воцаряется такая тишина, что я слышу лишь плеск волн. А потом начинается то, чего я боялась больше всего.

– Так это она отправила то видео? – интересуется блондин, переводя взгляд с меня на девушку Хантера.

– Из-за нее Дэгни свела счеты с жизнью? – подхватывает его то ли сестра, то ли подруга.

– Именно, – скрестив руки на груди, подтверждает пассия Хантера.

Не успеваю я сказать что-нибудь в свою защиту, как чувствую сильный толчок в грудь, от которого едва не теряю равновесие.

– Дрянь! Это ты убила Дэгни! – вопит подлетевшая ко мне блондинка и уже предпринимает новую попытку замахнуться на меня, но мгновенно теряет весь запал, когда здоровенный шатен в брендовых шмотках хватает ее за талию и оттаскивает от меня.

– Успокойся, Милли. Ты же не хочешь испортить маникюр, – в его голосе проскальзывают ироничные нотки, отчего девушка снова выходит из себя.

– Серьезно, Дэн?! – выпаливает она, поправляя рукав своего прозрачного платья. – Тебя только это беспокоит?!

– То, что она убила твою бывшую тебя вообще не волнует? – продолжает провокацию подруга Хантера.

Не знаю, что удивляет меня больше: то, что Дэгни, вероятно, встречалась с каждым парнем в этой компании, или то, что девушка Хантера пытается на ровном месте устроить скандал и натравить на меня всех, кого только можно. 

Я на сто процентов уверена в том, что ей всегда было плевать на свою подругу. В противном случае она бы не закрутила роман с бойфрендом Дэгни на следующий день после ее похорон. Тогда какого черта она вообще ко мне цепляется? Пытается выставить себя верной подругой или просто захотелось развлечений? Что ж, не прокатит.

– Где доказательства? – огрызаюсь я, делая шаг в ее сторону. – Может, это сделала ты?

Мне прекрасно известно, что это не так. Однако раз она позволяет себе кидать в меня обвинения без всяких на то оснований, я буду делать то же самое.

Заливистый смех девчонки действует мне на нервы сильнее, чем ее нападки.

– Да что ты несешь? – отсмеявшись, спрашивает она. – Совсем ненормальная? Или на солнце перегрелась?

– Ну, так охладись, – бросает светловолосый парень, и в следующую секунду на моей футболке расцветает огромное пятно.

Я вздрагиваю, почувствовав холод, мгновенно проникающий под кожу. Ледяная вода, которой он плеснул в меня из бутылки, мгновенно пропитывает ткань одежды, и мое терпение окончательно дает трещину.

– Придурок! – я выхватываю бутылку из его рук и повторяю маневр, но негодяй успевает увернуться. 

– Прекращайте уже этот цирк, – вмешивается Хантер, который до этого момента просто стоял и наблюдал за происходящим. – Джейн, поехали.

С этими словами он разворачивается и шагает к гидроциклу, даже не взглянув на свою подружку, которая после его приказа, словно собачка, бежит за ним.

– Нет! – сорвавшись с места, я за считанные секунды догоняю парня и хватаю его за запястье. – Даже не думай.

Бровь Хантера медленно ползет вверх.

– Не понял.

– Просто поезжай домой, Хантер. Прошу тебя, – мой голос звучит надломленнно, но мне плевать. Я готова умолять его, если это принесет результат.

– С чего вдруг я должен это делать? – спрашивает юноша и резко дергает рукой, высвобождая ее из моей хватки.

Я набираю в грудь побольше воздуха, понимая, что настал момент истины. Ему не нужны мои просьбы, с ним не сработают манипуляции, а любая вымышленная причина породит еще больше вопросов. Остается сказать правду, хотя и здесь я прекрасно знаю, какой будет его реакция.

– Потому что иначе случится беда.

Я ожидаю чего угодно, но только не того, что Хантер сохранит невозмутимость. Уголок его губ лишь слегка изгибается в подобии усмешки, а взгляд по-прежнему остается безучастным к моим словам и поступкам.

– Беда? — переспрашивает он, и в этом коротком слове слышится неприкрытый скепсис. – Она уже случилась в тот момент, когда ты заявилась сюда.

Обогнув меня, Хантер вновь направляется к своему гидроциклу и, кивком подозвав к себе блондина, начинает перемещать транспортное средство по песку. Вдвоем процесс идет быстрее, и уже спустя полминуты Хантер забирается на сиденье и готовится завести мотор.

– Нет! – выпаливаю я, услышав рев двигателя, и, не дав себе времени на раздумья, бросаюсь к воде. Кроссовки и носки мгновенно намокают, но я и не думаю останавливаться. Оказавшись по щиколотки в воде, я замираю напротив Хантера, загораживая ему дорогу.

– Какого черта она творит? – подает голос Милли, в недоумении застывшая рядом со своей темнокожей подругой. 

Зрачки Хантера расширяются от такой наглости, однако вопреки желанию сорваться на мне прямо сейчас, он сохраняет вселенское спокойствие. Удивительно, насколько сильно он дорожит своей репутацией в обществе. Пусть это общество в данной ситуации и ограничивается четверкой друзей.

– Уйди с дороги, – тихо, но властно говорит Хантер, глядя мне прямо в глаза. 

Я сжимаю руки в кулаки и отрицательно мотаю головой, всем своим видом давая понять, что не намерена отступать.

– Чувак, да она реально ненормальная, – фыркает блондин, впервые за все время глядя на меня не как на объект раздражения, а как на человека, нуждающегося в психиатрической помощи.

– Весна закончилась, а у некоторых обострение в самом разгаре! – подхватывает Милли, вихляющей походкой шагающая в нашу сторону.

Я пропускаю их слова мимо ушей. Пусть говорят и думают что хотят, моя цель – спасти Хантера, и я не отступлю от нее, чего бы мне это ни стоило.

Хантер медленно выдыхает, словно пытаясь унять нарастающее раздражение.

– Мне повторить? – его голос понижается до опасного шепота. – Сейчас же уйди с дороги или…

– Или что? – с вызовом спрашиваю я и, сделав шаг в его сторону, задаю вопрос, который разом сбивает с него всю спесь: – Собьешь меня, как в тот вечер? – мой взгляд перемещается за спину Хантера и останавливается на людях, с интересом наблюдающих за нашим противостоянием. – Осторожнее, на этот раз свидетелей намного больше.

Лицо Хантера мгновенно каменеет. Я смотрю в его глаза, и на мгновение вижу в них страх. Страх человека, загнанного в ловушку. Он знает, что я имею в виду. И понимает: заставить молчать всех не получится даже у него.

– Ах, вот оно что, – нарочито медленно произносит он и спрыгивает с гидроцикла настолько резко, что я отшатываюсь назад и едва не падаю в воду. – Значит, твоя жалкая подружка все-таки рассказала тебе наш «маленький секрет».

– Рано или поздно я бы и сама обо всем узнала, – парирую я и, сделав несколько шагов в сторону, начинаю отступать к берегу.

– Ну-ну, – иронично комментирует Хантер, продолжая свое неспешное наступление. – Что дальше, Нортон? Будешь шантажировать меня?

Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом и, несмотря на улыбку, играющую в уголках его губ, я чувствую напряжение, повисшее в воздухе. Хантер пытается храбриться, провоцирует меня, иронизирует, но параллельно с этим прощупывает почву. Ему и вправду интересно, как далеко я могу зайти.

– Я же не ты, – отвечаю я, твердо глядя в глаза тому, кто привык манипулировать другими людьми и не брезговал ничем, чтобы получить желаемое. – И в твои игры я тоже не играю.

 Хантер наклоняет голову, словно оценивая мои слова, его губы изгибаются в полуулыбке. 

– О да, ты – не я, – подытоживает он и, сунув руки в карманы джинсовых шорт, делает еще один шаг в мою сторону. – А еще не тот человек, чьи слова имеют для меня хоть какой-то вес, так что проваливай.

Я отступаю назад, стараясь увеличить дистанцию между нами, и натыкаюсь спиной на Дэна.

– Попалась, – скалится он, опуская ладони на мои плечи.

Я инстинктивно отхожу в сторону, но он перехватывает меня поперек груди и тянет назад.

– Отвали! – выкрикиваю я, но тот игнорирует мои слова и что-то бросает своим друзьям и подругам, которых вся эта ситуация только забавляет.

Краем глаза замечаю, что Хантер, потеряв всякий интерес к цирковому шоу, которое устроил его приятель, вновь направился к своему гидроциклу, и чувствую, как меня охватывает паника.

– Хантер! Нет! – до боли в горле кричу я и, почувствовав, что хватка Дэна усилилась, начинаю что есть мочи отбиваться от этого верзилы. – Пусти меня, мать твою! Хантер! Остановись!

Но Хантеру плевать. На мои крики. На смешки его подружек и комментарии друзей. Сейчас он жаждет лишь услышать рев мотора, ощутить прохладу воды на своей коже и насладиться вниманием окружающих, которых наверняка впечатлит не столько дорогущий водный транспорт, сколько внешний вид и харизма его владельца.

Запрыгнув на сиденье, Хантер заводит мотор, и в эту секунду все барьеры, удерживающие меня от неосторожно брошенных фраз и опрометчивых поступков, рушатся под натиском обстоятельств.

– Хантер, не смей! Ты умрешь, слышишь?! Не делай этого! – выпаливаю я раньше, чем мозг успевает осмыслить сказанные слова и последствия, которые они за собой повлекут.

Рука Хантера замирает над кнопкой стартера. Медленно, словно пытаясь решить, не лучше ли просто проигнорировать мои слова, парень поворачивает голову и смотрит на меня через плечо. Его взгляд, еще минуту назад полный самодовольства и презрения, становится совершенно другим. В нем нет непонимания, страха или гнева. Лишь любопытство, отражающееся в его глазах каким-то нездоровым блеском.

– Умру? – нарочито небрежно переспрашивает он, словно сомневается в том, что вообще может когда-либо покинуть этот мир. – Интересно от чего? От твоей тупости? 

– Хантер, просто слезь с гидроцикла! – проигнорировав его издевку, продолжаю настаивать я. – И отойди от воды.

– Нет, она реально ненормальная какая-то, – снова встревает в разговор блондин, которому я бы уже давно ответила, если бы не была вынуждена решать проблемы поважнее.

– В таком случае советую сначала полечиться, а уж потом открывать рот, – бросает Хантер, и в следующую секунду я слышу оглушающий рев мотора.

– Нет! – выкрикиваю я и, не глядя, ударяю Дэна локтем в живот. Выругавшись, тот ослабляет хватку, а я, воспользовавшись моментом, отталкиваю его и срываюсь с места.

Больше всего на свете я боюсь того, что Хантер уже ринулся рассекать волны, и помочь ему нет ни единого шанса. Но нет, мотор ревет, но гидроцикл по-прежнему стоит на том же месте, что и прежде, а значит, есть время, чтобы предпринять хотя бы что-то. 

– Отвали от него, чокнутая! – выпаливает Джейн, когда между мной и Хантером остается каких-то несколько шагов.

Девушка загораживает мне дорогу, а затем происходит то, чего я никак не могла ожидать. Сильный толчок в грудь, и я падаю на песок, больно ударившись плечом. Поднимаю голову, когда Джейн подходит ближе, и с ненавистью смотрю на нее, ожидая нового удара.

– Джейн, ты идешь или нет? – с нотками раздражения в голосе произносит Хантер.

Но та не спешит составлять ему компанию. Вместо этого она присаживается на корточки и резким движением хватает меня за волосы. Несмотря на боль, с моих губ так и не срывается крик. Не хочу доставлять этой сучке такого удовольствия.

– Держись подальше от моего парня, поняла? – шипит она, наклонившись к моему лицу настолько близко, что я чувствую запах ее духов: ваниль и шоколад. Не самый подходящий выбор для такой особы, как Джейн. Думаю, ей бы подошло что-то более терпкое.

– Пошла ты, – сквозь зубы цежу я, зная, что этими словами сделаю только хуже, но не собираясь играть по ее правилам.

Если эта идиотка решила, будто я пытаюсь увести у нее парня, что ж, не смею ее разочаровывать. Если бы она узнала правду, запела бы совсем по-другому. Но до тех пор, пока Джейн, как и все остальные, считает мои слова бредом сумасшедшей, а в любых поступках видит низменные мотивы, мне не о чем с ней разговаривать, и доказывать тоже нечего.

Придя в еще большее бешенство от моих слов, Джейн резко откидывает мою голову в сторону, отчего я падаю лицом в песок.

– Довольно уже! – голос Хантера звучит настолько резко, что девушка вздрагивает.

Я уж было начинаю думать, что он решил заступиться за меня, но следующая его фраза напоминает о том, с кем я имею дело.

– Долго я буду бензин понапрасну расходовать? Поехали уже.

Ладно, так или иначе фокус внимания Джейн на несколько секунд сместился в сторону Хантера. И на том спасибо.

– Джейн сегодня не горит желанием кататься, – посмеивается блондин, имени которого я по-прежнему не знаю. 

«Кен», – проносится у меня в голове, когда перед глазами снова возникают его смазливая внешность и идеальное тело. Плевать, как его зовут на самом деле. Для меня он будет Кен.

– А вот Эвелин, похоже, наоборот, – многозначительно произносит Дэн, и я, слишком занятая выплевыванием песчинок, попавших в рот при падении, не сразу понимаю, что он имеет в виду.

– Точно, – протягивает Кен своим бархатным голосом. – А я-то думаю, чего она так пытается привлечь твое внимание. Ей просто хочется прокатиться на твоем гидроцикле!

– А может, и не только на нем, – скалится Дэн, отчего снова получает локтем в живот. На этот раз от Джейн.

– Эй, я вообще-то здесь! – возмущается она, что только сильнее раззадоривает парней.

– Что скажешь, Хантер? – с улыбкой спрашивает Дэн, шагая в мою сторону. – Не против такой пассажирки?

Ответ Хантера тонет в крике, который срывается с моих губ, когда Дэн подхватывает меня на руки и закидывает на плечо.

– Нет! Отпусти меня! Не надо! – кричу я так, словно от этого зависит моя жизнь. Хотя почему «словно»? От этого реально зависит моя жизнь!

Я брыкаюсь, бью Дэна кулаками по спине и продолжаю кричать, однако окружающие не обращают внимания. Те немногочисленные люди на пляже, которые все-таки повернули головы в нашу сторону, вскоре возвращаются к своим делам, посчитав происходящее обычным развлечением среди молодежи, которое не требует вмешательства.

– На помощь! Кто-нибудь! – не унимаюсь я! – Айрис!

Знаю, что она не услышит. Ее автомобиль даже не видно отсюда, а значит, Айрис понятия не имеет, что сейчас происходит со мной. Только сейчас я понимаю, какую ошибку совершила, заставив ее остаться в машине.

Что ж, мне не привыкать совершать ошибки. Однако, возможно, именно эта станет последней в моей жизни.

Дэн, словно не замечая моих криков и просьб, усаживает меня на заднее сиденье и, бросив Хантеру: «Попутного ветра», отходит в сторону. Рев мотора заглушает мой крик, и в следующую секунду гидроцикл срывается с места, поднимая фонтан брызг.

Сердце колотится в груди, как птица в клетке. Паника сменяется ледяным ужасом, а в голове, словно заведенная, вертится одна-единственная мысль:

Мы умрем. Мы оба, черт возьми, умрем!

Да, в моем видении погиб только Хантер, однако разве это гарантия того, что я выживу, если случится авария? Думаю, судьба с удовольствием отыграется на мне за все, что я сделала, а смерть уж точно не упустит возможности прибрать к рукам ту, кто столько раз нарушала ее планы.

– Остановись! – мои слова заглушают рев мотора и плеск волн, однако я продолжаю кричать, надеясь, что рано или поздно парень одумается. – Хантер! Остановись сейчас же!

– И не подумаю, – отрезает он и увеличивает скорость, разгоняясь так, что я перестаю различать что-либо, кроме играющих на воде солнечных бликов.

Мимо нас проносятся еще несколько гидроциклов, а впереди, рассекая волны, мчится белоснежный катамаран. На его фоне гидроцикл Хантера выглядит настолько крошечным, что я невольно задумываюсь над тем, что останется от транспортного средства моего однокурсника в случае столкновения. 

И останется ли хоть что-то от нас?!

Разумеется, вероятность подобного развития событий достаточно низкая, ведь Хантер не подплывает близко к другим судам, и все же я не могу отделаться от мысли, что эта поездка ничем хорошим для нас не закончится.

Я так сильно обхватываю Хантера со спины, что мои ногти впиваются в тонкую ткань его рубашки и наверняка оставляют полосы на коже. Впрочем, тот этого даже не замечает. Бросив взгляд в сторону берега, парень резко сворачивает влево и поднимает гидроцикл на дыбы.

С моих губ слетает нечеловеческий вопль, но Хантер и на этот раз пропускает его мимо ушей.

– Какого черта ты творишь?! – кричу я, не до конца уверенная в том, что он услышит мой вопрос, а уж тем более ответит на него. – Тебе жить надоело?!

– Моей жизни ничего не угрожает, – уверяет Хантер и с этими словами повторяет свой опасный маневр, едва не скидывая меня с гидроцикла.

На этот раз я не кричу. Лишь прижимаюсь к этому мерзавцу всем телом, мысленно жалея о том, что не обладаю достаточной физической силой, чтобы причинить ему боль.

С берега доносится чей-то свист, а в спину нам летят комментарии, сливающиеся в единый словесный поток. 

Оглянувшись через плечо, вижу друзей Хантера, которые бурно аплодируют и что-то выкрикивают нам вслед, и понимаю, для чего он это делает. Ему нравится быть в центре внимания, производить впечатление на своих приятелей и вызывать восхищение у девчонок.

В памяти снова всплывают события того рокового вечера. Попытка Хантера продемонстрировать Айрис свою крутизну обернулась для меня несколькими неделями в больнице, длительной реабилитацией и необъяснимыми видениями, от которых я не могу избавиться по сей день. Не слишком ли высокую цену я заплатила за чужие прихоти?

– А как насчет моей жизни?! – выпаливаю я, чувствуя, как ненависть к Хантеру с каждой секундой становится все сильнее. – Хотя о чем это я? То, что тебе на нее плевать, я уже поняла. Свалить с места аварии, а потом шантажировать влюбленную в тебя девушку было куда проще, чем вызвать «скорую», не так ли, Хантер?

Он резко оборачивается, и на этот раз в его взгляде нет ни насмешки, ни равнодушия. Даже здесь, зная, что нас никто не услышит, он продолжает бояться. За свою свободу. За свою репутацию. За свое будущее. За все, что относится непосредственно к нему самому.

– Кончай трепаться, – его слова рассекают воздух как удар хлыста, но для меня не значат ровным счетом ничего. 

Что ж, зато этот мерзавец наконец-то показал свое истинное «Я». Без дежурных улыбок и напускной вежливости. Действительно, было бы странно, если бы он продолжал притворяться тогда, когда никто, кроме меня, его не слышит.

– А что такое? – продолжаю провоцировать я. – Боишься, что информация дойдет до твоих друзей? Не переживай, они наверняка оценят твой подход к решению проблем. В конце концов, сомневаюсь, что среди них есть люди высокой морали.

Хантер на секунду переводит взгляд на дорогу, а затем снова поворачивает голову ко мне. Его губы сжаты в тонкую линию, а взгляд мечет гром и молнии.

– Ты что, так хорошо знаешь моих друзей? – усмехается он, но в этой усмешки нет и тени веселья.

– Я знаю тебя, – мой голос звучит ровно, несмотря на то, что еще минуту назад я не могла даже нормально дышать из-за сжимающей горло паники. – Как говорится, скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты, разве нет?

Хантер снова смеется, но клянусь, на этот раз ему ни черта не весело. Возможно, я – единственный человек, который высказывает ему в лицо все, что думает, не боясь последствий. Больше всего на свете Хантер хочет, чтобы я замолчала, и вместе с тем наверняка жаждет услышать больше. О себе, о своих поступках и о моем мнении, которое ничего для него не значит, и тем не менее имеет место быть.

– Ну да, ну да… – отсмеявшись, бормочет он, а затем резко поворачивает гидроцикл в сторону, отчего я едва не соскальзываю с сиденья.

Я открываю рот, чтобы вскрикнуть или возмутиться, но замираю под ледяным взглядом янтарных глаз.

– Закончила? – спрашивает он, глядя на меня через плечо. – А теперь послушай сюда, Нортон… – он намеренно понижает голос, но все еще говорит достаточно громко для того, чтобы я могла расслышать его слова за шумом двигателя. – Если кому-нибудь станет известно о том, что произошло в тот вечер, я лично позабочусь, чтобы…

Оглушающий рев, на фоне которого любой другой шум кажется тишиной, словно раскалывает воздух на части. Мой взгляд перемещается за плечо Хантера, а с губ слетает слово: «Осторожнее!», которое уже никак не может повлиять на ситуацию.

Хантер не успевает среагировать. Думаю, окажись на его месте кто-то другой, он бы тоже не успел. Огромный белоснежный катамаран, потенциального столкновения с которым я опасалась в самом начале нашей поездки, возникает перед нами подобно айсбергу посреди открытого океана, не оставляя ни мне, ни Хантеру ни единого шанса.

Глухой удар, скрежет металла о металл и резкая боль, пронзившая тело. Все происходит настолько быстро, что я не успеваю даже испугаться. Стена воды обрушивается на нас с неистовой силой, и в следующую секунду я чувствую, как мое тело отрывается от сиденья.

Мир вокруг тонет в хаосе, и на несколько секунд я теряю ощущение времени и пространства. Снаружи доносятся чьи-то голоса, но здесь, под толщей воды, мне не удается разобрать, кому они принадлежат.

«Я должна дать о себе знать. Должна попросить о помощи», – эта мысль проносится в голове яркой, стремительной вспышкой, а затем так же внезапно угасает. 

Я пытаюсь сделать вдох, но вместо воздуха легкие наполняется ледяной водой. Конечности не слушаются, и я невольно вспоминаю свое состояние в моменты сонного паралича. Если это и вправду он, значит, шансов на спасение у меня нет.

Боль, страх, гнев – все это отступает, оставляя лишь глухую усталость. Обычно я не позволяю себе сдаваться и до последнего не теряю надежду, однако сейчас не могу заставить себя бороться. Меня охватывает чувство безнадежности, а оно, как известно, убивает быстрее самого мощного оружия и самой смертоносной стихии. В эту минуту я хочу лишь одного: чтобы кошмар наяву наконец закончился. Даже если для этого придется умереть.

Я часто слышала о том, что в момент смерти люди видят свет в конце тоннеля. Видимо, со мной все иначе. Вокруг темнота, лишь местами солнечные блики пробиваются сквозь толщу воды. А потом не становится и этого. Я по-прежнему держу глаза открытыми, словно надеясь, что это поможет мне сохранить связь с внешним миром. Однако с каждой секундой темнота становится все глубже, пока не поглощает меня целиком.

Тело тяжелеет, сознание угасает, но разум отказывается сдаваться. Воспоминания, вопросы без ответов, слова, которые я боялась произнести вслух, и мысли, которые отгоняла от себя на протяжении многих лет, – они все еще со мной.

Быть может, именно это люди имеют в виду, говоря, что в такие моменты перед глазами проносится вся жизнь?

– Эвелин… 

Я слышу свое имя и из последних сил открываю глаза. Темнота, заполнившая все вокруг, рассеивается, однако я по-прежнему не вижу свет в конце тоннеля или что там обычно видят люди, которым чудом удалось вернуться с того света. Вместо этого перед глазами возникают фрагменты моей жизни, многие из которых, как мне казалось, я давно вытеснила из своей памяти. Своего рода калейдоскоп воспоминаний, ярких, как никогда прежде. 

– Папа, смотри! Облака похожи на сладкую вату! – девочка лет четырех с двумя косичками и очаровательной улыбкой сидит у отца на плечах и тянет руки к небу, словно и вправду надеется дотянуться до облаков. – Если я поймаю их, ты купишь мне сладкую вату?

Ее слова вызывают у отца смех. Я давно не слышала, как он смеется. Последние семь лет так уж точно. Но здесь, рядом с этой маленькой девочкой, он выглядит настолько счастливым, что у меня сжимается сердце.

– Конечно, малышка, Эви, – заверяет мужчина. – Скажу больше: даже если тебе не удастся поймать облака, я все равно куплю тебе сладкую вату. За старание, – улыбается он, и девочка, наклонившись вперед, обнимает его за шею.

На пару секунд я прикрываю глаза, то ли от усталости, то ли оттого, что просто хочу сохранить в памяти этот момент, а когда снова открываю их, вижу перед собой человека, чье присутствие всегда внушало мне чувство покоя и безопасности.

– На этот раз я договорился с ним, но в следующий раз ничем не смогу помочь, – Спенсер улыбается так, словно знает какую-то тайну, которую не знаю я.

Покосившись на дверь подвала, я снова вздрагиваю и поворачиваюсь к Спенсеру.

– Он правда ест детей? – Я понизила голос, опасаясь, что «Далласский кошмар» подслушает наш разговор.

– А то, – отозвался брат. – Поэтому не спускайся в подвал по ночам и не трогай без спроса мои вещи.

Я виновато поджала губы и перевела взгляд на игровую приставку в его руке. После того, как я уронила ее два раза за утро, а потом попыталась починить и доломала окончательно, ей теперь можно разве что стол подпирать.

– Прости. Я куплю тебе новую, – пообещала я и, когда Спенсер отложил приставку и распахнул объятия, без раздумий нырнула в них.

– Денег не хватит, мелюзга, – хмыкнул он, потрепав меня по волосам.

– Это мы еще посмотрим, – отозвалась я, размышляя над тем, как теперь выполнить свое обещание.

Монстр из подвала, которым Спенсер пугал меня все детство, больше не был страшен. Я знала, что брат никогда не разозлится на меня настолько, чтобы позволить «Далласскому кошмару» причинить мне вред. Спенсер любил меня, несмотря ни на что, и никакая моя шалость не могла этого изменить.

Кстати, обещание, данное брату в тот день, я все-таки выполнила. Подарила ему на день рождения брелок в виде игровой приставки. Да, не совсем то, на что он рассчитывал, но лучше, чем ничего.

Образ десятилетней девочки в объятиях брата начинает меркнуть, оставляя лишь отголоски бесконечной нежности и невыносимой печали. Из последних сил я протягиваю руку, пытаясь удержать воспоминание, но оно тает, как снежинка на ладони. Ему на смену приходит новая сцена, которую я не смогла бы забыть даже если бы захотела.

– Ты преследуешь меня?

Это было первым, что я услышала, войдя в аудиторию в свой первый учебный день в университете.

Рыжеволосая девчонка, которую я встретила в туалете пятью минутами ранее и которая уже успела пошутить по поводу моего отравления йогуртом, назвать себя «ведьмой» и одним своим видом заставить меня поверить в это, сейчас сидела на последнем ряду и заговорщически улыбалась мне.

– Конечно. Ты же не думала, что так легко избавишься от меня? – вернув ей улыбку, ответила я и отодвинула соседний стул.

Бритни приложила палец к губам и окинула меня оценивающим взглядом. 

– В жизни бы не подумала, что ты сталкер, – заявила она. – В моем представлении они выглядят иначе.

Звонок уже прозвенел, но преподавателя до сих пор не было, поэтому я с энтузиазмом поддержала беседу.

– А я как выгляжу?

Бритни постучала пальцем по губам, демонстративно задумавшись.

– Как девушка, которая поступила в универ исключительно ради получения знаний, – наконец произнесла она, наблюдая за тем, как я вытаскиваю из сумки ноутбук, пару блокнотов и нелепый пенал в форме банана.

– А разве в универ ходят за чем-то еще? – недоверчиво спросила я.

– Разумеется! – выпалила Бритни настолько громко, что несколько любопытных голов повернулись в нашу сторону. – За эмоциями, например. Ну, знаешь, знакомиться с клевыми парнями, флиртовать с симпатичными преподами и посещать самые крутые вечеринки.

На последнем слове у Бритни загорелись глаза, и, не успела я задать очередной вопрос, как услышала:

– Уже в это воскресенье намечается первая. Увидимся там.

Я покачала головой.

– Это вряд ли. Я даже не знаю, кто ее устраивает.

– Зато я знаю, – победно улыбнулась Бритни. – Так что считай ты уже автоматически приглашена.

И все же меня терзали сомнения. Я не умела, как моя однокурсница, с порога производить незабываемое впечатление и заводить знакомства на раз два, а выглядеть белой вороной в новом коллективе мне не хотелось.

– Ну, не знаю. Я ведь ни с кем здесь не знакома, – пробормотала я, окидывая взглядом своих однокурсников.

Наверное, было странно говорить об этом в первый учебный день, когда никто ни с кем толком знаком не был. И все же я видела перед началом занятий, как некоторые ребята стояли группами и болтали так, словно знали друг друга сто лет. Возможно, они дружили со школы и вместе поступили в университет, а может, встречались ранее в книжном клубе, расположенном неподалеку от кампуса, или занимались в одной спортивной секции. В конце концов, не исключено, что они просто были такими же, как Бритни, которая могла с ходу завести разговор с любым человеком и наверняка уже знала лично половину нашего курса. Как бы там ни было, мне казалось, что я буду чувствовать себя не в своей тарелке на этой вечеринке.

– Эй, – словно уловив перемену моего настроения, Бритни положила руку мне на плечо и заглянула в глаза. – Ты знакома со мной, а это уже что-то да значит. 

Я попыталась улыбнуться, а Бритни тем временем сильнее сжала мое плечо и заявила:

– Пойдем вместе. Вот увидишь, это будет незабываемо!

Энтузиазм Бритни передался и мне, и я почувствовала, как внутри зарождается предвкушение. В школе я не посещала вечеринки из-за своего диагноза, но сейчас вдруг поняла, что на этот раз он не станет для меня преградой. В конце концов, я буду не одна, а значит, безопасность и хорошее настроение мне гарантированы.

Мы с Бритни болтали всю первую пару, даже когда в аудитории появился преподаватель. Еще никогда я не находила с кем-то общий язык настолько быстро. Ее жизнелюбие, оптимизм и неиссякаемый запас энергии восхищали меня, и единственное, о чем я жалела по окончании пар, – это то, что Бритни не появилась в моей жизни раньше. Да, мы были едва знакомы и на тот момент нас вряд ли можно было назвать подругами. Однако что-то мне подсказывало, что для дружбы есть огромный потенциал. И вскоре я поняла, что не ошиблась.

Последние четыре года были лучшими в моей жизни, а все потому, что Бритни умела добавить лучики света даже в самые пасмурные дни. Именно она показала мне, что университет – это не только бесконечные лекции, домашние задания и подготовка к сессиям. Именно она убедила меня в том, что нарколепсия – не приговор, и я ничем не отличаюсь от других людей. Именно она подарила мне те моменты, которые я вспоминаю, находясь на волоске от смерти.

Бритни искренне любила жить, а еще как магнит притягивала к себе людей. Ее заразительный смех, искренние улыбки и способность видеть хорошее даже в самых сложных ситуациях покоряли сердца. Она умела находить общий язык с кем угодно, будь то строгий профессор, от которого дрожал весь университет, или новенький студент, стесняющийся поднять глаза.

Именно благодаря ей я перестала бояться быть собой, делиться своими мыслями и мечтами. Мы вместе смеялись над нелепыми шутками, поддерживали друг друга во время сложных зачетов и танцевали до утра на тех самых вечеринках, которые когда-то пугали меня если не до смерти, то уж точно до очередного приступа.

Пожалуй, впервые с момента нашей ссоры я осознаю, насколько сильно мне не хватает Бритни. Я не должна была позволять одной ссоре затмить все хорошее, что было за эти годы. Но, увы, в тот момент мной руководили эмоции, а потому я позволила им взять верх и в итоге потеряла подругу.

Да, Бритни поступила ужасно, подставив меня перед Дэгни на том конкурсе. Однако мне стоило понять, что подруга и представить не могла, чем обернется для меня ее попытка отомстить стервозной однокурснице. Уверена: если бы она знала, сколько неприятностей у меня будет из-за этого, то отказалась бы от своих планов. 

Временами Бритни была безбашенной и никогда не просчитывала ходы наперед, однако я точно знаю, что эта девушка не желала мне зла. Жаль, что я вспомнила об этом только сейчас, когда уже ничего нельзя исправить. Жаль, что я уже никогда не смогу сказать ей, что прощаю ее. И попросить прощения за свои слова тоже не смогу.

На секунду перед глазами возникает непроглядная тьма, и, когда я начинаю думать, что сознание окончательно угасло, где-то вдалеке слышится музыка, а перед глазами появляется вспышка. Словно кто-то нажал кнопку старого проектора, решив перед смертью воспроизвести лучшие моменты моей жизни.

– Если бы это был наш последний вечер вместе и ты точно знал, что наутро я ничего не вспомню, что бы ты сказал или сделал?

Я никогда не забуду ночь, когда задала Стиву этот вопрос. Моя голова покоилась на его плече, и он осторожно перебирал пальцами мои волосы. Казалось бы, такой простой жест, но в тот момент он значил для меня намного больше, чем громкие слова и самые смелые обещания.

Выпускной вечер, омраченный ссорой с Бритни, продолжался, но несмотря на огромное количество людей, я видела только Стива. Поразительно: мы проводили с ним столько времени вместе, но до той ночи я и подумать не могла, что за маской саркастичного парня, не представляющего своей жизни без дружеских подколов и бесконечных авантюр, может скрываться такой чуткий и внимательный человек. И уж точно не ожидала услышать то, что услышала.

– Я бы признался, – сказал Стив, и в этот момент я затаила дыхание. 

– Признался в чем? 

Зная Стива, стоило подготовиться к тому, что сейчас он сознается в каком-нибудь правонарушении, о котором копы пока не в курсе, или в очередной раз пошутит так, что мне захочется стукнуть его стоящей неподалеку соусницей. Однако то, что я услышала на этот раз, поразило меня до глубины души.

– В том, что я люблю тебя, – его глаза, ярко-голубые, как небо в летний день, светились нежностью,  и я чувствовала, как мое сердце пропускает удары. – Намного больше, чем просто подругу, – добавил Стив, глядя на меня так, словно доверял мне самый страшный секрет. – Всегда любил.

В зале по-прежнему играла музыка, но я больше не слышала ее. Мне казалось, что все вокруг перестало существовать. Остались лишь мы двое, и это признание, разделившее наши жизни на «до» и «после». 

Я смотрела на Стива и не могла вымолвить ни слова. Мы были друзьями, лучшими друзьями, и он всегда был той опорой, на которую я могла положиться. Однако я и подумать не могла, что этот парень испытывает ко мне настолько сильные чувства.

«Всегда любил», – я снова и снова прокручивала в голове его слова и чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Я вспомнила все моменты, когда Стив был рядом, поддерживал, шутил и делал самые нелепые вещи, чтобы вызвать у меня улыбку. Теперь я понимала, что за каждым его поступком скрывалось нечто большее, чем обычная дружеская привязанность. Как жаль, что я не увидела этого раньше.

«Пусть он не говорил этого вслух, но на самом деле Стив давно признался тебе в своей любви. И неоднократно доказывал ее своими поступками», – напомнил внутренний голос, и в тот момент я поняла, что это правда. 

Та ночь открыла мне глаза на многие вещи. И уже тогда я точно знала: что бы ни случилось, я навсегда запомню этот выпускной вечер как нечто лучшее, что было в моей жизни.

Я сдержала свое обещание. Даже находясь на грани жизни и смерти, я вспоминаю ту ночь и парня, который сделал ее особенной. Пожалуй, ради таких моментов и стоило жить. Они навсегда остаются с нами, даже когда окружающий мир рассыпается на части.

Раньше я думала, что самое страшное в смерти – это умереть в одиночестве. Но нет. Самое страшное – осознать, что покидаешь этот мир, не сохранив в своей памяти ни единого положительного воспоминания о прожитых днях, годах, десятилетиях.

У меня все вышло иначе. В моих воспоминаниях осталось много светлых моментов. Пожалуй, даже слишком много для человека, который считал свою жизнь сплошной черной полосой. По сравнению с этим, умирать в одиночестве не так уж и страшно.  В конце концов, никто не мог знать, что со мной произойдет. Да и находиться все время рядом тоже никто не мог.

Несмотря на осознание этого, сердце болезненно сжимается, когда перед глазами возникает недавняя сцена.

Тусклый свет ночника разгонял тьму, господствующую в моей комнате. Я часто оставляла свет включенным на всю ночь, но в тот момент поняла: он мне больше не нужен. Не потому что я резко перестала бояться темноты, вовсе нет. Причина была в том, что рядом находился человек, присутствие которого дарило спокойствие и уверенность. С ним я чувствовала себя защищенной. С ним я словно светились изнутри, и никакая внешняя тьма не могла препятствовать этому.

– Эдриан, обещай, что не уйдешь, – тихо попросила я, прижимаясь щекой к его груди. 

– Не уйду. Я ведь сказал, что останусь до утра, – ответил он, по-своему истолковав мой вопрос.

Уголки моих губ дрогнули в полуулыбке. Совсем недавно я не могла рассчитывать даже на то, что Эдриан задержится в моем доме на пару часов, не говоря уже о том, чтобы остаться до утра. Однако сейчас мне было мало и этого. В тот момент я поняла, что теперь мне не хватит и вечности, чтобы насладиться временем, проведенным с ним.

– Я не об этом, – на выдохе произнесла я и, набравшись смелости, заглянула ему в глаза: – Обещай, что не уйдешь из моей жизни. Обещай, что всегда будешь рядом.

Эдриан был не из тех людей, которые станут бросать слова на ветер, а дать стопроцентную гарантию того, что подобное обещание удастся выполнить, пожалуй, не смог бы ни один человек. 

Однако в тот момент я нуждалась в этом обещании. Хотела, чтобы Эдриан сказал эти слова, даже если сам не верил им. Вот только он молчал. Лишь смотрел на меня, не отводя взгляда.

– Я не даю обещаний, Эвелин. Никогда, – спокойно, но твердо сказал мужчина. – Но я сделаю все возможное, чтобы ты больше не чувствовала себя одинокой.

На глаза навернулись слезы, вот только на этот раз это были слезы радости. С самого начала я ощущала, что между мной и Эдрианом есть что-то особенное, какая-то невидимая нить, связывающая нас. Думаю, он тоже это знал. По крайней мере, догадывался.

В ту ночь я все-таки попросила его выключить свет и впервые за долгое время спокойно проспала до самого утра без кошмаров, сонных параличей и таинственных видений.

Возможно, Эдриан не осознавал, какую роль играет его присутствие в моей жизни, но я знала, что с этим человеком она изменится в лучшую сторону. Доктор Нельсон не вылечит мою болезнь, но он уже собрал по частям мое разбитое на тысячи осколков сердце. Он не избавил меня от мучительных видений, но единственный, кто не назвал меня сумасшедшей, когда я рассказала о них. Эдриан не может вернуться в прошлое и уберечь меня от ошибок, которые я совершу, но он не позволит допустить мне их в будущем.

А еще… он никогда не позволит мне почувствовать себя одинокой, и, что бы это ни значило, я была счастлива услышать эти слова. Он будет рядом, когда я нуждаюсь в его присутствии. Еще никогда в жизни я не была настолько в чем-то уверена.

Из последних сил хватаясь за ускользающее сознание, я задаюсь вопросом: «Сдержал ли Эдриан свое обещание?» Пожалуй, да, ведь даже в моменты ссоры он не переставал напоминать о том, что, если мне понадобится помощь, я могу в любое время рассчитывать на него.

Как жаль, что сейчас его нет рядом. Несмотря ни на что, я бы хотела увидеть Эдриана в последний раз. Наверное, это странно с учетом того, сколько боли он причинил мне за последний месяц, вот только сердцу не прикажешь. В нем все еще осталось места для Эдриана, даже когда я убеждала себя в том, что это не так.

Не знаю, какой будет его реакция, когда он узнает о случившемся. Надеюсь, Эдриан не станет винить себя. Хотя бы за это.

Странно. Мне всегда казалось, что окончание жизни – это что-то вроде обрывания нити. Резкое, внезапное, стремительное. Но со мной все происходит иначе. Я чувствую, как жизнь покидает меня, каждой клеточкой своего тела ощущаю угасание, но перед этим вижу лучшие моменты из своего прошлого. Самые яркие, неповторимые и незабываемые.

Вот я впервые встречаю Марка. Тот улыбается и называет меня «спящей красавицей», а потом говорит, что какие бы последствия не повлек за собой его поступок, он ничуть не жалеет о том, что спас меня на той вечеринке.

Вот Уолтер учит меня играть в шахматы, а Джереми звонит уже в третий раз, чтобы поинтересоваться, пойду ли я на очередную вечеринку. Уверена: его подослала Бритни, которая понятия не имеет, чем едва не закончилась предыдущая.

Вот Лекси тайком от персонала больницы приносит мне кексы со сгущенкой, а потом проводит со мной весь свой обеденный перерыв, рассказывая забавные истории и делясь последними новостями.

Вот я стою посреди огромного актового зала с микрофоном в руках, окруженная людьми, которые искренне верят в мою победу, а уже спустя пару часов любуюсь красотой природы, к которой всегда была равнодушна, пока Эдриан не показал мне то удивительное место за городом.

Вот Аника кладет руку на свой живот и с улыбкой сообщает мне пол ребенка. Жаль, что я никогда не увижу племянницу. И то, что не приеду к Анике в Калифорнию, как обещала в нашем последнем видеоразговоре, мне тоже жаль.

Вот Майкл угощает нас с Бритни коктейлями, а улыбчивый бармен Джонни рассказывает о том, как намучился с дредами, но уже пять минут спустя добавляет: «Оно того стоило».

Вот Айрис обнимает меня, едва я переступаю порог ресторана, и со слезами на глазах благодарит за платье, в котором она выглядит как настоящая принцесса.

Вот Канди, десятилетняя сестренка Бритни, показывает мне свои рисунки, а потом принимается рассуждать о жизни. Она делает это не так, как обычные дети. Глубина и осмысленность ее слов поражают даже меня. Эта девочка с ранних лет поняла, какую ценность имеет жизнь, и я уверена в том, что она не потратит зря ни секунды того времени, которое ей отпущено.

Странно, но в моих воспоминаниях находится место даже для Хантера и Дэгни. Их фееричное выступление на конкурсе талантов наверняка бы закончилось победой, если бы не вмешательство моих друзей. Может, тогда бы все было иначе. Дэгни бы не строила мне козни и не свела счеты с жизнью, не справившись с неудачами, которые в одночасье посыпались на нее как из рога изобилия. Что насчет Хантера, так мне кажется, мы бы вообще с ним больше не заговорили. А значит, сегодняшнего инцидента тоже можно было избежать.

Я никогда не узнаю, чем закончилась для него эта поездка. Хочется верить, что если он выживет, то пересмотрит свое отношение к жизни. Поймет, что деньги, связи и власть – не единственное, за что стоит бороться, а люди вокруг него заслуживают простого человеческого отношения, независимо от статуса и цифр на банковском счете. Говорят, многие осознают истинную ценность жизни, едва не расставшись с ней. Надеюсь, Хантер окажется из их числа.

Я жалею о том, что уже никогда не смогу признаться Стиву в том, как сильно люблю его. Не смогу помириться с Бритни и сказать Айрис, что прощаю ее. Не смогу встретиться с Аникой и приехать к отцу. А еще я никогда не расскажу Эдриану о том, как много он значил для меня и значит по сей день, даже несмотря на то, что наша история закончилась, так и не начавшись.

Увы, время беспощадно и оно не дает вторых шансов, чтобы все исправить. Остаются лишь воспоминания, и их количество и разнообразие говорят мне о том, что моя жизнь была прожита не напросто. 

Я снова чувствую, как сознание покидает меня, но на этот раз не пытаюсь за него цепляться. Передо мной пронеслась вся моя жизнь со всеми ее радостями, печалями, ошибками и победами. Какое странное утешение – знать, что я жила. Что каждое воспоминание остается со мной, даже когда тело слабеет, а силы покидают. 

Пусть моя жизнь порой напоминала поле боя, а временами была похожа на полосу с препятствиями, все же в ней были светлые моменты. Сегодня я поняла, что их намного больше, чем я привыкла думать. 

Да, жизнь – это не всегда прогулки под луной и беззаботные разговоры с друзьями. Не только смех, радость и веселье, но и жестокие уроки и тяжелые испытания. Однако, несмотря ни на что, она прекрасна во всех своих проявлениях. И сейчас, на закате своего существования, я осознаю, что жизнь определенно стоила того, чтобы ее прожить.