Рохо
Чанбин, завидев подъезжающие автомобили, оставляет вооруженных до зубов солдат у ворот с гостем, и, перекинув винтовку через плечо, идет к черному гелендвагену. Он подходит к дверце водителя и терпеливо ждет, когда опустят стекло.
— Почему столпились у ворот? — доносится из салона автомобиля хрипловатый голос, и высунувшаяся наружу рука стряхивает пепел с сигареты.
— Тут пацан пришел, говорит, отпрыск Салазара, просит, чтобы его во двор пустили, — докладывает вот уже пять лет служащий прозванному в преступных кругах Красным Демоном Хван Хенджину Чанбин. — Я только хотел тебя набрать, но ты сам приехал. Не знаю, что делать, учитывая, что Салазар из твоих шестерок. Парня проверили, оружия нет.
Чанбин выдерживает долгую паузу, не виня своего босса, потому что он сам толком не понимает, что несет этот пацан и зачем ему во двор Красного Демона. Хван Хенджин, которому сегодня исполнилось тридцать лет, является главой наркокартеля Рохо, и на его долю приходится сорок процентов наркотрафика в США. Хенджин получил свое прозвище еще со времен его работы наемником в ныне покоящемся не с миром картеле, из-за того, что мужчина красит волосы в темно-красный цвет. Он прославился на весь регион тем, что тринадцать лет назад, будучи наемником, уничтожил картель, на который работал, и на его руинах начал строить новый, который сегодня одним своим названием вселяет страх во всех конкурентов и доводит до истерики правоохранительные органы двух стран. Вся Колумбия оплетена паутиной картеля Рохо, а для бойцов Красного Демона нет закрытых дверей.
Хенджин выбрасывает докуренную сигарету из окна, откидывается на спинку сиденья и через лобовое стекло всматривается в белое пятно, которое окружили его солдаты. Чанбин так и топчется у дверцы, не зная, что делать дальше, и вздох облегчения срывается с губ мужчины, когда Хенджин открывает ее и выходит наружу. Солдаты сразу напрягаются, из приехавшего следом автомобиля выходят еще парни и перекрывают доступ на улицу.
— Пропусти его ко мне, — прислоняется к дверце гелендвагена Хенджин и скрещивает руки на груди. Через минуту к нему идет смущенный, запуганный и невообразимо красивый парень, в руках которого пиджак.
— Почему он одет, как принц? — наклоняет голову влево Хенджин, а Чанбин пожимает плечами.
— Добрый вечер, — остановившись напротив мужчины, протягивает ему руку парень, и, поняв, что жать ее никто не собирается, убирает. — Меня зовут Феликс, я сын Салазара Лима, и я очень прошу вас впустить меня во двор хотя бы на час.
Хенджин его практически не слушает, скользит взглядом по белой кружевной рубашке, не оставляющей особого места для воображения, по белым брюкам, и вновь возвращает внимание к лицу, ставящему под сомнение реальность того, что парень живой человек, а не кукла. У Феликса доходящие до плеч платинового цвета волосы, красивые большие глаза и чертовски соблазнительные губы. Хенджин отлипает от мерседеса и, сделав к нему шаг, нагнувшись, всматривается в его лицо, точнее, считает его веснушки. Удивленный его поступком парень шумно сглатывает, но двинуться не осмеливается. Хван выше, шире в плечах, и от него, помимо абсолютной уверенности в себе и своих силах, исходит осязаемая опасность, из-за которой Феликс начинает жалеть о своей идее. Закончив рассматривать его лицо, которого он чуть ли не касается своим, Хенджин снова выпрямляется, и скукожившиеся легкие Феликса наконец-то раскрываются.
— У тебя одна попытка ответить так, чтобы я понял. Скажи мне, зачем тебе в мой двор и чего ты вообще хочешь, — как бы ни старался, не может увести от него взгляд мужчина. Хенджин прирожденный охотник, но это прекрасное создание пришел сам, лишил его возможности расставить сети. Хенджин не расстраивается, он слишком поглощен добычей, чья сладкая кровь уже щекочет ноздри, а ладони покалывают от желания потянуться к его напоминающим жидкое золото волосам.
— У меня сегодня свадьба, — пытается говорить ровно Феликс, что не совсем получается, учитывая, что мужчина перед ним так пристально на него смотрит. Недаром его зовут гостем из преисподней, Феликсу, как простому смертному, тяжело вынести его демонический взгляд. — Мой отец договорился с картелем Эрреро, и мы с его сыном должны были час назад пожениться, — парень ждет реакции, и, поняв, что ее не будет, продолжает. — Я против брака, и не только с ним, но мое мнение никого в этой семье никогда не интересовало, поэтому я всего лишь инструмент для слияния двух картелей, — начинает тараторить парень, боясь, что Хван его не дослушает. — Я прошу прощения, что заявился сюда и отнимаю ваше время, но больше никто не может мне помочь. Они все вас боятся, они вам подчиняются. Если вы впустите меня во двор, и, приехав, они заберут меня от вас, никто меня не тронет. Все будут думать, что я принадлежу вам, и я обрету свободу, смогу начать новую жизнь. Просто позвольте мне постоять у вас во дворе и не отрицайте нашу связь, когда они приедут. Иначе эта свадьба все равно будет, и я из раба моего отца превращусь в раба будущего мужа. Я далек от картелей, я хочу заниматься музыкой и не иметь с ними ничего общего. Прошу вас, не прогоняйте меня. Я думал, что до свадьбы не доживу, но я не смог, — голос прерывается, — и дожил, и теперь вы мой последний шанс.
— Не знаю, мне поражаться твоей глупости или смелости, — выдержав короткую паузу, усмехается Хенджин. — План гениальный, тут я не спорю, ведь у меня нельзя ничего забрать, но зачем мне делать ради незнакомца то, что приведет к конфликту с моими же людьми? Откуда в тебе такая наглость? — усмешку заменяет презрительный оскал.
— Не будет конфликта, — умоляюще смотрит на него Феликс, понимая, что Хенджин, судя по всему, откажет. — У вас, как у того, кому подчиняются все остальные наркокартели, есть право первой ночи, и пусть это одна из умерших традиций в картеле, но вы можете ей якобы воспользоваться. Им ведь не нужно знать правду, будут думать, что вы свое право реализовали, вам понравилось, и теперь меня нельзя трогать. Впустите меня к себе, они решат, что я принадлежу вам, а потом я вас больше не побеспокою, и вы меня не увидите.
— Я ошибся, ты точно не глупый, но кое-что ты не учел — я благотворительностью не занимаюсь, — гасит огни надежды в глазах, затмевающих красоту галактики, Хенджин. Он признает, что очарован его красотой, намерений не скрывает, тянет руку к нему и, подцепив белоснежную прядь, пропускает ее меж пальцев. — Откройте ворота, — смотрит на Чанбина мужчина и возвращает внимание Феликсу: — Переступишь порог — я воспользуюсь правом первой ночи. Услуга за услугу. Решай.
Было бы преступлением не попробовать, вот Хенджин и сделал выстрел в надежде, что он и в этот раз попадет в цель. Отсылать его обратно точно не хочется. Сделать это, при этом не попробовав на вкус эти искусанные манящие губы, тем более.
Хенджин обходит так и застывшего на месте парня и идет к воротам. Феликс не сразу понимает значение его слов, и только прислушавшись к эху его голоса в голове, окончательно их осознает. Чанбин приказывает начать загонять автомобили, Феликс так и стоит спиной ко двору, сжимает и разжимает ладони и продолжает напоминать себе, что должен принять любое условие, ведь что такое тюрьма на ночь, если его может ждать пожизненное заключение. Он делает глубокий вдох и, ободряюще кивнув своему отражению на черной отполированной дверце мерседеса, поворачивается к воротам. Хенджин стоит к нему спиной во дворе, разговаривает с одним из своих бойцов, а у его ног сидит американский булли, который, заметив подходящего парня, начинает рычать. Феликс, испугавшись крупного пса, замедляет шаг, а Хенджин, обернувшись, протягивает ему руку. Пес, заметив жест своего хозяина и поняв, что парень «свой», сразу же успокаивается. Феликс робко тянет в ответ свою, и мужчина, крепко обхватив его пальцы, без слов ведет его за собой в дом. Хенджин проходит внутрь и только потом отпускает его руку и двигается к настенному бару. Он наливает себе коньяка, опускается на кожаный диван и, подняв ноги на низкий столик перед ним, делает глоток. Феликс так и стоит на пороге, осматривает гостиную, в которой, судя по пустым бутылкам на столе, было то ли собрание, то ли вечеринка.
— Так и будешь там топтаться? Подойди, — отвлекает его голос Хенджина.
Феликс, положив пиджак на спинку кресла, робко двигается к столику и останавливается.
— Ближе.
Парень делает еще два шага, замирая у его длинных ног, не знает, что ему делать дальше, но за него это решает Хенджин. Он ставит стакан на столик, опускает ноги на пол и, обхватив его за талию, сажает на себя.
— Не люблю робких, ты ведь не такой, иначе не пришел бы на своих двух в логово зверя, — сильнее вжимает его в себя Хенджин. — Не знаю, какие бы у вас были роли в постели с твоим не состоявшимся муженьком, но я тебя трахну, — опаляет ухо горячим дыханием.
Феликсу трудно сходу расслабиться, но он пытается. Хенджин пальцами расчесывает его волосы, опускает их на его шею, поглаживает по спине, заставляя сотню мурашек разбежаться по всей поверхности кожи. Он одержим этим золотым шелком, струящимся меж его пальцев, и сам себе потакает, кормит внезапно пробудившийся в нем голод, пока лишь только прикосновениями. Хенджину кажется, поднажми он чуток сильнее, и это видение, этот ангел на его коленях, растворится в воздухе, оставит после себя только серебристую пыль. Хенджин снова ловит себя на мысли, что никогда за свои тридцать лет на земле он не встречал никого, чьи чары бы накрывали сразу с головой. Иначе бы выследил, не отступил, ничего бы не пожалел и заполучил его сразу после первого же взгляда. Он проводит языком по его щеке, пробует, дразнит себя, распаляет аппетит, а потом, подцепив пальцами его подбородок, обхватывает зубами его нижнюю губу и оттягивает. Хенджин следит за его реакцией, а точнее, ее отсутствием, потому что Феликс замер как статуя и не знает, куда деть свои руки. Мужчина только усмехается, снова касается его губ, а потом проталкивает ему в рот язык и жадно целует. Феликс, чуть не задохнувшись от напора, кладет руки на его грудь, но не как препятствие между ними, а скорее, как точка опоры, чтобы не свалиться на пол из-за разом захлестнувших его эмоций после дикого поцелуя, и позволяет ему терзать свой рот. Хенджин накачанный, его бицепсы чуть ли не рвут ткань черной рубашки, и Феликс, который сопротивляться и не планировал, более того, сам этого хочет, понимает, что при желании Хенджин может его легко сломать голыми руками. Как же хорошо, что эти руки, привыкшие раздавать насилие всем вокруг, этой ночью подарят ему только объятия. Снова.
— У тебя же брачная ночь фактически, — отстраняется Хенджин, давая ему отдышаться. — Я не буду брать тебя в гостиной, заваленной бутылками, — легко, словно на нем не сидит Феликс, поднимается с места мужчина и с ним на руках идет к лестнице. Феликс обвивает руками его шею, чтобы ненароком не соскользнуть, хотя широкие ладони на его ягодицах упасть ему точно не дадут. Хенджин толкает плечом дверь на втором этаже и, не включая свет, проходит в залитую лунным сиянием спальню и опускает его на двухместную кровать. Он расстегивает свою рубашку, опираясь коленом на кровать, и глаз от лежащего перед ним парня не отводит. Его волосы отливают серебром под лунным светом, его покрасневшие после грубого поцелуя губы горят, и все в нем накаляет желание Хенджина. Ему сейчас плевать на все можно, нельзя, последствия. Он хочет его раздеть, не прекращать касаться, хочет удостовериться, что перед ним реальный человек, а не божественное существо, спустившееся на землю. Член больно давит на брюки, Хенджин выдергивает ремень и, нагнувшись, вновь его целует. Феликс больше не смущается, он сам раскрывает губы, позволяет ему сосать свой язык и приподнимается, чтобы Хенджин его раздел. Хенджин отбрасывает в сторону его брюки вместе с бельем, снова целует, потому что кажется, что его губы обмазаны завлекающим дурманом, и мужчина никак не может от них оторваться. Он оставляет засосы на точеных ключицах, обхватывает языком сосок и цепляется взглядом за татуировку на его ребре.
— ДР? Что это означает? — нахмурившись, спрашивает мужчина.
— Это имя, — прикусывает губу Феликс и уводит взгляд, показывая, что не хочет отвечать. Хенджин слишком возбужден, чтобы допытываться сейчас, но после он узнает, чье имя набил на себе этот ангел, и есть ли он в списке живых. Пока он разворачивает его на живот, сжимает ладонью талию, тоньше которой не встречал, и легонько шлепает по бледным ягодицам.
— Я сам подготовлю подарок на свой день рождения, — кусает его в лопатку Хенджин и поднимается на ноги. Через пару минут он возвращается в постель, просовывает ладонь под живот парня и заставляя того максимально выпятить задницу, разводит в сторону его ягодицы. Феликс, который снова ужасно сильно смущается, учитывая, в какой он раскрытой позе перед ним, зарывается лицом в простыню и чувствует, как Хенджин размазывает лубрикант по его входу. Хенджин не торопится, продолжает поглаживать его по спине, отвлекая от грядущего дискомфорта, и только потом давит на дырочку пальцами. Когда он проталкивается, Феликс сильно морщится, инстинктивно отползает к изголовью, но его тянут обратно и снова насаживают на пальцы. Хенджин растягивает его двумя пальцами, нарочно двигает ими так, чтобы удовольствие затмевало боль, и Феликса швыряет из одной противоположности в другую.
— Еще немного потерпи, ты слишком узкий, а делать больно тому, кто определенно доставит мне удовольствие, я не хочу, — Хенджин на контрасте со своими пальцами, буквально имеющими его, нежно целует его в шею.
Феликс мычит что-то несвязное в подушку, еще больше выпячивает задницу, надеясь, что это облегчит проникновение и уменьшит дискомфорт. Боли особой пока нет, но Феликс знает, что она будет, он пробовал то, что ждет его под Хенджином, когда-то с игрушкой, и, поняв, как это неприятно, давно еще решил ограничиваться дрочкой. Конечно, Феликс подозревал, что его задница долго девственной не останется, более того, он даже знал того, кто будет у нее первым, и мысленно к этому готовился, жаль, что сейчас его боевой настрой вместе с выдержкой Хенджина испаряется. Хенджин еле терпит, его разрывает от желания погрузиться в него, вставить до самого упора, залезть под самую кожу и заставить этого ангелоподобного паренька захлебнуться от экстаза. Он добавляет еще палец, проверяет, все еще сомневаясь, что у него получится, потому что Феликс и правда слишком мелкий, а его задница умещается в одну ладонь Хенджина. Феликс, затаив дыхание перед «казнью», смотрит на их темное отражение в зеркале на шкафу и жмурится. Хенджин натягивает презерватив, дополнительно размазывает лубркиант и по нему, проталкивается медленно, осторожничает, потому что удовольствие хочется не только получить, но и доставить. Феликс кусает подушку от того, как ему больно, заводит руку за спину, упираясь ей в его живот, просит передышку, Хенджин останавливается. Он нагибается, покрывает поцелуями его лопатки, поглаживает ребра, крепко зажимает талию. Феликс благодарен за так сейчас нужную ласку, сам назад подается, начинает медленно насаживается.
— Расслабься, и больно не будет, ты делаешь хуже, сжимаясь, — ловит его руки Хенджин и, не давая ему двинуться вперед, толкается до упора. — Тебя никогда не трахали что-ли?
Феликс, чья задница горит от таранящего ее члена, опускается животом на матрас и ждет, когда Хенджин ляжет сверху. Так намного легче, Хенджин двигается медленно, резких движений не делает, дает парню привыкнуть, и, почувствовав, как Феликс под ним ерзает, понимает, что он готов. Он переходит на более размашистые толчки и, сорвав с губ парня первый стон, не меняет угол проникновения. Феликс, которому теперь уже в этой позе тяжело, учитывая, что мужчина своим весом вдавливает его в постель, приподнимается, сам становится в коленно-локтевую позу. Он красиво выгибается, Хенджин, засмотревшись на его изгибы, про секс забывает. Это дитя Афродиты, сочетающий в себе невинность и одновременно разврат, заставляет Хенджина испытывать чувства, о которых он никогда не подозревал. Его не нужно раздевать, подминать под себя и пачкать собой. Одно созерцание его красоты уже разливает по сосудам тягучую сладкую истому, где разрядка всего лишь ступень к нирване, а не она сама. Хенджин пробегается пальцами от его задницы к позвоночнику и, заметив нетерпеливый взгляд обернувшегося через плечо парня, снова толкается. Хенджин трахает его глубоко, с оттяжкой, вырывает из него рваные стоны, а сам глаза от накатываемого волнами удовольствия прикрывает. Он не лишает себя соблазна, наматывает на руку его роскошные белоснежные волосы, тянет назад, заставляя Феликса еще больше выгибаться. Они двигаются в унисон, и помимо шлепков голых тел о друг друга, слышно глухие стоны и скрип кровати. Феликс, щека которого прилипла к простыне, наблюдает за возвышающимся за ним мужчиной через зеркало и облизывает свои искусанные губы. Как только он их не представлял, какие позы не придумывал, но реальность куда ярче и куда горячее. Хенджин его отвлекает, он выходит их него, разворачивает его лицом к себе и, закинув его ноги на свои плечи, снова толкается. Феликс теперь с ним лицом к лицу, и первые пару секунд даже смущение не мешает ему открыто пялиться на мужчину. Он смотрит на него снизу вверху, на его светящиеся кроваво-красным волосы, прилипшие ко лбу, на блестящие от пота бицепсы и грудь, и опускает глаза ниже. Настолько развратной картины Флекс даже у себя в голове не видел, а сейчас наблюдает за тем, как его задница бьется о мощные бедра, и чувствует, как его кости обугливаются. Но самое сексуальное в Хенджине — это его глаза. В них одна сплошная похоть, Феликс и правда себя добычей чувствует, но повторись все, он сам бы на стол взобрался и себя предложив, приборы бы ему протянул. Он пальцами простыню рвет, откидывается назад и закатывает глаза от того, как метко распирающий его член бьет по простате, от широких ладоней, за талию насаживающих его на него. Хенджин теперь груб, но все это идет из его нетерпения, из жажды, которую он не скрывает, буквально облизываясь на извивающегося под ним парня. Хенджин его не обделяет, он сжимает пальцы вокруг его члена и в такт своим движениям ведет по нему. Феликс скулит от удовольствия, захлебывается в своих эмоциях и хаотично цепляется за него, полосуя его своими ногтями. У Хенджина в голове коллапс, и хотя он терзает его тело, он продолжает спрашивать себя, а можно ли ему к нему прикасаться? Можно ли осквернять божественное создание своими грязными руками, испивать с его губ, как из Святого Грааля, учитывая, что Хенджин прощения за грехи не заслуживает. Этот парень не из мира сего, и это единственное объяснение тому, что он еще у ворот одним своим взглядом Демона пленил. Хенджин с первого взгляда не влюбляется, но то, что он испытывает, слушая его хриплый голос, видя кукольное лицо, блестящие глаза — он похотью называть не будет. Он хочет с ним нежно, он даже пытается, сам свое рвущееся к нему нутро сдерживает, но плохо справляется. Хенджин всегда был жадным, брал все, что жизнь давала, а что не давала — отбирал насильно, но жажда к Феликсу страшнее жажды к власти и деньгам. Она уже в нем поселилась, взяла бразды правления в свои руки и заставляет цепче его держать, поцелуями клеймо ставить. Этого ангела выпускать только под охраной, его лицо от гнусного и мечтающего, чтобы он пал, мира прятать, а все тянущиеся к нему грязные руки обрубать. Феликс мысли читать не умеет, и Хенджина это радует, потому что в его голове мальчишка с белыми волосами восседает на троне. Он отдается ему горячо, будто бы не по счетам платит, в Хенджине с каждым взмахом его ресниц очередная стена между ними разрушается. Феликс переходит на хрип, умоляет не останавливаться, а Хенджин, приподняв его за талию, уже фактически трахает на весу. Феликс, которого разрывает от удовольствия в его сильных руках, получает мокрый и пошлый поцелуй и, промычав в него пропитанное отчаянием «еще», сладко кончает. Хенджин замедляется, любуется его заломленными бровями, зубами-жемчужинами, обхватившими губу, и окончательно принимает свою капитуляцию. Феликс, которого все еще потряхивает от оргазма, сильно сжимает его шею, второй крепко за спину обнимает, идеально помещается в руки, которые до него так бережно никого не держали. Хенджин кончает следом, отпускает его, стаскивает с себя презерватив и, прихватив сигареты, садится рядом с распятым на постели уже павшим ангелом. Феликс даже прикрыться не может, настолько он истощен, но все равно тянет на бедро кончик покрывала, пусть ноги соединить он и не в состоянии. Хенджин закуривает, одновременно пытается успокоить разбушевавшиеся в нем чувства. Хенджин любит секс, более того, он редко берет в свою постель одного человека, а сейчас он чувствует себя как после самой яркой оргии. Один пацан, а удовольствия фейерверк, и это только начало.
— Можно, я затянусь? — робко спрашивает Феликс, и Хенджин, обернувшись, прикладывает сигарету к его губам. Удивительно, он впервые ревнует кого-то к сигарете, потому что, несмотря на то, что он только отпустил его, приложиться к этим губам хочется самому. Феликс давится дымом, кашляет, смешно морща носик, но еще разок затягивается.
— Первый секс, первая сигарета, что еще первое ты сегодня хочешь? — усмехается Хенджин, не удержавшись, проводит ладонью по его волосам.
— Первое утро, в котором я больше не обязан слушаться других, — тихо говорит парень, и Хенджин хмурится. Он не может представить, каково это — жить по чьей-то указке, но, судя по Феликсу, очень тяжело. Хенджин убирает сигареты, ложится обратно в постель и наблюдает за тем, как Феликс пытается прочитать его татуировки на руке.
— Die with a smile? К чему эта татуировка? — прячет довольную улыбку Феликс.
— Это связано с днем, перевернувшим мою жизнь, — коротко отвечает мужчина и продолжает водить пальцами по его обнаженному бедру. Феликс ластится, льнет к его плечу, даже губами касается, у него вся кожа — эрогенная зона — горит рядом с этим демоном, и больше утаивать смысла нет. Хенджин просовывает руку под его спину и, приподняв его, сажает на себя.
— Я научу тебя подчинять нас, падких до твоей красоты, — говорит и сам же проглатывает в нем внезапно пробудившуюся тьму. «Меня и только меня», — не озвучивает.
Феликс заводит руки за спину, опирается о его бедра и, приподнявшись, опускается на него.
— И как? Получается? — несмело спрашивает Феликс, сопротивляясь расцветающей на губах торжествующей улыбке. Конечно, получается, ответ на лице лежащего под ним мужчины, на бедрах Феликса, которые сильно цепкие пальцы сжимают.
Хенджин просто приподнимается, проводит пошло языком по его губам, а потом, вновь откинувшись назад, сам приподнимает и опускает его на член. Когда Феликс устает, он нагибается, они долго целуются, при этом Хенджин, крепко удерживая его за талию, не перестает двигаться в нем, заставляет парня скользить по его мокрой груди вверх и вниз. Они взмокшие, выдохшиеся, но желание в них не унимается, никто не насыщается. У Феликса колени о простыню стерлись, его задница горит огнем, а голос давно сорван, но при этом он сам с его члена не слезает, а Хенджин его и не снимает. Спустя два с половиной часа в спальне Феликс, пробурчав «больше не могу», валится на лопатки. Хенджин опускается сверху, кладет голову на его живот и пытается отдышаться.
— Настолько выгодную сделку я никогда не заключал, хотя моя последняя принесла мне тридцать миллионов дохода, — говорит Хенджин. — Что же ты за мальчик такой удивительный? Ты хитрый и невинный одновременно, я очень хочу тебя разгадать.
— Я просто хотел спастись, — пытается заплести ему косички Феликс.
— И отдался бы любому, кто предоставил бы тебе защиту? — хмурится Хенджин, хотя понимает, что так и есть. Все равно его эта мысль коробит, ангелы не должны предлагать себя взамен услуги, при этом себя он оправдывает, ведь демоны должны брать плату — в этом их сущность.
— Нет, не любому, — продолжает играть с его волосами Феликс. — Я всегда мечтал, что моим первым будешь ты.
— С чего это? — приподнимается на локтях Хенджин, который пусть и сам понял, что парень был девственником, от второй части его слов опешил.
— If the world was ending I'd wanna be next to you, — тихо напевает вместо ответа Феликс.
— Почему ты напеваешь ее? — моментально напрягается Хенджин, и помимо удивления на его лице можно прочитать и злость. Феликса она не пугает, не после того, как сладко он любил его эти два часа, которые, к сожалению, уже не вернуть.
— Ты мне сказал слушать ее еще десять лет назад, — отодвинувшись, прислоняется к изголовью Феликс.
— Нет, не может быть, — сразу же присаживается на постели Хенджин и мотает головой, будто так он сможет выбросить из нее услышанное. — Твои веснушки. Я ведь сразу понял, что уже видел их, — прикрывает веки мужчина, на чьем лице теперь уже можно прочитать разочарование, но разочарован он в себе. — Зачем ты это сделал? Зачем не сказал мне правду? — подскакивает на ноги и быстрыми шагами меряет спальню.
— Я ничего не планировал, — уже не так уверенно отвечает Феликс, который боится, что разозлил мужчину. — Я просто подумал, что однажды ты меня спас, и, кто знает, может, спасешь и во второй раз, и не ошибся.
— Я тебя сейчас не спасал! — рычит Хенджин и натягивает на себя брюки. — Я тебя трахнул, если ты не забыл. Я взял плату, хотя, скажи ты мне правду, я бы этого не сделал.
— Может, поэтому я ее и не сказал, — обиженно бурчит Феликс, отодвигаясь в противоположную сторону. Мужчину это еще больше злит, пусть он и понимает, что парня могло напугать то, что он повысил голос, но какого черта он теперь смотрит на него так, будто Хенджин чудовище. Хотя, так оно и есть, он ведь этой ночью заставил пасть ангела.
— Но почему? — пытается следить за тоном Хван.
— Потому что ДР, набитое на моих ребрах, — это Демонио Рохо (перевод с исп: Красный Демон). Твое имя, — опускает глаза Феликс. — Называй меня идиотом, но я был в тебя влюблен, и когда ты сказал про сделку, я был не против. Я всегда мечтал о том, что когда-то ты будешь у меня первым.
Хенджин опускается обратно на кровать и осторожно, чтобы еще больше не напугать его, протягивает руку и убирает с его лица волосы.
— Эта татуировка с головой демона, слова из песни — это все было набито в честь дня, перевернувшего мою жизнь, — размеренно рассказывает Хенджин. — В честь дня, когда я встретил тебя.
Феликсу было девять лет в тот поменявший жизнь двоих день. Хенджин в то время работал наемным убийцей контролирующего большую часть перевозок наркокартеля. По новому заданию, выданному ему и его троим соратникам, они должны были провести зачистку в загородном доме ворующего у его босса наркоторговца. Хенджин и наемники прибыли в пункт назначения к полуночи. В доме кроме хозяина оказались еще два его помощника и ребенок. Хенджин сразу взял ребенка на руки, вынес его на улицу и усадив на скамейку, дал ему свой плеер и включил песню.
— Что бы ни случилось, не открывай глаза и не снимай наушники, — сказал красноголовый парень мальчику и скрылся в доме.
Феликса оттуда забрал прибывший уже с полицией через час отец. Все, кто были в доме, были убиты. Босс Хенджина узнал от остальных, что он не довел зачистку до конца, и, не смирившись с тем, что его приказ не выполнили, заказал его самого. Хенджин, который из охотника превратился в добычу, выследил и убил своих бывших соратников, которых наняли принести его голову, а потом добрался и до головы босса. Хенджин, чье имя получил каждый наемник в этой стране, прекрасно зная, что отменить заказ можно только смертью заказчика, пошел в ту ночь, как он думал, на последний бой, и вышел победителем. И именно после этого он стал тем, кто получил весь картель павшего короля и сменил сферу деятельности, навеки оставив в памяти образ того ребенка как толчок к переменам в его жизни. И сейчас, спустя года, этот же мальчишка сидит в его кровати голым и с грустью смотрит на него.
— Я думал, ты не помнишь обо мне, — тихо говорит Феликс, продолжая мять в руках простыню. — А я о тебе не забывал. Все время я искал о тебе информацию, следил за твоей деятельностью и сам не заметил, как ты из моего детского героя превратился в того, в кого я влюбился.
— Я не забывал, но ты был ребенком, и для меня твой образ был связан с переменами в моей жизни, и все, — честно говорит Хенджин. — Я просто знал, что ты жив и здоров, и после той ночи тебя не искал, не интересовался.
— Приехали, — перебивает мужчину стук в дверь, и Феликс испуганно смотрит на него.
— Ты должен был найти меня намного раньше, и тогда тебе не пришлось бы бояться собственной семьи, — натягивает на себя рубашку Хенджин. — Сиди здесь, пока я не вернусь.
Он идет на выход, а Феликс, подскочив на ноги, бежит к окну. Он легонько отодвигает занавеску и смотрит на остановившиеся во дворе автомобили отца и своего жениха. Феликс все еще не уверен, что не уедет с ними, и от одной мысли об этом у него в горле пересыхает. Феликс не лгал Хенджину, он категорически против брака и отношений, на примере своей матери, у которой нет права голоса, рассматривает их только как тюрьму. Тем более, что тот единственный, о ком он мечтает, учитывая его биографию и многочисленные связи, ему их вряд ли предложит. Все, чего Феликсу хочется сейчас, это обрести свободу и заниматься тем, что залечивает его душу — музыкой.
Хенджин подходит к мужчинам, которые сразу протягивают ему руки, его люди стоят по обе стороны двора, и Феликс злится, что ничего не слышит. Он осторожно, чтобы не привлечь внимание, открывает окно, и хотя боится спалиться, вслушивается. Феликс не слышит весь разговор, но из того, что он успел поймать, он понимает, что отец и жених просят его вернуть, и четко слышит сказанное Хенджином «у меня никто ничего не забирает». Потом снова говорит жених, Феликс не может расслышать его бормотание, потому что он даже глаза с земли поднять не в состоянии, но слово «шлюха», сказанное чужими устами, ветерок до него доносит. Феликс не успевает расстроится, ведь он прекрасно понимает, что это было сказано в его адрес, как видит, что Хенджин, протянув руку, резко тянет мужчину за горло на себя. Обстановка во дворе моментально накаляется, охрана мужчины становится ближе.
— Кто шлюха? — достаточно громко, чтобы Феликс услышал, спрашивает Хенджин.
— Он, — издает писк его жертва.
— Кто? — давит пальцем на его кадык Хенджин, отец Феликса предусмотрительно отступает на пару шагов.
— Я, — выдавливает из себя жених парня.
— Хороший мальчик, — отпускает его Хенджин и, как выполнившего команду пса, хлопает по макушке.
Феликс, которому данная картина доставила истинное удовольствие, не может не улыбнуться.
— Он мой, и покушение на его свободу или на его жизнь, притом не важно от кого из вас, я буду рассматривать как покушение лично на меня, — громко объявляет Хенджин. — Поблагодарите его за то, что я ваш визит не воспринял как оскорбление, не хочу его расстраивать вашей кровью на моем дворе.
Феликс опускает занавеску и, вернувшись в комнату, начинает одеваться. Кажется, это первый раз за последние лет пять, когда он дышит полной грудью.
Хенджин возвращается в спальню минут через десять и, прислонившись к косяку двери, нахмурившись, смотрит на застегивающего рубашку Феликса.
— Они же больше меня беспокоить не будут? — закончив с одеждой, идет к нему Феликс.
— Не будут, — отвечает Хенджин.
— Мне не верится, что я наконец-то свободен, что могу жить, как я захочу, — искренне улыбается ему Феликс, который все еще не верит своему счастью. — Спасибо тебе.
— И куда ты собрался? — выгибает бровь Хенджин.
— Начну новую жизнь, — пожимает плечами Феликс. — Но сперва заберу свои вещи и заначку. Это невероятно, я даже в собственный дом впервые могу прийти, ничего не боясь. Потом запрусь в студии, буду создавать.
— А студия есть? — Хенджин так и стоит перед ним, преграждая ему путь на свободу.
— Найду и сниму, это не проблема же, — хмурится Феликс, который не понимает, почему он устроил ему допрос.
— А деньги есть? — не отступает мужчина и нарочно двигается, не давая Феликсу проскользнуть. Его явно забавляет игра в кошки-мышки, но Феликса это начинает злить.
— Я тебе сказал, что я хочу от жизни и как я это вижу, так и ты скажи мне ясно, чего ты хочешь? — скрещивает руки на груди стоящий в шаге от него парень и не реагирует на то, что Хенджин играет с ниспадающей на его лицо прядкой.
— Ты не будешь жалеть о своем выборе? — Хенджин переплетает их пальцы, не хочет отпускать, пусть его губы желаемых слов не озвучивают, но прикосновения и глаза только «не уходи» вопят. Жаль, что Феликс прочитанное по ним принять не осмеливается.
— Не буду.
Хенджин его ответ принимает. Он знает, что может не слушать, может насильно его удержать, и ни одна живая душа у него Феликса забрать не посмеет, но не хочет. Впервые в жизни Хенджин сам же гасит свою жадность, уступает желанию видеть, как Феликс сам ему искренне улыбается, сам тянется и сам остаться выбирает. И именно после этой мысли он окончательно понимает, что влюбился не с первой ночи, а с первого же взгляда. Какая ирония, что Демон выбрал королем своего сердца Ангела, а последнему этот трон, кажется, не нужен. Хенджин отпускает его руку, отходит от двери, открывая ему путь и все равно надеется, что Феликс порог не переступит.
Надежда мужчины не реализуется.
— Я отправлю с тобой своих, — говорит ему вслед Хван. — На всякий случай, пусть понаблюдают, пока ты свои вещи заберешь.
Феликс коротко кивает и, не найдя, что еще сказать, как продлить пребывания рядом с объектом своих грез, выходит в коридор. Идя до машины, он все время оглядывается, а миновав в ней ворота, все равно на них смотрит. Никто за ним не выходит, и он, смирившись, откидывается на сиденье.
Охрана ходит по отцовскому дому вместе с Феликсом, забирает у него вещи, переносит в машину и пристально следит за явно недовольным отцом, который и близко к парню не подходит. Вот она, сила власти Красного Демона, ведь посягнуть на то, что принадлежит ему, в этом городе даже самый рискованный не посмеет. Закончив с вещами, Феликс прощается с мамой, обещает ее навещать, а впоследствии и забрать у тирана-отца, и снова садится в автомобиль.
Следующие два дня Феликс живет в мотеле, а сам ищет квартиру. Учитывая, что практически всю свою жизнь он прожил взаперти, и тратить деньги, которые он получал по праздникам и просто забирал на якобы разные нужды от отца, ему не приходилось, он может при хорошей экономии прожить за их счет год. Потом Феликс найдет подработку, и, кто знает, может, его увлечение музыкой станет еще и источником дохода. Все это время, будучи загруженным бытовыми вопросами на пороге новой жизни, парень не прекращая думает о Хенджине. По ночам он, как и несколько лет подряд, проверят новостные сводки, а засыпает, смотря на его фотографию, которую он заскринил из одной из газет. Люди Хвана оставили его тогда в первый же день, и больше он от мужчины ничего не слышал. Переехав в квартиру, в которой он собирается прожить ближайшие полгода, уже на пятый день после ухода из отцовского дома, Феликс с головой уходит в ее обустройство, а потом решает заняться поиском студии.
///
Хенджин выходит на залитую солнцем улицу и, достав сигареты, закуривает. Он покинул встречу с будущими партнерами прямо на середине, поручил Чанбину продолжить ее вместо него, и, выйдя наружу, чтобы подышать свежим воздухом, решил травить себя никотином. Две недели, как ангел покинул его особняк и забрал с собой весь покой мужчины. Хенджин знает, куда переехал Феликс, где он заказывает еду, в какие дни выносит мусор и во сколько гаснет свет в его окне. Хенджин кружится над этим зданием на отшибе как коршун, но выслеживает не жертву, а того, кто помимо покоя, забрал его сердце. Каждое утро он начинает с мысли, что сегодня уже притупится, он отвлечется, начнет забывать о парне с белоснежными волосами, но уже во время первого кофе снова просматривает сводку, полученную от приставленных к Феликсу людей. Он отправлял солдат на самые тяжелые задания, проворачивал дела, за которые каждому участнику бы грозило пожизненное заключение, но так сильно ни за одно не переживал. Он приставил к Феликсу своих лучших людей, требует отчет по всему, что творится вокруг парня, боится любой угрозы ему и защищает его, как свое самое главное сокровище. В то же время Хенджин неприятно удивлен своей трусости, ведь казалось, что он никогда ни перед чем не останавливается, своего не отпускает и риска не боится. А все эти дни он страдает, корит себя за то, что так ему своих чувств еще в особняке не озвучил, и при этом ничего не делает. Хенджину хочется заехать себе по лицу, желательно пару раз, потому что, пусть для него эти чувства и новы, но это не оправдание тому, что он ведет себя как идиот. Сейчас у него даже оправданий его бездействию нет, он просто молча страдает и каждый час проверяет на телефоне, что у Феликса нового, куда он ходил, с кем говорил. Пора уже заканчивать эти игры, перестать мучить себя и получить окончательный ответ на свой вопрос, даже если букв в нем будет три. В конце концов, он ведь всегда звался бесстрашным, и пусть отказ Феликса его подкосит, он хотя бы будет честен сам с собой. Хенджину надоело засыпать в одиночестве, потому что после Феликса он никого в постель не берет и знает, что не возьмет. Он хочет видеть на своей подушке его золотистые волосы и просыпаться от его сонного голоса и сладких губ, от которых нельзя было отрываться еще в ту первую и последнюю ночь. Хенджин больше не хочет жить с ним в одном городе и не иметь возможности называть его своим, отдав взамен всего себя. Он тушит сигарету ботинком об асфальт, кивает телохранителям, предупреждая их, что выдвигается, и сам садится за руль гелендвагена.
Хенджин еще в пути узнает, что Феликс, который ходил смотреть студию, уже вернулся, и, подъехав к его дому, приказывает своим парням ждать его внизу. Феликс открывает дверь после первого же звонка, не скрывает удивления во взгляде, увидев мужчину, Хенджин в его глазах намек на радость ищет.
— Обжился? — не спрашивая разрешения, проходит внутрь мужчина, и Феликс, закрыв за ним дверь, идет в объединенную с кухней гостиную.
— Не ожидал тебя увидеть, — устало прислоняется плечом к косяку двери Феликс, который все силы направил на самоконтроль. Он так сильно по нему скучал, что, видя его сейчас, разгуливающего по квартире, хочется броситься ему на шею.
— Место ужасное, от центра ехать час почти, — рассматривает пластинки в шкафу Хенджин. — Квартира пахнет сыростью, вся мебель старая. Подъезд вообще обоссан, как тут жить можно?
— Ты пришел обхаять мою квартиру? — хмурится Феликс, который снимал квартиру по карману, чтобы в случае, если подработку в ближайшее время он не найдет, ему было, где жить следующие месяцы.
— Ангелы не должны жить в трущобах, — поворачивается к нему Хенджин. — Тут небезопасно, район не из лучших.
— Я пока не начал зарабатывать, — обиженно бурчит Феликс, который, на самом деле, успел полюбить свою квартиру, ведь любое место станет дворцом для того, кто до этого жил в клетке.
— Переезжай ко мне, — смотря прямо в глаза, без вступления, без причин и объяснений заявляет Хван.
— Чего? — вылупив глаза, смотрит на идущего к нему мужчину Феликс, все еще думая, что ему послышалось.
— Переезжай ко мне, у меня огромный дом, есть сад, поможет с вдохновением, — продолжает Хван. — Могу место для студии выделить. Могу новую для тебя построить.
— Я не понимаю тебя, зачем мне переезжать к тебе? Чувство вины или что? — уже не так уверенно спрашивает парень, который ожидал услышать что угодно, но точно не просьбу переехать к нему, учитывая, что он же сам его отпустил. Хотя, может, речь вовсе не о том, что нафантазировал себе Феликс, а в нем уже бабочки разлетаются.
— Я твою позицию про брак и отношения понял, — спокойно говорит Хван. — Ты можешь назвать то, что между нами, чем хочешь, это не важно. Я не могу без тебя, ты сожрал все мои мысли, это плохо отражается на бизнесе, я деньги теряю, — раздраженно продолжает. — Всем музыкантам ведь нужен спонсор, верно? Я буду твоим.
— Раз мое отсутствие так сильно бьет по твоему карману, ты должен понимать, что одной студией я не ограничусь, ты же не бедный, — решает пошутить Феликс.
— Что угодно, — серьезно говорит Хенджин. — Ты покажи, и я тебе это куплю. Кем только я не был, но музыканта не спонсировал. Я не против новой роли, но и ты должен знать, что я буду не просто спонсором, — обхватив его за талию, тянет на себя, наконец-то вдыхает запах его волос и чувствует, как всю неделю спящее в нем сердце из-за одного прикосновения колотится.
— Я романтик, не хочу быть тем, кого ты содержишь, хочу быть тем, кого ты любишь, — в этот раз Феликс смущаться и ждать не будет, он все ему, как есть, скажет, потому что боль от того, чтобы быть для него просто увлечением, одинакова с той, которую он проживает, будучи вдалеке от него.
— Ты же сказал, что у тебя чувства ко мне, и все эти года ты думал обо мне, — нежно поглаживает костяшками его скулы мужчина. — У меня они, возможно, тоже зарождаются.
— И что мне теперь делать? Ждать, пока ты определишься? — ворчит Феликс, все еще запрещая себе радоваться, ведь он почти услышал то, о чем и мечтать не смел.
— Раздевайся, — отпускает его Хенджин, идет к дивану и, опустившись на него, готовится к представлению. — Я определюсь, пока ты футболку снимешь.
Примечание: Песня: Lady Gaga and Bruno Mars' "Die With A Smile"
Телеграмм канал: https://t.me/+hAukDe74YS5lZjUy