Illusion of your love
С тех пор, когда Феликса не стало,
Хёнджина начали мучать ночные кошмары, и порой даже иллюзии, в которые он всеми силами старался не верить. Он придушил своего же парня, собственными руками за измену. Да, Феликс был той ещё шлюхой. И в один день, узнав о предательстве, не смог справиться со своей же силой. Ну переборщил, с кем не бывает. Он любил и по-настоящему дорожил любимым, когда тот давался направо-налево.
Он похоронил миниатюрное тело на заднем дворе своего особняка, каждыю неделю навещая могилу и рассказывая, что это произошло ради его же блага. Что рано или поздно он всё равно узнал бы о его измене, и что Феликс сам виноват. Хоть и в глубине души понимал, что виноват он. Что ему пришлось бы проводить того на тот свет, если б он продолжил шляться где-попало и с кем-попало. Как ни как, его парнем уже как второй год был Хёнджин, а не какой-то там Со Чанбин из соседнего района, которому он тоже «подсолил» жизнь. Поджог его компанию по изготовлению ПОИПО алкоголя. Да, ревность Хёнджина переполняет, и это нравилось Феликсу. Азарт. Его нужно лишь распробовать, и ты окунёшься в этот чудесный мир. Мир голодных игр. Как с наркотиками—попробуешь, остановиться не сможешь. Безусловно, Феликс играл с огнём. Знаете, когда в детстве нам мама что-то запрещала, а потом узнавала о том, что вы её ослушались. Тогда дело было плохо. Хёнджин, всё равно, что разъярённая мать. Феликс ослушался. Предал, изменил, бросил, не сдержав обещание о вечной, искренней любви.
— Господин Хван, вам письмо,—самый молодой из прислуг протянул запечатанный конверт своей бледной рукой. Хёнджин, сидя на диване и разглядывая вид из окна, расслабленно курил. Забрав конверт из рук Никки, потушил сигарету о его же ладонь, на что тот болезненно прошипел, после чего оставил Хвана наедине, низко поклонившись. С невеликим интересом он рассматривал небольшой конверт, остановив взгляд на дате.
09.09.2014
«Дата смерти Феликса»,— пронеслись мимолётные воспоминания в его голове, но тут же бесследно исчезли. Он понимал, что Феликс не стал бы оставлять что-либо на память, и уж тем более прощальную записку. Не любил он подобную чушь, отговариваясь аргументами, по типу «это бред», «это не по современному», «я чё, похож на деда, чтоб такой хернёй страдать?». И уж Хенджину подавно.
Приняв письмо за завалявшиеся счета, отложил на журнальный столик. Подкатив рукава пепельной рубашки, налил в любимый, позолоченный бокал виски, и, выпив залпом, набрал давнего знакомого и приятеля: Минхо. Сообщив тому о странной находке, пригласил к себе:
— Да это обычные счета за дом, чё ты паришься?
— Нет, Минхо. Я всегда счета оплачивал вовремя, ты ведь знаешь мою пунктуальность.
— Милый...
— Минхо, он опять зовёт меня... У меня снова галлюцинации!,—вцепившись руками за волосы, осмотрелся вокруг, пытаясь удостовериться, что ему слышится.
— Успокойся, где таблетки?,—Ли подскочил с дивана и уже был готов помочь другу. Сказав, где он хранит аптечку, уселся обратно на диван, всё ещё сжимая голову, в попытках унять боль. Такое с ним произошло не впервые, а голос некогда любимого человека, это ещё мелочи. Феликс часто являлся в его снах, мыслях, мечтах. Демонстрировал свой тусклый силуэт иллюзиями, медленно сводя Хенджина с ума. Медленно сводя его в могилу.
Приятель протянул ему таблетки, и он сразу же их сглотнул.
— Открывай уже письмо, даун. Если там счета—я тебя прикончу.
— Спасибо, поддержал,— Хёнджин протянул руку за конвертом, и, взглянув на него во второй раз—открыл.
«Привет, милый! Я знаю, что ты, возможно, меня уже забыл. Что возможно нашёл уже свою любовь, и уже счастлив в прекрасной семье, и вообще навряд ли хочешь это читать и вспоминать ужасное прошлое, но я бы хотел к тебе обратиться. Прежде всего я хочу сказать, что я виноват. Я глуп, я эгоистичен, и просто ничтожная тварь, ибо так поступил. Я не должен был так поступать и так ничтожно к тебе относиться. Я знаю, что ты меня безмерно любил, ценил, и дорожил мною, а я... В общем, если меня уже нет в живых, то я уверен, что это твоих рук дело. Я просто хочу ещё раз окунуться в твою ласку, доброту, нежность и милосердие. Но не всегда, конечно, ты меня знаешь)))»
— Даже здесь он умудрился пошутить...,—вымученно усмехнулся Хван.
— Читай дальше.
«Боже, как же я тебя люблю. Вечно пытался заставить тебя ревновать. Очень низко... Я поясню! Понимаешь, ты уделял мне очень мало внимания. Мы были вместе только во время ужина, секса, сна, и иногда удавалось попасть на завтрак. Я скучал. Я боялся. Боялся, что у тебя есть кто-то по ту сторону офиса. А может даже и в офисе, плевать. Я ждал тебя, очень часто рыдая. Когда ты писал мне, у меня тряслись руки. Я очень сильно скучал. Очень, Хёнджин... Я решил, так сказать—отомстить. Поменяться местами. Теперь пропадать стал я. Понравилось тебе это? Если меня нет рядом, значит не понравилось. Я не знаю, сделал ты это специально, или переборщил со злости... Эх, какой же ты был красивый, когда злился. И вообще, ты был всегда прекрасным. Выглядел сногсшибательно. Всегда. Ой, всё, меня Чанбин зовёт. Просто знай, что из всех парней, с которыми у меня была какая-либо близость, ты—самый лучший, и любить я тебя буду вечно.
Люблю тебя, милый.
Навеки твой
Феликс.»
— И я тебя, котёнок,—с лёгкой улыбкой прошептал Хван. От прочитанного тряслись руки, а глаза накрывшись влажным
слоем,— какой же я конченый идиот! Я сам всё это начал, и сам всё закончил... Феликс, котёнок мой, прости меня.
— Да успокойся. Ничего уже не изменить... Давай ещё заплачь.
— Иди в жопу, дибил,—но когда он захотел взглянуть на друга, то заметил, что в комнате он один...,—Минхо?
— Я соскучился...
— Феликс? Опять?
— Пойдём со мной...
— Ты мёртв! Ты просто иллюзия...,— а Феликс уже становится ближе, касаясь своей холодной ладонью руки Хвана. Тело пронзает резкий, приятный холодок. Феликс касается рукой щеки Хенджина.
— Пойдём со мной, милый. Я же люблю тебя... И ты меня, так ведь?
— Минхо! Минхо, ты где? Дай таблетки! Айщ, моя голова...
— Зачем он тебе, если есть я?,— Ли приближается и касается носом «чужой» щеки, обмораживая. Боль в голове начала униматься. Хенджину стало легче.
— Феликс, чего ты хочешь?,—отойдя от силуэта, он вальяжно приземлился на диван, доставая очередную сигарету.
— Я хочу, чтоб ты был рядом со мной... Ты ведь тоже этого хочешь?
— Господи, я разговариваю с воздухом... Нет, не хочу! Ты умер, Феликс! У-мер! Тебя больше нет в живых, смирись, и не лезь в мою жизнь! По этому прошу тебя оставить меня в покое. А я уж как-то переживу,—выдохнул Хван, когда наконец смог высказать пару слов неопознанному созданию.
— С последним я готов поспорить.
— Спорь, сколько хочешь, только отвали.
— Пожалеешь...,—Хёнджин больше не чувствовал холодных прикосновений на коже и обмораживающего дыхания рядом с собой, по этому спокойно выдохнул.
— Ушёл... Минхо, ты где?,—когда он осмотрелся, то не смог застать друга в присутствии. В доме Хёнджин был один,— Минхо?
Он пытался позвонить приятелю, но тот не брал трубки. Он объездил всех его знакомых и родных, но Минхо в последний раз видели с Хенджином. Следствие упало на его плечи, как и подозрения. Через час ему позвонила Госпожа Ли—мать Минхо, сообщив о его смерти. Смерть не опознана, следов убийства или же суицида не было, что только настораживало следственное управление и полицию. Он не отравился, ведь опасных для жизни веществ в его организме не обнаружили. Из рук Хёнджина выпал телефон, разбиваясь вдребезги о мраморный пол. Хван замер, будто зачарованный, в ожидании чуда. Что сейчас к нему забежит его дружок Минхошка, и начнёт смеяться над ним, что тот поверил в эту чушь. Но нет. Этого не происходило уже двенадцатую минуту. По щеке быстро пробежалась кристальная слеза.
«Пожалеешь...»—прошлось в мыслях, ещё больше сдавливая сердце. В происходящее сложно поверить. Сложно поверить, что он разговаривал с мёртвым, что лучший друг умер без причины, и что Хёнджин прямо сейчас лежит в городской психиатрической больнице, рассматривая однотонный потолок.
— Я буду медленно убивать тебя,
милый.
•
Спасибо за прочтение этого фанфика 🖤
Я вахуи, как это ахуенно получилось. Написала за 2 дня в колледже. Я мастер эпичных концовок, не правда ли?))
Всем приятного чтения 🖤