Порок

Что ж, подведём итоги 2023 года. Он был весьма продуктивным. Автор закончил один этап учёбы и пошёл учиться дальше. Автор, как он считает сам, очень неплохо продвинулся в сочинительстве. Автор за этот год неплохо так продвинулся в рисовании, но вы об этом не знаете, как мне кажется. Автор за этот год сделал много, очень. И многое осознал, на самом деле. Так же автор натерпелся довольно много всякой хуйни (извините за выражение умоляю!😭 просто автор не знает, как по-другому всё это назвать) В общем, не будем вдаваться в подробности, просто да.
Автор желает всем вам, мои хорошие, в новом 2024 году любви, счастья, всего наилучшего и прекрасного. Чтобы этот год был продуктивным, счастливым. Автор всем сердцем хочет, чтобы вы все исполнили свои мечты, достигли своих целей. Автор в вас всегда верит и всегда будет на вашей стороне.
С Новым Годом, что ли, любимые мои!❤️💋_______________________________________

Пышный корпоратив, устроенный в честь Чанбина. Пышный корпоратив, на котором на Хёнджина совершенно не обращают внимания. Его парень, Со Чанбин, вновь купается в лучах славы. Конечно, полицейский, раскрывший нашумевшее дело о наркоторговцах, не может остаться без внимания. Что же говорить о Хван Хёнджине? Ему не нужно внимания прессы, посторонних людей. Ему нужно внимание лишь одного человека, Со Чанбина, который всё чаще начинает игнорировать его. Они живут вместе. Но это совершенно не помогает Хёнджину. Он всё равно практически не видится со своим возлюбленным, который допоздна сидит на работе в участке, и уходит слишком рано утром. Хван засыпает и просыпается без него, будто Чанбина никогда и не бывает в его жизни.

Единственное, когда Хёнджин чётко ощущает его присутствие, так это при ссорах и ругани. Чанбин возмущён поведением Хёнджина, а Хван просто устал.

- Здравствуйте, господин Хван, - к Хёнджину подходит сотрудник отдела по имени Бан Чан. Он с приветливой улыбкой смотрит на него. - Потрясно выглядите.

- Здравствуйте! Благодарю, Вы тоже, - Хёнджин улыбается, глядя на своего собеседника.

- А почему Вы не с господином Со сейчас?

Хёнджин бросает на Чанбина, окружённого людьми, быстрый взгляд, видит, как парень весело улыбается и смеётся. Ему хорошо. Без Хёнджина.

- Я планировал выйти на улицу, чтобы немного подышать свежим воздухом. Здесь довольно душно.

- Ох, это правда. В таком случае, не смею Вас задерживать, - Чан улыбнулся, и они с Хёнджином разошлись.

Хван на самом деле изначально совершенно не планировал идти на улицу, но за свои слова надо отвечать. Именно поэтому он сейчас открывает дверь, выходит в коридор, спускается вниз по лестнице и выходит на улицу.

Тёплое летнее солнце светило ярко. Брюнет потянулся, легко улыбаясь и заправляя выбившуюся из укладки прядь волос за ухо, и поправил слегка перевернувшиеся рукава белого пиджака. По идее, пора бы назад. Но Хёнджин так не хочет туда идти. В это душное помещение, в котором просто нереально находиться в гордом одиночестве, при этом окружённым людьми. Если он сейчас уедет домой, наверняка Чанбин его даже не хватится, так какой в возвращении смысл? Тогда парень принимает решение уйти совсем. Он пишет сообщение Чанбину, совершенно не надеясь на ответ, и вызывает такси.

Машина приезжает очень быстро. Хван садится на переднее сиденье и называет адрес их общей с парнем квартиры. Включает телефон, смотрит на экран. Сообщений от Чанбина нет. Вздыхает. Что ж, тогда Хван просто уедет.

Стоя уже дома перед зеркалом, Хёнджин смотрит на своё отражение. Тёмные волосы, чуть-чуть короче, чем по плечи, аккуратно уложены и красиво контрастируют с бледной кожей лица. Янтарно-карие глаза с совсем немного подкрашенными ресницами смотрят пристально, изучающе. Хван поднимает руку, касаясь длинными пальцами бледной щеки, заправляет прядь за ухо и запрокидывает голову назад, тяжело вздохнув.

Запустив в волосы пальцы и растрепав всю укладку, Хёнджин садится прямо на пол перед большим напольным зеркалом. Он долго смотрит на себя, а потом устало вздыхает и ложится на пол, закрывая лицо руками.

Такое отношение Чанбина к нему сильно изматывает, и, самое обидное, что Хёнджин ничего не может с этим сделать. Он несколько, да что уж там говорить, много раз пытался поговорить с парнем, но в этом не было никакого толка. Со лишь злился и говорил, что всё в полном порядке, и что Хван просто надумывает себе всё это. А надумывал ли Хёнджин? Он ясно видел и чувствовал, как менялся Чанбин. Около полутора лет назад, в начале отношений, он был очень милым и любвеобильным, постоянно лез обниматься, часто возвращался с работы раньше положенного времени, отпрашиваясь. А потом в один момент что-то пошло не так. И Хёнджин, кажется, даже знает, что именно.

Полгода назад Хёнджину исполнилось двадцать три. И в тот день Чанбин предложил ему отпраздновать день рождения в элитном сеульском клубе, собрав всех его друзей. А, собственно, почему нет? Хёнджин, немного поколебавшись, согласился, думая, что идея довольно заманчивая. В конце концов, имеет же он право развлечься в свой праздник.

Идея была хорошей, но вот исход событий - не очень.

В тот день с самого утра что-то пошло не так. Хёнджин умудрился порвать серебряную цепочку, которую никогда не снимал. Потом, отправившись в магазин, забыл на кассе банковскую карту, а когда вернулся за ней, то её уже там не оказалось. Такое себе везение в праздник.

Раздражённый, юноша вернулся домой и увидел куда-то собирающегося Чанбина, который сказал, что ему надо доехать до участка, и что это не займёт больше двух часов. Прекрасно! Хёнджина оставляют одного в его день рождения!

В принципе, на этом все неудачи закончились. До вечера.

Когда Хёнджин и Чанбин пришли в клуб, их там уже ждали друзья Хвана. Довольный встречей, юноша как-то абсолютно забыл обо всём, произошедшем сегодня. Какая разница, что было, если сейчас всё хорошо. Брюнет беседовал с Минхо и Сынмином, они смеялись с тупых шуток Джисона. И всё было хорошо, так, как и должно быть в праздник.
Вот только всё снова пошло под откос. Хёнджин никогда сильно не напивался, и об этом знали все присутствующие. Да и в принципе, у всех друзей Хвана была такая же восприимчивость к алкоголю, как и у него. Так почему же все чувствуют себя более, чем прекрасно, а именинника развезло в ноль? Ещё и Чанбин куда-то делся.

Звуки в клубе стали казаться слишком громкими. Было очень душно. Неумолимо хотелось спать. Приняв решение выйти на свежий воздух, Хёнджин с трудом отговорился от сопровождения. Ему было необходимо побыть одному и хоть немного отдохнуть от шума. С его прекрасными, но порой надоедливыми друзьями это было просто невозможно.

А происходящее потом Хёнджин помнил моментами.

Его кто-то схватил и куда-то отнёс, не обращая внимания на возмущение и сопротивление. Хван оказался в тёмной комнате, которая, кажется, освещалась лишь красной подсветкой. Он лежал на кровати, а над ним нависал какой-то неизвестный ему парень.

В панике, при таком освещении, в темноте комнаты брюнет не мог разглядеть лицо этого человека, лишь чёрные глаза, которые до сих пор снятся ему в кошмарах, прочно врезались в его память.

Хван помнит, как что-то говорил этому человеку, как его игнорировали, не обращая внимания на слёзы и мольбы. Он помнил боль во всём теле и жуткий страх, накрывающий с головой и сжимающий в своих мёртвых тисках. Брюнет помнил, как захлёбывался в собственных слезах боли и отчаяния. И всё те же жуткие глаза.

Хёнджина зовут. Незнакомец зовёт его по имени, а потом, не видя реакции, резко поднимает его с кровати и встряхивает. Снова зовёт. А брюнет слишком напуган, чтобы что-то предпринять. Он, словно тряпичная кукла, безвольно висит на руке неизвестного, за что получает удар по лицу.

А в следующем воспоминании он на руках у Джисона, который быстро бежит с ним к машине. Затуманенным взглядом юноша видит Сынмина и Минхо, которые взволнованно смотрят на него, переговариваясь между собой. А потом Чанбин. Холодный взгляд Чанбина, от которого Хёнджин дрожит и протягивает дрожащие руки к своему парню, но тот лишь отворачивается и просто уходит, скрываясь в толпе людей на улице. Хёнджина же возвращают домой.
Сколько раз он просыпался в холодном поту и слезах после этого. Особенно в первый месяц его безбожно мучили кошмары. Он несколько раз за ночь подскакивал на кровати, дрожа и задыхаясь в слезах, смотрел на Чанбина, который медленно садился на кровати, а потом вставал и просто уходил, оставляя Хёнджина один на один со своими истериками и страхами. Хван был вынужден справляться со всем сам. Он мог прорыдать до утра, так и не уснув, а потом упасть где-нибудь без сознания, истощённый стрессом, паникой и бессонными ночами.

Того темноглазого парня посадили. Хёнджин сам лично видел его в участке, когда того приводили на допрос, а Хвана - на опознание. Но что мог сказать брюнет, когда не видел даже лица человека? Как он должен был его узнать? По глазам? Да, глаза были тёмные, почти чёрные, но не такие. Но в полиции утверждали, что всё сошлось. Хёнджин не мог спорить, но ему всегда казалось, что здесь что-то не так.

Через несколько месяцев Хван более-менее оправился от произошедшего, вновь начав вести себя так, как обычно. Вот только кошмары никуда не делись. Они снились намного реже, но юноша всё равно просыпался после них в холодном поту и в слезах.

Вот как раз после того момента Чанбин и начал так себя вести. Хван не мог понять, с чем именно это связано, но ему было ужасно больно от этого. Конечно, когда твой любимый человек в сложный для тебя период времени ведёт себя вот так, практически игнорируя тебя, это ощущается очень неприятно. К тому же, после такого. Но что Хван теперь мог сделать? Чанбин его хотя бы не бросил после этого, уже хорошо.

Сидящего на полу Хёнджина из мыслей выдернул звонок в дверь. Поднявшись на ноги, парень подошёл к двери и, не раздумывая, открыл её. Какого было его удивление, когда он увидел там не своего парня, а абсолютно неизвестного ему светловолосого юношу с красивыми небесно-голубыми глазами, которые прожигали своим взглядом насквозь.

- Извините, Вы точно не ошиблись квартирой? - с улыбкой спрашивает Хёнджин, глядя на незваного гостя, который молча склоняет голову набок, а потом делает шаг в квартиру и закрывает за собой дверь. - Вы...

Хёнджин не успевает договорить, когда его резко прижимают к стене, хватая за шею, а к лицу подносят тряпку, смоченную какой-то жидкостью, закрывая рот и нос. Хёнджин чувствует, как начинает кружиться голова. Ещё и шею сильно сжимают, от чего становится трудно дышать. Но, не смотря на это, он продолжает вырываться, раз даже задевает того человека, ударяя по лицу. Вот только это не помогает. Блондин лишь сильнее сжимает его шею, и юноша не выдерживает. Его глаза закатываются, а ноги подкашиваются, и он безвольно падает в руки светловолосого, который осторожно обнимает его, прижимая к себе, проводит рукой по щеке, резко царапая скулу в кровь, а потом тихо шепчет:

- Вот ты и мой, Джинни.

Блондин подхватывает парня на руки и выходит из квартиры, хлопнув дверью. Абсолютно ничего не стесняясь и не обращая ни на кого внимания, он укладывает Хёнджина на заднее сидение машины и уезжает. Вот так просто.

Хёнджин медленно открывает глаза и смотрит прямо перед собой. Картинка всё ещё расплывается, и от этого у брюнета кружится голова. Он не знает, где находится. Он не знает, что тут делает. Последнее, что он помнит, это красивые небесно-голубые глаза, взгляд которых способен проникнуть в душу и перевернуть её, наведя там лютый беспорядок. Небесно-голубые глаза, которые вселяют страх, увидев которые лишь один раз, уже невозможно забыть.

- Джинни, ты очнулся, - слышится низкий голос откуда-то сбоку. Этот голос пробирает до мурашек, заставляя кровь стынуть в венах.

Хёнджин поворачивает голову в сторону голоса и резко подскакивает на кровати. Но ему не удаётся даже сесть. Слышится звон цепей, а Хван падает назад. Он резко поднимает голову, в панике осматривая себя. Его руки, ноги, всё тело оплетают серебряные цепи, фиксирующие его на кровати. И эти цепи кажутся капканом, из которого, попав в него один раз, уже невозможно выбраться. И Хёнджин не сможет. Больше никогда.

Брюнет поворачивает голову к парню, который медленно подходит к нему и садится на край кровати. Он поднимает руку и касается щеки юноши, слегка улыбаясь. А в его ярких небесно-голубых глазах виднеется бесчеловечность вперемешку с нежностью.

Хван вздрагивает, когда его щеки касаются, и резко отодвигается в сторону, с опаской глядя на блондина, который ухмыляется, слегка прищурившись.

- Не трогай меня... - предупреждающе шепчет Хёнджин, а у самого голос дрожит, и паника накрывает с головой. К горлу подступает ком. - П-пожалуйста...

Уже тише, почти неслышно. Он закрывает глаза, лишь бы не видеть парня рядом с собой, но чужой пристальный взгляд ощущается всем телом. Блондин смотрит так, будто хочет заживо сожрать.

В уголках глаз скапливается влага, а Хёнджин тяжело дышит, стараясь успокоиться. Вот только не выходит. Уж слишком сильно происходящее сейчас походит на то, что было полгода назад в день рождения Хёнджина. В итоге на глаза наворачиваются слёзы, а самого парня пробирает неконтролируемая дрожь.

- П-пожалуйста... Н-не надо... п-прошу-у... - шепчет брюнет, но чувствует, как к его губам прикладывают палец.

- Тише, Джинни, - по голосу слышно, что блондин улыбается. И улыбка эта явно не предвещает ничего хорошего. Наоборот, она больше похожа на оскал дикого зверя, нашедшего свою жертву, которую он будет мучить до тех пор, пока она, истекая кровью, не умрёт. - Ну что ж ты сразу в слёзы, малыш? Успокойся, не надо плакать.

Щёк Хёнджина мягко касаются чужие пальцы, стирая с них дорожки слёз. А у Хвана дыхание сбивается и сердце готово остановиться в любой момент. Ему страшно. Он дрожит, зажмуриваясь, и качает головой из стороны в сторону, сжимая руки в кулаки.

- Что тебе н-нужно..? - тихо шепчет брюнет, внутренне пересиливая себя.

- Мне нужен ты, Джинни, - блондин наклоняется к нему, осторожно касается его губ своими, пальцами скользит по щеке, размещает руку на шее и сжимает.

- З-зачем..? - Хёнджин дрожит, подсознательно напрягаясь, а блондин над ним улыбается, а потом резко впивается в его губы грубым поцелуем.

Хван замирает, а по его щекам катятся слёзы. Сжав руки в кулаки, Хёнджин дёргается, но его резко вжимают в кровать. Брюнета вновь накрывает паника, принимая с головой в свои крепкие отвратительные объятья.

Хван чувствует, как на нём расстёгивают пиджак, чувствует, как горячие руки касаются обнажённого дрожащего тела, чувствует, как холодные цепи скользят по телу и неприятно касаются разгорячённой кожи.

Он не сразу понимает, что именно происходит, когда вдруг чувствует резкую боль на груди. Он не сразу осознаёт, что творится, когда видит в чужих руках окровавленный скальпель. Из его горла вырывается панический крик, когда кожу на его шее резко разрезают в кровь.

- Тише, Джинни, это ведь не больно, - блондин с улыбкой выпрямляется, показывая Хёнджину свою руку, а потом резко проводит лезвием по запястью, разрезая плоть. И этот порез явно намного глубже, чем на теле брюнета. Кровь капает с его руки, а светловолосый довольно улыбается, глядя на Хёнджина. И в его голубых глазах пляшут огни безумия и нечеловеческого желания присвоить себе и тело, и душу, а потом растерзать на куски.

А Хван вздрагивает и зажмуривается, сжимаясь в комочек настолько сильно, насколько позволяют цепи. Он только сейчас в полной мере осознал, во что именно вляпался. Что попал к маньяку и вряд ли выйдет отсюда живым. И даже если его найдут, то неизвестно, сколько времени на это уйдёт. Останется ли он жив, или же Чанбину достанется лишь его изуродованный труп?

Хёнджин завырывался, стараясь выпутаться из цепей, хоть как-то оттолкнуть от себя блондина, но тот лишь засмеялся и схватил Хвана за шею, царапая ногтями нежную кожу. Брюнет задохнулся от нехватки кислорода, судорожно хватая ртом воздух. По щекам ручьями лились слёзы. А потом он вновь почувствовал боль в теле. Такую знакомую и страшную, которую пытался забыть уже на протяжении полугода.

Истерический крик сорвался с его губ. Ему страшно. Больно. Ему хочется умереть. Уж лучше бы его сразу убили, чем всё вот это.

- Нет!! Нет!!! Отпусти!!! Пожалуйста, отпусти!!! Не надо!! Прошу, не надо!!! Пожалуйста, лучше убей меня!! - захлёбываясь в собственных криках и слезах, просит Хван, но блондин лишь ухмыляется, а потом наклоняется к его лицу и целует в уголок губ так нежно и заботливо, будто успокаивает, но на деле Хёнджина накрывает новая волна паники. Он вырывается, плачет, что-то неразборчиво кричит. Но что он может сейчас сделать? Ничего. Абсолютно ничего. Разве кто-то услышит, даже если он будет кричать, срывая голос? Никто ведь не придёт. Он никому не нужен. Чанбин... Он хотя бы заметил, что Хёнджин ушёл с корпоратива? Он хотя бы прочитал сообщение, отправленное им?

Слёзы безостановочно текут по щекам. Парень дрожит, жалобно всхлипывая, и жмурится. Его найдут..? Или Чанбин благополучно забыл о нём, как только Хёнджин сделал шаг за порог его квартиры и исчез? Ему остаётся лишь надеяться, что Чанбину не настолько всё равно на него, чтобы даже не заметить его исчезновение...

- Пожалуйста... - тихо прошептал Хван, давясь рыданиями. Он уже не чувствовал боли, грубых, резких толчков, удушающей хватки на шее. Ему в принципе было больно. На подсознательном уровне. И, кажется, будет больно всегда.

- Что "пожалуйста", Джинни? - спросил у самого уха низкий голос, и Хван почувствовал прикосновение к своей щеке.

Он повернул голову в противоположную от парня сторону, пряча лицо в подушке, и закрыл глаза.

- Пожалуйста... н-не трогай меня... - хрипло говорит Хёнджин. Он, кажется, всё же сорвал голос. Но никто ведь так и не пришёл...

- Хорошо, Джинни, как скажешь, - лежащий рядом блондин поднялся с кровати, а потом склонился над парнем и легко поцеловал его в уголок губ. - Отдыхай, малыш.

Хван не понял, провалился ли он в сон, или же потерял сознание, но когда он вновь открыл глаза, то увидел, что комната больше не освещена красной подсветкой. Просто горела стоящая на столе лампа, рассеивая желтоватый свет, и в принципе, комнату можно было бы назвать даже уютной. Правда, стены были совершенно голые и какие-то неприятно серые. Чем-то походили на образовавшуюся пустоту в груди брюнета, такую же серую и непроглядную.

Хёнджин попробовал поднять руку. В принципе, получилось. Но не сильно, потому что цепи не позволяли. Сесть на кровати тоже не получилось, ноги всё так же были оплетены цепями, не позволяя приподняться к изголовью кровати.

Хёнджин прислушался, но абсолютно ничего не услышал. Лишь тиканье часов где-то на стене. Брюнет оглянулся в поисках часов. 11:33. Интересно, сейчас ночь или день?

Вскоре юноша услышал тихие шаги за дверью, а потом дверь приоткрылась, а в комнату вошёл светловолосый парень, который приветственно улыбнулся Хвану и подошёл к его кровати, склонившись над ним и быстро поцеловав в уголок губ.

- Привет, Джинни.

Увидев парня, Хван задрожал. В его голове вспыхнули все картины произошедшего недавно, и юноша вжался в кровать, лишь бы быть как можно дальше от этого светловолосого кошмара.

А светловолосый кошмар ласково улыбнулся ему, будто не он тогда резал его плоть скальпелем, а потом сел на край кровати и, не отводя небесно-голубых глаз от Хёнджина, сказал:

- Твои ранки я уже обработал. Заживут где-нибудь дней через пять. Кушать хочешь?

Хёнджин отрицательно покачал головой, отвернувшись. Он вновь закрыл глаза, подавляя слёзы, и тихо спросил:

- Что тебе от меня нужно..?

- Я же уже отвечал на этот вопрос. Мне нужен ты, Джинни, - со смешком сказал светловолосый.

- Н-но зачем..?

- Понравился. Мне нравятся такие, как ты, - спокойно отвечает блондин, пожимая плечами, а потом склоняется над парнем, поворачивая его голову лицом к себе за подбородок. - Снова плачешь, да? Ну что ж ты, малыш. Не надо, не плачь, Джинни, - парень склоняется над Хёнджином и сцеловывает слёзы с его щёк.

- Отпусти меня... Пожалуйста, я хочу домой... - хрипло говорит Хёнджин, безразлично глядя в потолок. - Пожалуйста...

- Нет, Джинни, я тебя не отпущу, - блондин снисходительно улыбается дрожащему Хвану, словно маленькому ребёнку, а потом поднимается с кровати. - Всё малыш, у меня есть ещё дела, я пойду.

Как только за блондином закрылась дверь, Хёнджин не выдержал. Он, стиснув в кулаке цепь, разрыдался, вновь захлебнувшись в собственных слезах от собственной беспомощности и никчёмности. За что..?

Он сам не заметил, когда провалился в сон. И даже во сне по его щекам текли слёзы. Даже во сне он испуганно дрожал, желая просто одного: умереть. В прочем, возможно, его действительно скоро убьют. В любом случае, это было бы лучшим исходом в его жизни.

Так прошло несколько дней. Хёнджин напрочь отказывался от еды и воды, не желал ни видеть, ни слышать того, кто вновь окунул его в воспоминания, не самые лучшие в его жизни. Кто вернул его на полгода назад, там и оставив. И если тогда, полгода назад, всё произошло быстро, то сейчас всё только начиналось.

Хёнджин проснулся глубокой ночью. Сонно потерев закрывающиеся глаза, брюнет поворачивается набок, а потом вдруг замирает, распахивая глаза. Он медленно поднимает руки и неверяще смотрит на них, а потом резко садится на кровати, быстро начиная срываться с себя цепи, которые опутывали его тело. Неужели? Он сможет убежать? Всё равно, что он даже понятия не имеет, где он. Абсолютно всё равно, что он может легко потеряться в незнакомом районе. Ему ведь главное убежать. Остальное не имеет значения.

Парень вскакивает с кровати, на подкашивающихся ногах срываясь к двери, где сталкивается с неизвестно откуда появившемся там парнем. Хван замер, встретившись с голубыми глазами, в которых вспыхнули огоньки какого-то звериного гнева. Брюнет медленно сделал шаг назад, неотрывно глядя на парня перед собой.

А блондин резко сделал шаг в комнату, хватая Хёнджина за ворот пиджака и дёргая на себя. Хёнджин почувствовал сильный удар и схватился за живот, упав на колени. Удар куда-то в грудь, и вот Хёнджин уже лежит на полу, закрывая голову руками и подтянув колени к груди. Множество ударов посыпалось на тело брюнета, и казалось, что это никогда не закончится. Хёнджин лежал на полу, по возможности стараясь защитить голову руками. Всё тело болезненно ныло, с каждым новым ударом Хёнджину казалось, что он скоро испустит дух. Может, именно сейчас его наконец-то убьют? Если это так, то Хёнджин в принципе не против быть забитым до смерти. Довольно болезненная смерть, зато Хван хотя бы станет свободным. От всего. И от всех.

Но вскоре он изменил своё мнение по этому поводу. Ему казалось, что на его теле не осталось ни одного живого места, а каждый удар отзывался ужасной болью. И он не выдержал. По его щекам снова потекли слёзы, прочерчивая жгучие дорожки на лице, смывая кровь с щёк и подбородка. Настолько больно, что он готов на что угодно, лишь бы это закончилось.

- П-пожалуйста... Я прошу... Х-хватит... Пожалуйста... Умоляю... - тихо залепетал Хёнджин, глотая слёзы, смешанные с кровью.

- Я бегал вокруг тебя четыре дня, уговаривая поесть, поспать, развлекая тебя. А ты решил так просто бросить меня при первой же возможности? - блондин присел рядом с лежащим на полу Хёнджином, которого била крупная дрожь, небрежно взял его за подбородок и отвесил ему звонкую пощёчину. - Джинни, так ведь нельзя.

- Прости... Пожалуйста, прости! Хватит, пожалуйста... Я виноват... Прошу, хватит... Умоляю, прости... Пожалуйста, не надо... Я понял, я виноват... Я признаю... - Хёнджин, дрожа от страха и боли, вцепился в запястье юноши окровавленными руками, подняв на него взгляд заплаканных янтарно-карих глаз. - Пожалуйста...

Блондин смотрел на Хвана со слабой ухмылкой, а потом поднял его с пола, поддерживая его за талию. Он оглядел его с ног до головы и с какой-то грустью в голосе сказал:

- Ну вот ты только посмотри на себя, Джинни. Если бы ты лучше подумал, прежде чем делать, не было бы всего этого сейчас, - парень тяжело вздохнул, стирая с губ брюнета кровь, а потом подался вперёд и поцеловал его в уголок губ, туда, где уже начал проявляться синяк. - Ты сам виноват в этом, Джинни. Весь в крови и синяках теперь. Ещё и вся одежда перепачкана.

С этими словами парень расстегнул белый пиджак на юноше и снял его, бросив куда-то на пол. На изящном теле тоже уже начали проявляться многочисленные синяки. А потом он стянул с Хвана белые брюки, перепачканные в крови и грязи.
Блондин усадил юношу на кровать, проведя рукой по его щеке, а потом открыл верхний ящик стола и достал оттуда пузырёк перекиси и несколько ватных дисков. Он провёл намоченным диском по лицу Хёнджина, стирая кровь с его щеки, губ, подбородка, носа. А потом толкнул его на кровать, вновь оплетая его руки, ноги, всё тело цепями. Но в этот раз затягивая их намного сильнее. Хёнджин зажмурился, тихо всхлипнув, а потом вновь получил поцелуй в уголок губ. А потом он увидел в руках блондина чёрный кожаный ошейник. Он дёрнулся назад, но парень смерил его строгим взглядом голубых глаз, застёгивая ошейник у юноши на шее, а цепь от ошейника пристёгивая к спинке кровати и убирая ключи себе в карман.

Блондин вновь тянется к столу и берёт с него скальпель, глядя на вздрогнувшего брюнета, в широко раскрытых глазах которого отразился непередаваемый страх.

- С-стой! П-подожди!.. Пожалуйста, не надо! Я правда больше не буду! Клянусь, пожалуйста! Пожалуйста!

Но блондин проигнорировал его, перекидывая через него ногу и усаживаясь ему на живот. Он, непринуждённо поиграв скальпелем в руке, склонился над Хёнджином, делая глубокий надрез на внутренней стороне его бедра.

Хван задохнулся от боли, прикусывая губу в кровь. Он запрокинул голову назад, стискивая в кулаках простыни на кровати. Но он всё равно не смог сдержать крика, в который, кажется, были вложены все его боль, отчаяние и осознание безысходности.

- А-а-а-а-а!!! Мне больно! Пожалуйста, прекрати! Больно! Больно! Больно!!! А-а-а-а!!!! - Хёнджин извивался на кровати, брыкаясь и вырываясь, как только мог. Хёнджин бился в истерике, пока цепи на его руках и ногах весело звенели, а блондин сидел у него на животе, скальпелем выцарапывая на внутренней стороне бедра какие-то цифры.

- Тише, Джинни, малыш, потерпи ещё немного, - ласково сказал парень, выцарапывая последнюю цифру, разрезая плоть в кровь.

- А-а-а-а-а-а-а-а!!!! Больно!!! Пожалуйста, ХВАТИТ!!!! - душераздирающий крик рвёт горло, парень захлёбывается в слезах, пытаясь вырваться из чужих рук.

- Тише, Джинни, - блондин ласково поглаживает его по ноге, а потом наклоняется и осторожно целует вырезанные цифры, каждую. - Это пригодится. Не тебе, так другим.

Хёнджин дрожит, зажмурившись. Он чувствует, как по внутренней стороне бедра течёт кровь, он чувствует такие нежные прикосновения к себе того, кто только что беспощадно резал его плоть в кровь. Он открывает глаза и встречается взглядом с небесно-голубыми глазами блондина, который пристально смотрит на него, изучая его лицо.

- Я тебя ненавижу... - тихо шепчет Хёнджин, проглатывая ком в горле.

- Я знаю, Джинни. Я знаю, - блондин опускает голову, но взгляда от парня так и не отводит, тихо усмехается и наклоняется вперёд, оставляя на губах Хёнджина слабый поцелуй, пачкая его губы в его собственной крови. Хёнджин дрожит, медленно закрывая глаза. Он не хочет видеть того, кто перед ним. Он не хочет видеть того, кто всего за четыре дня причинил ему самое большое количество боли в его жизни.

****

Хёнджин, лёжа в тёмной комнате, невидящим взглядом смотрит в потолок. По его щекам вновь текут слёзы безысходности и отчаяния. За ним не придут. Он почти уверен. Даже если его ищут, вряд ли когда-нибудь найдут. Да и кто будет его искать? Сынмин, Минхо и Джисон? Они наверняка уже заметили пропажу Хвана. Вот только, что они могут сделать? Пойти в полицию? Его парень работает в полиции, но, кажется, до сих пор не торопится его искать. Так какой во всём этом смысл? Прошло уже две недели, а толку никакого. Так, может, ему лучше здесь, где его, не смотря ни на что, не забывают, чем там, где всем на него всё равно?

Устало вздохнув, брюнет закрыл глаза. Почему ему нельзя просто умереть здесь? Почему нельзя просто наконец-то распрощаться с этой чёртовой жизнью, навсегда оставив этот мир, полный боли. Почему? Почему именно он? Что такого плохого он сделал в своей жизни, что ему приходится вот это всё терпеть? За что?

Он не спит уже несколько суток подряд. Просто не может уснуть, терзаемый огромным количеством мыслей, страхов и неизвестностью. А ещё, как только он закрывает глаза, начиная проваливаться в сон, перед глазами возникают события полугодовой давности. Происходящее сейчас взбудоражило все воспоминания, вновь заставляя погрузиться в ужасный кошмар прошлого. Ночной клуб, тёмная комната, неизвестный Хёнджину человек и сильное головокружение. Сколько ещё он будет помнить те чёрные глаза, впадая в истерику лишь от одного сна с ними. Сейчас ведь повторяется то же самое. Вот только Хвану не снятся небесно-голубые глаза со смесью несмешиваемых эмоций. Почему он до сих пор помнит то, что происходило полгода назад? Почему даже происходящее сейчас не может затмить те воспоминания? Ведь то, что происходит сейчас, гораздо страшнее.

Где этот светловолосый парень? Почему он так давно не появлялся? А когда появится, чего Хёнджину от него ждать? Чего ему в принципе ждать? А жить в вечном страхе Хван тоже не хочет. Он в принципе жить особо не хочет уже.

Одиночество сводит с ума. Когда рядом тот парень, Хёнджин боится того парня. Когда Хван один, он боится неизвестности. А страх неизвестности в разы сильнее. Юноша дрожит. Когда он появится. Когда придёт? Кого именно ждёт Хёнджин? Чанбина? Или неизвестного ему светловолосого парня? Да хоть кого-нибудь... Только не один, пожалуйста... Его бросили все. Его любимый человек. Его друзья. Даже тот, кто его похитил, уже долго не появляется, тоже бросив его.

- Чего не спишь? - раздался низкий голос со стороны двери.

Хёнджин повернул голову, увидев такой знакомый силуэт вышедшего из темноты человека. Светловолосый сел на край кровати и поцеловал брюнета в уголок губ. Хёнджин вздрогнул, но противиться не стал. К тому же, блондин делал так всегда, и не важно, сколько раз на дню он зайдёт в эту комнату. Он всегда в первую очередь шёл к кровати, целовал Хёнджина, а потом уже занимался всем остальным. Так вышло и сейчас.

- Я устал... Хочу домой... - Хван запрокинул голову назад и поморщился. - Пожалуйста, отпусти меня домой.

Внезапно щёку Хёнджина обжёг удар хлёсткой пощёчины. Брюнет вздрогнул, закрыв глаза.

- Я уже тебе говорил, Джинни, что не отпущу никуда, - строго сказал блондин, нахмурившись.

- Да.. Да, да, да, да, я помню... Прости, я помню, да... - испуганно пролепетал Хёнджин, задрожав. - Я п-помню... Я понял...

- Вот и молодец, малыш. А теперь ложись спать, ты уже очень долго не спишь, - блондин поцеловал Хвана в уголок губ, погладив по щеке, а потом поднялся с кровати, собираясь уйти.

- Не уходи... - тихо сказал Хёнджин, взглянув заплаканными глазами на светловолосого.

- Что? - удивлённо спросил парень, повернувшись.

- Пожалуйста, не уходи. Прошу, останься со мной... Не бросай меня... Хотя бы ты не бросай меня... Пожалуйста... Мне страшно... Я боюсь тебя, но прошу... Не уходи...

Блондин долго смотрел на Хёнджина, который тихо плакал, содрогаясь в беззвучных рыданиях, неся всякий бред, а потом лёг на кровать рядом с ним, обняв того за плечи.

- Джинни, ну что ты снова плачешь? - парень стёр с его щёк солёные дорожки, которые быстро сменились новыми. - Ну всё, малыш, не плачь, - с этими словами блондин внезапно стал разматывать цепи на чужих руках и ногах, скидывая звенящий металл на пол, а потом посадил Хёнджина на кровати, вглядевшись ему в лицо. Пристальные небесно-голубые глаза смотрели изучающе, но абсолютно спокойно. И если по голосу ещё можно было сказать, что парень переживает, то в глазах не было и толики волнения.

Хван прекрасно понимал, что вот такая резкая перемена настроения блондина абсолютно ненормальна. Он прекрасно понимал, что доброта - это лишь психологический ход, чтобы втереться в доверие. Что настоящим парень показывает себя лишь тогда, когда применяет силу. Но почему-то именно сейчас, когда он оказался в тёплых объятьях своего личного светловолосого мучителя, брюнет перестал об этом думать. Просто впервые за долгое время в момент своей истерики он не сидел в одиночестве, зажимая рот руками, чтобы не разбудить Чанбина, не рыдал на полу, вырывая пряди волос, а был в тёплых объятьях. И не важно, что эти объятья принадлежали человеку, который мог запросто его убить и убьёт его. Просто впервые за долгое время он был не один. И не важно, кто сидел с ним рядом. Пусть хоть чёрт из Ада, главное, что он не один.

Кажется, Хван так и уснул на плече светловолосого парня, измотанный долгой истерикой. И даже во сне он не переставал плакать. Ему вновь снился тот кошмар, но у него не было сил даже проснуться. Лишь слёзы безостановочно текли по щекам.

****

Пролетело уже где-то полтора месяца. И за эти полтора месяца всё тело Хёнджина покрылось царапинами и порезами, которые сменяли друг друга: одни заживали, другие появлялись. Сколько раз над ним издевались, сколько раз его избивали, Хван и сосчитать не мог. Но после каждого избиения, после каждого раза, когда его брали силой, блондин всегда его обнимал, будто самого дорогого человека в мире и шептал на ухо: «Джинни, всё хорошо».

Открывается дверь. Хёнджин уже знает, кто сейчас появится. Он перестал надеяться, что его найдут. Он перестал ждать кого-то, кроме него. Он просто принял, что если его судьба умереть здесь, то... так тому и быть. Он смирился.

В комнату вошёл светловолосый юноша, который даже не взглянул на Хёнджина, а быстро прошёл к завешенному шторами окну. Хван проследил за ним слегка растерянным взглядом, а блондин, выглянув на улицу, повернулся и улыбнулся ему.

- Что такое? Джинни, почему ты на меня так смотришь? - спросил юноша, подходя ближе к кровати.

- Я... - а что мог сказать Хёнджин? Что он ждёт от него обычного приветствия? Так Хёнджин совсем не ждал. Просто... уже привык.

Парень склонился над брюнетом, слегка улыбнувшись, а потом взял его за подбородок и быстро поцеловал в губы, при этом прищурившись и скользнув пальцами другой руки по чужой открытой шее.

Уголок губ Хёнджина слегка дрогнул и еле заметно приподнялся вверх. Но даже эта маленькая деталь не ускользнула от внимательного взгляда небесно-голубых пристальных глаз. Блондин улыбнулся, а потом растрепал чужие тёмные волосы, которые и так уже долгое время не видели хорошей укладки, тем не менее, были всё такие же мягкие и в полном порядке, просто немного разлохмаченные.

Хван взглянул на блондина, а потом перевёл взгляд на окно, куда подходил парень.

- Что ты там смотрел? - брюнет и сам не знал, зачем спросил. Просто такое поведение было несвойственно для этого светловолосого человека, который каждый раз, заходя в комнату, в первую очередь шёл к Хёнджину, целовал его, а потом уже занимался чем-то другим.

- Должен был кое в чём убедиться, - спокойно сказал парень, погладив Хёнджина по щеке. - Убедился, всё в порядке.

Блондин вновь наклонился к Хёнджину и поцеловал его, разместив руку у него на шее и впившись ногтями в бледную кожу. Хёнджин никак не отреагировал на это. Он уже привык к боли от порезов, от избиений, так что это небольшое действие юноши практически не чувствовалось. Возможно, давало о себе знать лишь лёгким дискомфортом.

Блондин улыбнулся, а потом резко выпрямился и дёрнул Хвана вниз, взяв его за талию. Цепи привычно зазвенели, а тёмные длинные волосы разлетелись по белой постели. Хёнджин взглянул на парня над собой, а потом покорно закрыл глаза, запрокидывая голову назад. Он услышал тихий смешок, а потом лёгкое прикосновение к своей шее чего-то металлического. Лезвие разрезало бледную кожу, оставляя быстро наливающийся кровью порез. Затем ещё и ещё. Шея, грудь, плечи, живот, ноги, всё покрывали тонкие кровяные следы. Их было не слишком много, и они были не глубокие, но само их присутствие уже вызывало лёгкую боль. В прочем, Хёнджин привык. Это всё полностью заживёт примерно через неделю, поэтому не так страшно. К тому же, его всё равно вот так не бросят. Хван знает, эти порезы обработают, более глубокие заклеят пластырем. Так было всегда.

- Посмотри на меня, Джинни, - слышится низкий голос у самого уха.

Хван открывает глаза и встречается взглядом с небесно-голубыми глазами, которые смотрят пристально и жадно, в которых читается какая-то дикость и бесчеловечность, мешающиеся с нежностью.

- Снова собираешься плакать? Настолько больно? - будто бы заботливо спрашивает блондин, поглаживая щёку Хёнджина. Заботой и не пахнет. Хёнджин это знает.

Хван отрицательно качает головой. Боль не сильная, плакать он не хочет, но слёзы всё равно почему-то скапливаются в уголках глаз. Может, привычка?

- Тогда что такое, Джинни?

- Не знаю... - тихо отвечает Хёнджин. Он ведь действительно не знает. Он сам не понимает, что сейчас с ним происходит. Сам не знает, почему так спокойно смотрит на того, кто над ним издевается уже долгое время. Сам не знает, почему готов утонуть в безгранично глубоком омуте небесно-голубых красивых глаз своего личного тирана, который уже причинил ему очень много боли.

****

Слышится вой сирен полицейских машин, звук резкого тормоза и громкий приказ. Сидящий на кровати Хёнджин резко вскидывает голову, отвлекаясь от прочтения статьи в газете, которую ему принёс парень. Он резко подался вперёд, цепи весело зазвенели. Неужели... его нашли? Брюнет неверяще покачал головой, закрывая рот руками. Не может быть. Спустя два чёртовых месяца его всё же нашли! Боже, как он об этом мечтал! Как он этого ждал, ночами со слезами молясь, что бы за ним пришли.

Вот только если раньше Хван готов был бы разрыдаться от счастья, то сейчас какое-то странное чувство раздирало его изнутри. Разумеется, он рад. Вот только... Не до конца, что ли?

За дверью послышались быстрые шаги. Дверь снесли с петель ударом ноги, и в комнату забежал Чанбин, держа перед собой пистолет. Увидев Хёнджина, он резко отшвырнул оружие и бросился к юноше, ловко снимая с него цепи, а потом подхватил того на руки и, забрав пистолет, направился с ним на первый этаж.

- Мы нашли его, уходим! - крикнул Со и выбежал из дома.

А Хёнджин, которого он держал на руках, резко повернул голову, бросив быстрый взгляд на двухэтажный дом, в котором он прожил два месяца. Два худших месяца в своей жизни. Внезапно перед глазами всплыл образ светловолосого юноши и его яркие небесно-голубые глаза, взгляд которых пробирал до мурашек. Блондин слабо улыбался, а Хван медленно отвёл взгляд от дома, глядя куда-то вниз.

****

Хёнджин сидел на кровати. В общей их с Чанбином квартире. Его парень ходил где-то на кухне, а брюнет листал новостную ленту в телефоне. Ничего интересного. Слишком много постов о том, что Хван Хёнджина - парня лучшего в Сеуле полицейского, спустя два месяца наконец-то нашли. Но похитителя обнаружить так и не смогли. Более того, Хван напрочь отказался давать показания, сваливая на стресс, усталость и всё прочее то, что не смог запомнить лица того человека. Но это ведь было наглое враньё. Хёнджин его идеально помнил. В особенности голубые глаза и низкий голос, плотно врезавшиеся в память.

Каждый раз, натыкаясь на подобный пост, Хёнджин пролистывал его до конца, нервно кусая губу и чувствуя, как замирает сердце. «Маньяка, от рук которого умерло много молодых парней, в том числе пострадал и Хван Хёнджин - возлюбленный лучшего полицейского города Сеула, так и не нашли». Облегчённый выдох. Не нашли. Хёнджин запрокидывает голову назад, слабо улыбаясь. Сердце, которое подвисло на какое-то время, вновь забилось в своём привычном ритме. Восторг.

- Эй, Хёнджин, кофе будешь? - в комнату заходит Чанбин с кружкой ароматного горячего напитка.

- Да, не отказался бы, - Хёнджин кивает и откладывает в сторону телефон. Чанбин подходит к кровати и ставит на столик рядом кружку с кофе, а Хван приподнимает голову, выжидающе глядя на Чанбина.

- Ты чего, Хёнджин? - удивлённо спрашивает Со, глядя на парня, а брюнет на несколько секунд замирает, а потом опускает голову, тихо хмыкая.

- Ничего.

Серьёзно? Он ждал от Чанбина поцелуй? Такой привычный приветственный поцелуй в уголок губ. Неужели он так быстро привык к этому? Ведь всего лишь два месяца... Всего лишь два месяца и огромное количество таких поцелуев, которые даже невозможно сосчитать. Парень поднял взгляд на Чанбина, который стоял и, медленно попивая свой кофе, смотрел в окно. А ведь если бы здесь был тот светловолосый молодой юноша, взгляд небесно-голубых глаз был бы направлен исключительно на Хёнджина. Те глаза всегда смотрели на Хёнджина. Внимание того блондина всегда было направленно лишь на Хёнджина. И не важно, какими именно способами проявлялось это внимание. Оно было лишь для него. Лишь для Хёнджина. В ушах раздалось тихое «Джинни», и Хван снова замер. Неужели он настолько привык к этому, что теперь «Джинни», произнесённое низким красивым голосом, будет ему мерещиться всегда? Да быть того не может!

****

- Как ты, Хёнджин? - спрашивает Чанбин, сидящий на краю кровати и осторожно поглаживающий щёку брюнета. - Я очень за тебя волновался.

Хёнджин с трудом выдавил из себя сухую улыбку, но сказать, что всё хорошо, у него язык так и не повернулся. Поэтому он просто промолчал, мельком взглянув на парня, а потом вновь отвёл взгляд, уставившись в стену. Буквально несколько минут назад Хван разнёс половину комнаты в приступе безудержной злости, а потом упал на пол и разрыдался, расцарапав ногтями предплечья рук в кровь. Чанбин с трудом смог привести его в чувства, и теперь Хван практически не реагировал ни на что, просто глядя в противоположную стену.

Рука Чанбина скользнула вниз, аккуратно касаясь изящной шеи, покрытой царапинами от ногтей, потом легла на плечо, слегка сжавшись. Хван не обратил на это внимания, просто устало вздохнул и лёг на кровать, поворачиваясь спиной к своему парню.

- Мне не очень хорошо, Бинни, - хрипло сказал Хёнджин и натянул повыше одеяло. - Спокойной ночи.

Чанбин, рассчитывающий на немного другой исход событий, недовольно нахмурился и поджал губы, укладываясь на кровать.

- Спокойной.

Полицейский быстро уснул, а Хван ещё очень долго смотрел в стену, прежде чем провалиться в трепетный сон.

- Может, не надо..?

- Надо.

- Нет! Пожалуйста! Я не хочу!

Перед глазами всё застелило пеленой слёз. Хёнджин брыкался, старался вырваться, но его крепко держали сильные руки, не позволяя совершить ни одного лишнего движения. Нависающий над ним парень улыбался, а его тёмные, почти чёрные глаза, прожигали насквозь. Страшно. И больно. Хёнджин, до ужаса напуганный, дрожит, не в силах контролировать слёзы, текущие по щекам, которые, казалось бы, только сильнее заводят парня над ним.

- Пожалуйста... - тихо шепчет Хван, прежде чем его губ касается чужая ладонь, закрывая ему рот. - М-м!

- Эй, Хёнджин. Хёнджин! - Хван сквозь пелену сна чувствует, как его треплют за плечо, хлопают по щеке, резко поднимают и сажают на кровати, встряхивая, стараясь привести в сознательное состояние. Но тот кошмарный сон упорно тянет его в свои объятия, накладывая воспоминания на происходящее.

- Эй, Хёнджин, - незнакомец слегка трясёт его за плечо. Хван вздрагивает и сжимается в комочек, прикрывая голову руками. Он слышит над собой лишь смешок, а потом его резко дёргают вверх, встряхивая. - Хёнджин!

- А-а-а-а! - испуганный крик срывается с губ брюнета, когда он резко распахивает глаза и отталкивает от себя Чанбина, встречаясь с его тёмными, почти чёрными глазами. Хёнджин резко отползает к изголовью кровати, вжимаясь спиной в деревянную спинку, и закрывает лицо руками, подтягивая колени к груди.

- Хёнджин, ты чего? Тебе что-то приснилось? - Чанбин подаётся вперёд, собираясь отнять руки от лица парня, но Хван лишь сильнее вжимается в спинку кровати.

- П-пожалуйста... Н-не трогай...

Чанбин замирает с протянутыми руками, а потом резко отстраняется, напряжённо глядя на Хёнджина.

- Что там с тобой делали? - прямо спрашивает он, заставляя Хвана вздрогнуть.

На допросе в участке Хёнджин так ничего и не ответил из-за накрывшей его истерики. Он просто сидел в углу кабинета и рыдал, а потом потерял сознание от изнеможения и стресса. Тогда Чанбин сказал, что поговорит с ним дома, но прошла уже неделя, а он так и не поговорил. Но сейчас, кажется, терпение парня лопнуло.

- Хван Хёнджин, я тебя спрашиваю! - Чанбин схватил юношу за руки, резко встряхивая. - Отвечай!

Хёнджин задрожал, собираясь снова спрятать лицо за руками, но Чанбин до боли сжал его бледные запястья, на которых и так ещё не прошли синяки.

Внезапно в памяти брюнета всплыли яркие небесно-голубые глаза, такие пристальные, взглядом прожигающие насквозь. От природы низкий, грубый голос звучал в ушах одним лишь словом "Джинни...". В голове красными огромными буквами вспыхнула мысль, бьющая набатом и не дающая сосредоточиться на чём-то ещё: "Хочу назад".

- Я с тобой разговариваю! - Чанбин снова встряхнул Хёнджина за плечи, который резко вскинул голову, метнув на него убийственный взгляд, и скинул его руки со своих плеч.

- Не трогай меня! Никогда больше не смей трогать меня! - закричал Хван, поднимаясь с кровати, но его резко дёрнули назад, сильно вдавливая в матрас.

- Я потратил чёртовых два месяца ради того, чтобы найти тебя! Я всему отделу велел заниматься лишь этим делом! Я неделями не спал, стараясь отыскать хоть какую-то зацепку! А теперь ты говоришь мне, что я не имею права к тебе даже прикоснуться?! Чёртов Хван Хёнджин, ты совсем охренел уже!

Бледную щёку Хёнджина обожгла хлёсткая пощёчина. Это было довольно привычным делом у них. Два месяца назад. Вот только сейчас Хёнджин чувствовал себя абсолютно иначе. Его тошнило от этих идиотских прикосновений. А в ушах настойчиво звучало "Джинни. Джинни. Джинни".

Это за несколько месяцев ставшее родным "Джинни", этот низкий грубый голос, небесно-голубые глаза, светлые волосы, длинные ресницы. "Хочу назад". Хочу туда. Хочу к нему. Хочу домой.

- Да если бы не ты, этого вообще никогда не случилось бы! - закричал Хёнджин, толкая парня в грудь.

"Я тебя ненавижу, потому что ты так относился ко мне. Я тебя ненавижу, потому что из-за тебя мне пришлось пережить всё это. Я благодарен тебе, потому что без тебя я не встретился бы с ним. С тем, кто избивал меня до полусмерти, после обнимая, как самую дорогую драгоценность в мире. С тем, кто эти долгие два месяца изощрённо мучил меня. С тем, чей взор эти короткие два месяца был обращён лишь на меня."

***

Это ведь не любовь. Хёнджин понимает. Это ведь не любовь. Но Хёнджин готов добровольно вернуться туда. Зависимости людей проходят. Потребность Хёнджина в своём личном светловолосом кошмаре растёт с каждым днём.

Хван пулей вылетел из квартиры. Он не взял с собой абсолютно ничего, ни телефон, ни деньги. Он просто выбежал на дорогу, тормозя первое попавшееся такси и называя предполагаемый адрес. Таксист с недоверием посмотрел на Хёнджина, но всё же поехал.
Абсолютно без денег, Хёнджин снял с себя последние украшения, золотые серьги и цепочку, отдавая их таксисту. Их не жалко. Их дарил Чанбин. В этих маленьких побрякушках скрывалось гораздо больше денег, чем стоил проезд, но Хван, ничего не слушая, просто вышел из машины, направившись в одному ему известном направлении.

Дом. Слишком большой и роскошный для этого района. Дом, который снаружи казался старым и непригодным для жилья. Дом, в котором Хёнджин провёл последние два месяца. Дом, в который брюнет вновь вернулся, но уже добровольно.

Открыв дверь, Хёнджин вошёл в коридор. Пройдя немного вперёд по тёмному коридору, он открывает дверь, тут же попадая в светлое помещение гостиной, разделённой с кухней лишь длинной стойкой, за которой на высоком стуле сидит светловолосый юноша, неторопливо потягивая алкоголь из стакана.

Хван в нерешительности останавливается у самой двери, а юноша медленно поворачивается, пристально глядя на Хёнджина.

- Пришёл-таки, - блондин постукивает пальцами по коленке, слегка прищурившись, и парень понимает знак. Подходит ближе, медленно опускаясь на колени перед блондином, который ухмыляется, резко хватая Хёнджина за подбородок и поднимая его голову, заглядывая в глаза.

- Ты единственный, кто вернулся. Кто захотел вернуться.

А Хёнджин, вновь слыша грубый голос, вздрагивает. Не от страха. Он толком сам не знает, от чего именно. А светловолосый парень наклоняется ниже, проводит носом по исцарапанной шее юноши и ухмыляется куда-то ему в изгиб шеи.

Хёнджин покорно прикрывает глаза и, медленно подняв руку, несмело касается светлых волос на голове юноши.

Блондин издаёт тихий смешок, а потом резко отстраняется, грубо хватая Хвана за шею и впиваясь в его губы. Хёнджин рвано вздыхает, слегка приоткрывая глаза, и сквозь подрагивающие ресницы смотрит в небесно-голубые глаза парня напротив. Он больше не боится.

И вновь Хёнджина небрежно кидают на широкую кровь. Вновь руки оплетают холодные цепи, которые больше не кажутся чем-то таким, из чего нельзя выбраться. Вот только таким кажется кое-что другое. Небесно-голубые глаза, которые смотрят пристально, не моргая. Смотрят лишь на Хёнджина, готового утонуть в этих прекрасных, похожих на глубокие омуты, глазах.

Брюнета вновь хватают за шею, царапая ногтями бледную кожу. Его всем телом вжимают в кровать, практически не давая возможности пошевелиться. Звенящие цепи оплетают живот и ноги, фиксируя юношу на кровати. Двигаться можно, встать - нет.

Хван дёргает руками, слышит такой привычный звон цепей, и на его губах расцветает слабая улыбка. Блондин ухмыляется, задумчиво поглаживая щёку парня, а потом выпрямляется и берёт с прикроватного столика скальпель, вновь возвращаясь в прежнее положение. Хёнджин знает. Не один раз на его теле оставались следы от лезвия этого скальпеля.

Юноша проводит острым лезвием по плечу Хёнджина, неглубоко разрезает бледную кожу в районе ключиц, с интересом наблюдая, как небольшая капелька крови формируется на месте пореза.

Хёнджин сначала хмурится, слегка напрягаясь, а потом расслабляется. Порезы на его теле, больше похожие на простые царапины, не глубокие. Они скоро заживут. Хван привык. Он знает.

Хёнджин поднимает взгляд на парня над собой. Раньше он боялся его действий, сейчас жаждет этого всем телом, сердцем и душой.

****

Хёнджин лежит на кровати, накрытый одеялом. Рядом с ним сидит светловолосый парень, который пальцами скользит по свежим порезам на чужом теле. Они уже давно не кровоточат, лишь слегка покалывают, доставляя лёгкий дискомфорт. Но это скоро пройдёт. Хёнджин знает.

- Как тебя зовут? - вдруг нарушает Хёнджин тишину комнаты вопросом, который уже довольно долго терзает его.

Блондин какое-то время задумчиво смотрит на Хёнджина, а потом отворачивается, безразлично отвечая:

- Можешь звать Феликсом.

Хван какое-то время молчит, глядя в потолок, а потом довольно весело произносит:

- Ликси, значит.

Парень смотрит на брюнета, а потом фыркает и отворачивается, закатывая глаза.

- Пусть так.

_______________________________________
Если вы захотите продолжение в качестве одной какой-нибудь более уютной главушки, то смело требуйте, в честь праздника можно