1
Парень устало вытирает пот со лба. На улице сейчас просто адская жара, а родители отправили его поливать их идеальный зеленый газон, чтобы трава, не дай бог, не погибла от палящего солнца. Зато отдувающемуся Феликсу в насквозь промокшей от пота футболке кажется, что еще немного, и он сам помрет от раскаленного воздуха.
— У тебя телефон звонит! — крикнула мама, выглянув с балкона.
Он выключил воду, прохладными струями брызгавшую ему на ноги из шланга, и бросился в дом. На экране высветилось пять пропущенных от Джисона.
— Привет, чего хотел?
— Надо же, я думал, ты мне уже не позвонишь! — восклицает Хан на том конце. — Короче, слушай! Тут кое-что намечается сегодня вечером. Чонин сказал, что его предки свалили в город и можно зависнуть на его даче с ночевкой. Ну ты понимаешь, да? Там вокруг лес и глушь, так что можно слушать музыку на полной громкости, орать и делать все, что в голову взбредет. Никто не услышит. Мы с ребятами хотим взять пиво и хорошенько оторваться! Поэтому давай отпрашивайся у родителей и приезжай. Адрес я скину.
— Не знаю, отпустят ли меня…
— А, точно. Самое главное забыл сказать. — в голосе Джисона проскальзывает хитринка. — Кроме наших, там еще будет Хенджин.
Феликс, собиравшийся было отпить воды, застывает, как вкопанный. Сердце тут же пускается в пляс от одной мысли о Хване. Он ставит стакан обратно на стол и прокашливается. В динамике слышится хихиканье Джисона.
— Хорошо, я буду.
Феликс влюблен в Хенджина еще с пятого класса. Он тайком следил за ним на переменах, любовался его завораживающей улыбкой и каждый раз умирал от восторга, когда физкультура у их классов была вместе. Не секрет, что у Хенджина очень красивое тело — не даром он с самого детства занимался баскетболом, и в старших классах, когда девчонки уже откровенно с ним флиртовали, Феликс ужасно злился. Но сам он боялся даже подойти к нему. Хван Хенджин — самый красивый и популярный парень в школе, а он обычный и ничем не примечательный подросток, сохнущий по нему уже пять лет. Об этом давно знали все его друзья. Они постоянно пытались подтолкнуть застенчивого Феликса, чтобы он набрался смелости и наконец признался Хенджину, однако это было бесполезной тратой времени. Ли слишком сильно боялся быть отвергнутым. Уж лучше он продолжит вздыхать в своем тихом уголочке по далекому и недостижимому Хенджину, чем будет чувствовать себя еще более жалким, если над его чувствами посмеются. Но все же был один случай, глубоко врезавшийся ему в память. Как-то раз Феликс сильно подвернул ногу, и противная ноющая боль не давала ему доковылять до кабинета медсестры. В этот момент проходивший мимо Хенджин подошел к нему и предложил помочь. Феликс так испугался, что даже ничего не смог сказать, но Хван просто перекинул его руку через свое плечо и довел до медкабинета. Выдавив из себя неловкое «спасибо», покрасневший парень смотрел в пол. Его так смутило произошедшее, что он долго не мог забыть прикосновения мягких ладоней, вечерами представляя себе, как Хенджин обнимает его. Улыбается только ему, а потом неожиданно прижимает к стенке и властно целует. От огромного количества таких фантазий внизу живота начинало тянуть. Тогда парень закрывался в своей комнате, запускал руку в штаны и на несколько минут позволял себе представить то, чего никогда не произойдет на самом деле. Феликс уже сбился со счета, сколько раз с его губ слетало сладкое имя Хенджина вместе с последним стоном.
Он торопливо побросал вещи в сумку и, слезно отпросившись у матери под предлогом того, что они всего лишь хотят немного погулять по лесу, сел на велосипед. Дом действительно находился в какой-то глуши. Только высоченные лиственницы и березы, плотным кольцом окружившие сам дом, могли стать свидетелями их вечеринки. Когда Феликс наконец приехал, день начал клониться к вечеру. Во дворе уже вовсю дымил костер, а Чан с Чанбином, выпустившиеся из их школы еще в прошлом году, вытаскивали из багажника родительской машины еду и закуски.
— Ну что, малышня, рассаживайтесь! Кто какое пиво будет? Так и быть, мы привезли вам целых два ящика.
— Мне покрепче! — радостно кричит Хан и тянется к заветной банке, когда его бьют по рукам.
— Айщщщ! Только приехал, а уже хочешь напиться? — Минхо с прищуром смотрит на надувшегося Джисона и замечает Феликса. Тот скромно улыбается, прислоняя свой велосипед к забору. — О, а вот и Феликс!
— Привет!
Ликс с улыбкой кивает ребятам. Его взгляд по привычке находит Хенджина, и он мысленно благодарит бога за то, что ему разрешили поехать. На старшем мешковатая толстовка и узкие черные джинсы, от которых Феликсу буквально сносит крышу. Он еще раз сомневается в том, что сидящей около костра парень реален, и, когда к нему подбегает обрадованный его приездом Чонин, душащий в своих объятиях, он все не может оторвать взгляда от Хенджина.
— Хен, ура, ты приехал! Джисон уже напугал нас, что твои предки могли передумать.
— Конечно, как я мог такое пропустить! А тебе не попадет, если твои обо всем узнают?
— А они и не узнают! — Чонин по-лисьи хитро щурится. — Завтра мы все хорошенько приберем, а пока можно беситься, сколько влезет! Главное не сломайте ничего. — говорит он остальным и тянет Феликса к костру. Чонин младше его на год, но, несмотря на это, такого бойкого парня еще надо поискать. Он любит постоянно рисковать и частенько влипает из-за этого в неприятности. А еще обожает подтрунивать над Феликсом из-за его влюбленности.
Все садятся вокруг костра и принимаются жарить над огнем сосиски. Те покрываются румяной корочкой, тихонько потрескивая в языках пламени и роняя прямо в огонь капельки сыра. Пока Сынмин настраивает гитару, Феликс украдкой косится в сторону Хенджина. Конечно же, друзья специально сделали так, чтобы они сидели рядом. Парень готов провалиться сквозь землю от одной мысли, что сидит сейчас буквально в тридцати сантиметрах от предмета своего обожания. Это казалось ему всего лишь волшебным сном. Хенджин молча кивнул ему в знак приветствия и вернулся к своему шампуру. Остальные болтали о каникулах, девчонках и прошлогодних приключениях, предаваясь смешным воспоминаниям, а потом ели, запивая ароматные сосиски обалденно вкусным пивом. Здесь, в лесу, было так хорошо и тихо, как будто в отдельном маленьком мирке. Их пение под гитарный бой разносилось далеко среди темных деревьев. И совсем незаметно к развеселившимся ребятам подкралась ночь вместе с чувством полной свободы и летающими около костра стайками светлячков.
— А давайте сыграем? — с энтузиазмом предлагает Чонин. — Сначала нужно придумать задание, а потом покрутить бутылку. На кого она покажет, тот и будет его выполнять.
— В бутылочку, что ли? — Сынмин смеется, откладывая гитару в сторону. — А почему бы и нет? Только сначала, умоляю, скажи, что у тебя в доме есть лед. Пиво уже все теплое, просто отвратительно.
— Фу, пиво со льдом! — пьяно хихикает Феликс. — Как это можно пить?
— Не тебе меня осуждать. Ты вообще огурец со сгущенкой ел, так что цыц!
— Вкусно было? — неожиданно интересуется Хенджин, и Феликс выпаливает громкое «да!», заслуживая взрыв смеха. К румяным от алкоголя щекам теперь добавляются еще и горящие от стыда уши, но Ликс даже и не подозревает, что это еще цветочки. Чонин возвращается из дома вместе с ведерком льда, и ребята перебираются на крыльцо.
— Кто будет первым? — спрашивает Чан, и тут же отвечает сам себе. — Ну я, так я.
— Эй, так нечестно!
— Я тут самый старший, значит, я и буду первым. — на лице Бан Чана появляется улыбка; непонятно, то ли лукавая, то ли хищная, но все замирают в ожидании. — Итак, пусть первым заданием будет… поить своего соседа пивом до конца вечера! — Чан крутанул бутылку и, спустя несколько оборотов, та указала на Чонина.
— Блин, ну и кого я должен поить? — задумчиво вскинулся Ян. Справа от него сидел Феликс, а слева Сынмин. Ликс сразу же отодвинулся от него, со смехом замотав головой. — Значит, вот как? Сынмина-а, где твое пиво? — Чонин хитро сощурился, потянувшись к стакану Сынмина.
— Почему всегда я? — но страдальческий вздох оказался прерван огромным глотком алкоголя, который Чонин внезапно налил Сынмину в рот. Напиток потек мимо, заливая футболку. Остальные смеялись над видом недовольного Сынмина, держась за животы. — Ты… — Ким собрался высказать Чонину все, что думает, но только что-то пробулькал во вновь поднесенный ему стакан.
— Просто признайся, что ты хотел быть на его месте. — сказал Минхо Чану. Тот хмыкнул и покачал головой.
— Теперь я. — Чонин схватил стеклянную бутылку, приготовившись крутить. — Сними любой предмет одежды.
— Любой? — с вызовом переспрашивает Джисон, когда горлышко указывает на него.
— Вау, сейчас будет стриптиз? — Чанбин выразительно двигает бровями. Ребята в предвкушении улыбаются, ожидая, что сделает Джисон.
— Не дождётесь! Я снимаю рубашку. Как знал, майку под нее надел, но если меня сожрут комары…
Хан не мелочится и загадывает эротический танец. Задание выпадает Хенджину. Он сначала отказывается, объясняя это тем, что танцевать он вообще не умеет, но под громкое улюлюканье ребят все же выходит в середину. Джисон даже включает на телефоне «музыку для настроения» и, пока все тихонько смеются над неумелыми, но все же вызывающими движениями Хенджина, Феликс впадает в транс. Если бы рядом с ним взорвалась бомба, он бы не услышал. Прямо перед ним сейчас другое, куда более опасное оружие массового поражения. Хван откидывает с лица мешающие волосы и двигает бедрами в такт музыке, а Феликсу уже не страшно умирать, он уверен, что видел рай. Четвертая бутылка пива наполовину отшибает его страх, так что, когда Хенджин заканчивает танцевать и садится обратно, Ликс все еще не может оторвать взгляда от его слегка вспотевшего лица. Старший же этого будто не замечает. Он делает глоток из жестяной банки и, немного подумав, не находит ничего лучше, чем спросить у Минхо, какое желание придумал бы он. По мнению уже изрядно пьяного старшего, передавать кубик льда изо рта в рот было бы очень забавно. Хван соглашается с этим под негодующие и довольные выкрики разделившихся мнений и крутит бутылку. Тот, на кого она покажет, должен будет выполнить задание со своим соседом слева.
— Вот это карма! — вопит Чанбин, указывая пальцем на слегка удивленного Минхо, когда собственный жребий выпадает именно ему. Чан, сидящий слева, хмурится. — Ну что? Слабо будет проделать это?
— Да ни капли.
Минхо ухмыляется и берет из ведерка полу растаявший кусочек льда, зажимая его между зубов. Бан Чан с недоверием смотрит на подползающего к нему черноглазого дьявола во плоти. Он до последнего надеется, что Минхо передумает, но тот садится прямо напротив и выразительно кивает. Мол, давай, открывай рот! Чан вздыхает и сдается. В конце концов, ему же просто нужно забрать этот несчастный кусочек льда? Он аккуратно касается зубами края, по миллиметру перетягивая кубик на себя и стараясь не коснуться чужих губ. Ребята комментируют происходящее, будто футбольный матч. Еще немного, еще чуть-чуть… одно неосторожное движение и лед едва не падает на пол. Минхо реагирует мгновенно — толкает кубик льда языком прямо в рот Чана. Их губы соприкасаются. В мозгу Криса взрываются все нейроны. Он широко раскрытыми глазами смотрит на целующего его Минхо, который даже не собирается останавливаться. И под громкие крики изумленных парней, неожиданно отвечает на этот спонтанный поцелуй.
— Ну все, хватит тут сосаться! — возмущенно вопит Сынмин на чересчур увлекшихся ребят. — Минхо, крути! — тот нехотя разрывает пьяный поцелуй.
В следующем задании нужно отыскать три спрятанные купюры на чужой одежде. Жребий выпадает Чанбину, который было отчаялся получить задание, и сидящему напротив него Феликсу. Минхо завязывает Чанбину глаза, пока остальные прячут купюры — одну в карман шорт, другую за воротник, а третью просто лепят на спину. Теперь Со предстоит непростая задача. Ликс от его пальцев на своих боках смеется из-за щекотки и, когда Чанбин хлопает его по спине, сбивая вторую бумажку, ловит на себе взгляд Хенджина. Хван пристально смотрит прямо на Феликса. Ему кажется, что старший почему-то злится. Однако Феликс отбрасывает эту мысль сразу же, как только Чанбин находит последнюю купюру. Задумчиво постукивая пальцами по бутылке, Чанбин оглядывает ребят, с сочувствием глядя на Сынмина, в которого Чонин продолжает безжалостно заливать пиво, приговаривая, как заботится о своем хене, на что Ким только смотрит на него своим самым убийственным взглядом, и Чанбин наконец озвучивает новое задание.
— Тридцать три поцелуя с тем, на кого покажет бутылка во второй раз.
Хенджин нервно сглатывает, когда первый раз она останавливается на нем. Чанбин крутит еще раз, закручивает так сильно, что бутылка волчком вращается на деревянном полу, слегка подпрыгивая, пока не начинает останавливаться. Хван напряженно следит за горлышком. Чан, Джисон, Сынмин с Чонином и… Феликс. Ли бледнеет, чувствуя, как его руки начинают неметь. Сердце больше не бьется. Все. Приехали. Его друзья подначивающе улыбаются, а он готов умереть прямо здесь и сейчас. Каким образом он должен поцеловать Хенджина, да еще целых тридцать три раза?
— Устроили тут разврат! — наигранно сердито ворчит Джисон. — Свалите выполнять свое задание куда-нибудь в другое место! Еще не хватало и на вас смотреть, нам тут одних вот так хватило! — он проводит пальцем поперек горла и кивает им в сторону двери дома.
Чанбин недовольно хмурится, споря с Ханом, что те могут смухлевать, однако Чонин берет с еле живого Феликса клятву честности. Они с Хенджином заходят в первую попавшуюся комнату. Ликс дрожащими руками закрывает дверь и смотрит, как Хван садится на край кровати.
— Ты идешь? — со смешком спрашивает Хенджин. — Или хочешь целоваться стоя? — Феликс мотает головой и садится рядом со старшим, боясь поднять взгляд. Эту сцену он мог только представлять в своих фантазиях, но сейчас все это слишком реально и пугает до чертиков. Он, Хенджин, закрытая комната и кровать. Вот сейчас Хван поцелует его и ему станет так противно, что он больше никогда не посмотрит в его сторону. Феликс опозорится перед ним, и исполнение заветной мечты превратится в самое ужасное мгновение его жизни.
— Я не умею целоваться. — едва слышным шепотом признается он.
— Ничего страшного.
Феликс чувствует, как Хенджин наклоняется к нему. Его горячее дыхание щекочет щеку, и по телу бегут мурашки. Он зажмуривается. Не дышать, не смотреть на Хвана, не думать. Но не думать получается плохо, когда его губ касаются мягкие пухлые губы Хенджина. Первый поцелуй, второй, третий…
— Ты считаешь? — немного отстраняясь, спрашивает старший. Феликс позволяет себе открыть глаза. Хенджин вблизи кажется ему в тысячу раз красивее и непонятно, как он до сих пор остается в сознании рядом с ним.
— Да.
— Хорошо.
Хенджин вновь целует, но уже как-то по-другому. Теперь это не просто невесомое касание — он слегка приоткрывает рот, вынуждая Феликса делать тоже самое. Девять, десять… Ликс не замечает, как собственные руки оказываются на плечах Хенджина. Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. Ладонь старшего ложится на его талию, а губы двигаются все настойчивее. Вот Хенджин прикусывает его нижнюю губу и легонько оттягивает ее, смотря на Феликса из-под полуопущенных ресниц. У Ликса вырывается тихий стон. Никак не ожидавший этого Хенджин замирает, а затем смелеет окончательно, проникая в чужой рот языком. Феликс забывает, что такое кислород. Для него сейчас есть только Хенджин, только его губы и поцелуи, заставляющие терять голову. Феликс перестает считать после двадцати. Он теряется, тонет в черных глазах напротив и обжигающих касаниях.
— И долго ты собирался молчать? — Хенджин останавливается и поднимает его подбородок. — Я же тебе нравлюсь. — в голове Феликса тотчас всплывает проигранный сотню раз страшный сценарий, как старший отвергает его. Если не с позором и унижением, то с полнейшим равнодушием, потому что куда ему, такому невзрачному и обычному, мечтать о Хенджине? Но сейчас бежать ему уже некуда. Хван не отпустит его, пока не получит ответ.
— Да, нравишься. — он вздыхает и закрывает глаза, приготовившись к любому исходу. Будь что будет. Он примет все, что пошлет ему судьба. Хенджин молчит. От этого Феликс нервничает еще больше, однако не решается открыть глаза. До его щеки неожиданно дотрагивается что-то мягкое. Он вздрагивает.
— Ты мне тоже, дурашка. — Хенджин смотрит на него с улыбкой. — Неужели, я настолько страшный, раз ты меня так боишься?
— Я не… я не боюсь. — Феликс хлопает ресницами, шокировано осознавая, что Хенджин только что… признался… ему? Ему, простому и ничем непримечательному парню? Разве такое вообще возможно? — Просто ты… такой красивый и популярный, а я…
— Ты даже не представляешь, насколько ты красивый. — не сдерживаясь, Хенджин вновь целует его. — И когда ты тайком наблюдал за мной, думая, что я не вижу, я тоже смотрел на тебя.
— Правда? — Феликс не верит своим ушам. — То есть, я тебе действительно нравлюсь? По-настоящему?
— По-настоящему. — Хенджин заправляет прядку волос младшего за ухо и в подтверждение своих слов увлекает Феликса в новый поцелуй. Ли не знает, как правильно целоваться. Он то сталкивается с зубами Хвана, то неумело пытается водить своим языком по чужому небу. Но Хенджина это не отталкивает. Наоборот, попытки Феликса кажутся ему милыми и немного забавными. Он бы даже немного подшутил над тающим в его руках парнем, если бы вдруг не возбудился.
— А нас не потеряют?
— Боишься, что нас могут застукать? Что собираешься делать, если так и будет?
Хенджин опрокидывает Феликса на кровать и нависает сверху. Сердце Ликса бьется где-то в горле под двести ударов в минуту. Он сейчас смотрит на пьяного Хенджина снизу вверх, с удивлением замечая в его глазах похотливые огоньки. Это же не то, о чем он думает, правда? Старший наклоняется и, не дожидаясь ответа, скользит рукой по его спине. Губы очерчивают острую линию челюсти Феликса. Дорожка из влажных поцелуев на шее заставляет парня трепетать, а пальцы, уверенно гладящие бедра, вдруг сжимаются. Из горла вырывается стон.
— Знаешь, меня очень разозлила эта игра с купюрами. — Хенджин отрывается от его кожи. — То, как он к тебе прикасался… я думал, что не сдержусь и хорошенько наваляю Чанбин-хену.
— Но это же просто игра.
— Просто игра? Но тебе, кажется, очень понравилось. — Хенджин пристально смотрит на растерявшегося Феликса. — Тебе было весело, м?
— Просто немного щекотно и все. — Феликс чувствует, как ладонь старшего пробирается ему под футболку. Пальцы пробегаются по ребрам, гладят лопатки и останавливаются на груди. Хван играется с его моментально твердеющими сосками. — Хенджин, что ты делаешь… — Феликс густо краснеет, в ужасе понимая, что затвердели не только соски, но и кое-что другое. Если старший сейчас заметит его стояк…
— Не нравится? — на лице Хенджина появляется странная улыбка.
Он щипает чувствительные горошины и резко вжимается в парня всем телом. Из легких Феликса выбивает воздух. Хенджин оставляет засосы на его шее и плечах, оттягивая футболку. Он двигает бедрами, и младший не может сдержать стона, ведь сейчас Хван буквально трахает его через одежду. Их члены трутся друг о друга. Все выпитое пиво мощно ударяет в голову, и тормоза срывает к чертям. Феликс тянет с Хенджина толстовку, стаскивая ее через голову. Хван моментально избавляется от его одежды, кроме боксеров. Его большая ладонь проникает под резинку, сжимая член Феликса, и тот выгибается от его прикосновений.
— Хен!
— Тише, детка. Если нас услышат, будет не очень хорошо. — Хван начинает двигать рукой быстрее и кусает Ликса за плечо. Парень под ним так сладко всхлипывает от изобилия ощущений, что ему хочется войти в него прямо сейчас и трахать до потери сознания. Хенджин слишком пьян. А Феликс здесь далеко не единственный, кто долго скрывал свои чувства.
— Хенджин, я… — парень закрывает лицо руками, потому что ему стыдно говорить такое. — Я хочу тебя внутри, пожалуйста, можно…
— Ты решил меня довести? — старший рывком стягивает с него боксеры и одним движением переворачивает на живот. — Я и так еле сдерживаюсь, чтобы не выебать тебя так, что ты потом неделю не сможешь ходить. — Феликс чувствует, как об его задницу трется сочащийся предэякулятом член и почти что скулит. Неужели все его фантазии сейчас воплотятся в реальность?
— Хенджин!
— Открой рот. — Хван подносит к его губам два пальца, и парень послушно облизывает их, пока Хенджин раздвигает его ноги в стороны. — А теперь приподними немного свою прекрасную задницу. Умница. — Феликс и не знал, что похвала из уст старшего может действовать на него таким образом. Он плавится в его руках словно пластилин, позволяя лепить из себя все, что угодно.
Подушечка пальца оглаживает его дырочку и проникает внутрь. Когда Феликс немного привыкает, Хенджин добавляет второй палец и третий, хорошенько растягивая стенки.
— Готов, малыш? Постарайся расслабиться.
Младший прогибается в пояснице, чтобы проникновение прошло легче. В него плавно входит твердый член и, комкая в руках простыни чужой кровати, он несдержанно стонет, ощущая потрясающую наполненность. Хенджин дает ему время привыкнуть. Он покрывает поцелуями изящную спину, о которой так долго мечтал, целует лопатки. Выходя из парня, он вновь толкается, чувствуя, как его уносит от одного вида Феликса, стоящего перед ним в коленно-локтевой. Движение бедрами, толчок, стон. Они выдыхают в унисон, потому что от наслаждения сносит крышу. Феликс пытается подстроиться под ритм, насаживаясь на член Хенджина, но тот крепко хватает его за задницу.
— Не виляй бедрами, детка.
Хенджин наклоняется и прикусывает ухо младшего, вжимая его всем своим весом в кровать. Толчки становятся сильнее. Феликс уже ни капли не стесняясь, стонет, когда головка попадает по его простате. Перед глазами рассыпаются искры и ему все равно, если их кто-то застукает. Хенджин сейчас без ума от него. В этом Ликс уверен совершенно точно, потому что даже Хенджин из его воображения не втрахивал его в матрас с таким усердием. Темп ускоряется, становится рваным. Хван тяжело дышит ему в затылок и, понимая, что уже на грани, сжимает запястья всхлипывающего Феликса. Несколько глубоких толчков и оба кончают почти одновременно, пачкая кровать. В голове звенит от эйфории. Повисшую в комнате тишину нарушают только звуки тяжелого дыхания. Хенджин медленно выходит из Феликса и обнимает потерявшего связь с реальностью парня. Он сейчас как будто под кайфом — все это слишком хорошо и слишком нереально.
— Тебе понравилось? — Хенджин целует его в плечо, чувствуя еще легкую дрожь в теле младшего. Феликс кивает.
— Это было просто божественно. Почему мы не могли сделать этого раньше?
— Потому что оба слишком трусливые. Нам нужно было тридцать три поцелуя, чтобы разобраться в своих чувствах.
Хенджин улыбается, и Феликс смеется, пока старший ищет что-нибудь, чем можно убрать последствия их «задания». Благо в этом доме есть ванная, но прежде им нужно выйти к ребятам. Они подбирают разбросанную по полу одежду, одеваются и выходят на улицу. Чан что-то играет на гитаре, Минхо раскачивается в такт разносящейся по лесу музыке. Чанбин с Джисоном, кажется, пьют на спор, а Чонин почему-то сидит на коленях у Сынмина. При появлении ребят все взгляды устремляются к ним. Феликс смущенно семенит за Хенджином, чувствуя неловкость. Но старший уверенно берет его за руку так, что это замечают абсолютно все. И, когда они садятся на свои места, взяв еще по бутылке пива, Чонин одобрительно подмигивает Феликсу. Он краснеет, но счастливо кивает в ответ. Благодаря какой-то глупой игре ему удалось совершить невозможное — завоевать любовь