Рок. Ночь. И татуировка дракона

В зале душно и шумно. Все кричат и шумно что-то обсуждают. Перерыв. Слышится звон бутылок и взрывной хохот подвыпивших фанатов. Здесь проходит концерт одной очень известной рок-группы, собирающей миллионы фанатов на стадионах. Но это мероприятие — закрытый концерт. Сейчас здесь присутствуют всего сотня человек, которым безумно повезло урвать этот шанс. Рок-группа "Последний аккорд" крайне редко проводит такие мероприятия.

И Ли Феликс, ярый фанат этой группы, получил такой шанс. Он, погружённый во всеобщее веселье, смеётся, разговаривая с абсолютно незнакомыми ему людьми. Сейчас здесь все свои. На таких мероприятиях всегда все свои. Темноволосый, яростно споря с каким-то парнем на пару лет постарше, обсуждает с ним новую песню группы. Юноши, готовые вцепиться друг другу в волосы, яростно ругаются, плюясь гневными комментариями. Кажется, от обсуждения песни не осталось и следа. Но вот они внезапно обнимаются и чокаются бутылками с соджу, залпом выпивая добрую половину. Феликс поднимает взгляд на сцену, куда уже вернулись четыре человека — те, из-за кого они все здесь собрались. Зал взорвался шумными аплодисментами и криками. Те, кому готовы поклоняться миллионы, вышли на сцену.

— Прошу тишины! — сказал юноша со сцены, взяв в руки микрофон. Он ловко перебросил устройство из руки в руку, ухмыльнувшись и дождавшись полной тишины. — Итак, сейчас прозвучит песня, написанная лично мной!

— Да все песни нашей группы написаны лично тобой, — беззлобно съязвил гитарист, кинув в солиста ярко-красный медиатор.

— Именно поэтому они и имеют такую популярность, — закатил глаза юноша, будто говорил что-то само собой разумеющееся.

— Да пошёл ты, Хван Хёнджин, — гитарист отвернулся, доставая из кармана кожаных штанов новый медиатор и на пробу касаясь струн.

Хёнджин нарочито недовольно цокнул языком прямо в микрофон и отвернулся. Он задумчиво посмотрел в зал, цепляясь взглядом за восторженных парней и девушек. Послал в толпу пару воздушных поцелуев и подмигнул какой-то девушке, которая тут же покраснела и запищала от восторга.

Группа "Последний аккорд" состояла из четырёх человек. Хван Хёнджин — солист группы, наверное, самый обожаемый из всех участников. Волосы чуть короче, чем до плеч, кислотно-красного цвета, зелёные глаза, всегда смотрящие пристально, с какой-то долей высокомерия, пухлые губы персикового цвета, вкус которых мечтает попробовать каждый фанат. Хёнджина хотят все. Каждый хоть раз мечтал заполучить этого человека хотя бы на одну ночь, а на таких закрытых концертах бывает такая возможность. После каждого такого мероприятия Хван выбирает себе счастливчика, с которым проведёт остаток ночи.

Ещё одним участником группы был Ким Сынмин, гитарист с довольно сложным характером, но чертовски умелыми пальцами. Постоянные безобидные перепалки гитариста и солиста были тем, что фанаты любили больше всего. В Интернете было огромное количество фанфиков, где этих двоих шипперят. Как выяснилось на одном из интервью, Хёнджин и Сынмин читают эти фанфики и угорают с них, отпуская шуточные комментарии, что на самом деле их совместные ночи проходят иначе.

Так же в группе был Хан Джисон, бас-гитарист. Его просто обожали за харизму и разные чудачества на сцене. Он всегда бегал по всей территории, бренча на своей бас-гитаре, часто прыгал в толпу фанатов, весело смеясь и отпуская какие-то шутки и комплименты. Иногда заигрывал с барабанщиком.

А барабанщиком был Ли Минхо, который на заигрывания бас-гитариста отвечал многозначительными фразочками, вгоняя фанатов в краску, а Хана заставляя кататься по полу от смеха. По ним тоже было очень много фанфиков в Интернете. Когда их спрашивали об их отношениях, Минхо и Джисон переглядывались, загадочно улыбались и говорили: "Мы всего лишь коллеги по группе, лучшие друзья и немного больше". Все думали, что это просто шутки, пока эти два парня не засосались прямо на концерте. Воплей было столько, что фанатам удалось перекричать поющего в микрофон Хёнджина. Впрочем, там уже не до песен было даже солисту, который повернулся из-за криков и подпрыгнул на месте от удивления. Ещё и поскользнулся потом.

Яркие вспышки света, звонкие крики фанатов, срывающих голоса, бегающий по сцене Хёнджин с микрофоном в руках, который что-то кричал. Сынмин, Минхо и Джисон, по максимуму вкладывающиеся в музыку. Хван смеётся прямо посреди песни, а потом с разбегу спрыгивает со сцены, падая в подставленные руки фанатов. Он подносит микрофон к лицу одной из девушек, которая смущается и заливается румянцем, забывая все слова песни, которую только что свободно пела, на что красноволосый разочарованно вздыхает и резко поворачивается к стоящему рядом темноволосому юношу. Усмехается, протягивая ему микрофон. Не ждёт чего-то, просто любит так делать. Но к удивлению солиста юноша свободно начинает петь, а потом и вовсе забирает микрофон у Хёнджина. Такого на памяти красноволосого ещё не было, поэтому он с усмешкой наблюдает за таким смелым фанатом, который практически не обращает на него внимания. Да это его концерт, чёрт возьми! Да и голос у этого, казалось бы, мальчишки, даже ничего такой. Низкий, немного грубый. У Хёнджина мурашки по спине побежали. Он пристально смотрит на юношу, а брюнет только сейчас поднимает свои тёмные глаза на него.

— Вау, — невольно вырывается у Хёнджина, и он усмехается, глядя на парня. Вроде с виду такое солнышко, а голос будто демона Преисподней. Хвана всего передёргивает, и он с восторгом в глазах смотрит на того, кто так нагло отобрал у него по праву принадлежащую ему вещь.

— Верните нам нашего солиста, пожалуйста! — кричит заводной Хан со сцены. — Хёнджин, вернись к нам, прошу!

Кажется, юноша только сейчас выходит из ступора и видит перед собой протянутый ему микрофон. Брюнет смотрит на него с лёгкой улыбкой на губах, а Хван закусывает губу. Ему нужно срочно придумать план, как затащить этого человека в постель. Чёрт возьми, с таким прекрасным голосом и стоны сногсшибательные должны быть!

— Солист группы, Вас вызывает планета Земля! — громко говорит Сынмин в другой микрофон, и Хёнджин окончательно возвращается в реальность. Он забирает микрофон у парня и быстро идет к сцене. А лёгкая улыбка на губах Феликса превращается в ухмылку, когда он смотрит вслед красноволосому юноше, ловко забравшемуся на сцену.

Хёнджину не пришлось ничего придумывать, потому что за него это сделал Сынмин, которому снова стало скучно без подколов и издёвок над другими. Это было самым обыденным делом в их группе. Никто не жаловался, всех всё устраивало. Вот и на этот раз Сынмин отнимает микрофон у Хвана, со свойственным ему безразличием говоря:

— Итак, группа "Последний аккорд" объявляет конкурс: кто первый поймает футболку с четырьмя нашими автографами, тот получит в подарок её... И солиста нашей группы на одну ночь.

Хёнджин морщится, недовольный таким раскладом. Сынмин вечно выставляет его как какой-то дорогой приз. В прочем, сам Хван никогда не спал с победителями в таких конкурсах, потому что победители на радостях напивались и к концу концерта были не в состоянии пальцем двинуть, не то что с кем-то переспать. Поэтому юноше в принципе было всё равно, кто станет победителем. Сегодня же красноволосый искренне надеялся на то, что этот идиотский конкурс выиграет человек, так внезапно заинтересовавший его своей внешностью и своим голосом. Он ищет глазами того интересного брюнета и подмигивает ему со сцены, в то время как Сынмин уже комкает футболку в руках, готовясь закинуть её в толпу орущих и пьяных фанатов.

"Он вроде был не настолько пьян, как все остальные. Есть ли шанс, что меня отдадут именно ему?"

Мысли мешались в голове. Хёнджин сам не заметил, как взволнованно сжал руки в кулаки. Сынмин, увидев его напряжение и проследив за его взглядом, усмехнулся и наконец-то швырнул скомканную футболку чуть ли не прямо в руки стоящего в толпе Феликса.

Ли изначально не планировал участвовать в этом, но когда футболка прилетела ему в лицо, на автомате схватил вещь, сжав её в кулаке. Хёнджин рвано выдохнул, довольно усмехнувшись. Его надежды, кажется, сбылись. В то время как зал взорвался поздравлениями и грустными вздохами, Феликс закатил глаза, казалось, не особо радостный таким поворотом событий. Обычно в такие моменты люди глотки срывали от воплей счастья, а тут какое-то безразличие на лице. Хван почувствовал себя как-то странно, будто бы разочарованно. Неужели обещание отдать его победившему фанату на остаток ночи не впечатлило этого юношу?

Когда концерт закончился, вся группа из четырёх человек ушла со сцены под громкие крики уже бухих фанатов. Минхо с Джисоном снова заигрывали друг с другом, Сынмин просто ворчал на как обычно выпендривающегося на сцене Хёнджина, а сам Хван чувствовал себя уж слишком уставшим. Он потянулся, хрустнув поясницей, и прищурился, оскалившись на слова гитариста в кривой улыбке. И они снова начали спорить. Хан и Ли закатили глаза, давно уже смирившись с неизбежным, а потом резко остановились и разразились хохотом.

— Хван Хёнджин, а тебя тут ждут, — со смешком сказал Джисон, толкнув друга в бок.

Красноволосый поднял взгляд и увидел в коридоре того самого юношу, который стал победителем в небольшом соревновании, устроенном на концерте. Сердце парня пропустило удар, когда он встретился взглядом с тёмными глазами парня. Шумно сглотнув, солист понял, что на этот раз так просто не отделается от обещаний, данных Кимом.

Тихо выругавшись сквозь стиснутые зубы, Хван направился вперёд в окружении своих друзей. Если честно, то сегодняшней ночью он планировал просто расслабиться и выспаться, а не трахаться с кем-то. Но, если уж на то пошло, то послушать стоны этим низким голосом ему тоже хотелось.

— Ждёшь? — спросил красноволосый, растянув губы в высокомерной усмешке, такой привычной для него.

— Можно и так сказать, — ответил брюнет, слегка нахмурившись и окинув Хвана придирчивым взглядом.

— Уверен, что хочешь провести ночь со мной? Силёнок хватит? — спросил солист, окинув юношу изучающим взглядом. Тогда он не обратил внимания, но этот юноша был довольно худощавым и даже отчасти казался слабым.

— Как бы у тебя силёнок хватило, — усмехнулся Феликс, скривив губы в усмешке.

Ладно, тягаться с этим брюнетом в словесном споре было такой себе затеей. Язык у него хорошо подвешен, сдавать позиции он явно не собирается. Хёнджин ухмыльнулся, предвкушая интересную ночь. В глазах цвета изумруда вспыхнуло любопытство, и красноволосый взял Феликса под руку, направившись с ним в отведённую ему гримёрку. Сегодня ночью будет явно что-то интересное.

— Как тебя звать хоть? — спрашивает Хёнджин, закрывая дверь и заваливаясь на диван. Он кладёт руки под голову, и закидывает ногу на ногу, изучающе глядя на юношу рядом.

— Феликс, — Ли смотрит на красноволосого сверху вниз. Проводит языком по подсохшим губам и ухмыляется.

— Что ж, Феликс. Я хочу просто расслабиться и ничего больше, — спокойной сказал Хван, опуская взгляд на свою ширинку, а потом поднимая его вновь на парня и щурясь, мол, намёк понял?

— Расслабиться хочешь? — со смешком переспросил брюнет, резко нависнув над солистом. Он недобро усмехнулся, глядя в зелёные глаза немного напрягшегося Хёнджина. — Что ж, хорошо, я помогу тебе расслабиться, — Ликс улыбнулся, подцепляя пальцем подбородок лежащего юноши, а потом наклоняясь к нему ниже, обжигая его лицо горячим дыханием. Хван с интересом смотрел на него, а потом еле заметно вздрогнул, когда Феликс резко впился в его губы грубым поцелуем.

Хёнджина никогда так не вело от чужих губ. Он много с кем целовался, но чтобы его понесло с первого же поцелуя было впервые. Либо у Феликса были волшебные губы, либо он просто сногсшибательно целовался. А может, и то, и то! Парень не хотел об этом думать. Вернее, он не мог думать о чём-то другом, кроме чужих таких манящих губ, которые сводили его с ума властными поцелуями. А Ли, перекинув ногу через Хёнджина, залез на диван, нависая над парнем, скользнул рукой по его щеке, шее, пальцами провёл по острым ключицам, выглядывающим из выреза его чёрной футболки. Хван болезненно зашипел, когда в его нижнюю губу жестоко впились зубами, кажется, прокусив нежную плоть в кровь. Красноволосый рвано выдохнул прямо в поцелуй, когда чужие холодные руки скользнули под его футболку, оглаживая бледные бока. И эти прикосновения были слишком уж хороши.

— У тебя холодные руки, — пожаловался Хёнджин, а потом резко закусил губу, запрокинув голову назад, когда Феликс упёрся коленом ему в промежность. — Чёрт.

Ли усмехнулся, довольный реакцией. Он склонился над парнем, губами касаясь его шеи, а потом небрежно взял за волосы на макушке и потянул назад, заставляя запрокинуть голову, освобождая себе больше места для поцелуев и прикосновений. Он впился зубами в нежную бледную кожу, оставляя после себя след от зубов, расцветающий красным бутоном. Проведя языком по месту укуса, юноша вновь впился зубами в чужую шею, точно в то же место. Хёнджин несдержанно вздохнул, разочарованный такими действиями, пнул Феликса куда-то по голени, а потом скользнул руками по чужой спине, уместив ладони на округлых ягодицах. Послышался шлепок и недовольный тихий рык Феликса, который резко схватил чужие слишком уж своевольные руки за запястья и прижал их к кровати у парня над головой. Он мстительно впился зубами в шею Хёнджина, точно в то же место, куда кусал до этого.

— Да хватит уже! — выругался красноволосый, нахмурившись и сцепив зубы.

— Руки не распускай, — посоветовал Феликс, отстраняясь и глядя в зелёные глаза юноши.

— А то что? — с усмешкой и не замаскированным вызовом в голосе спросил солист. Его явно забавляло всё это. Но глупо было спорить с тем, что этот брюнет, чёрт возьми, возбуждающий, потому что член Хёнджина уже стоял, скованный неприятным давлением узких кожаных штанов. А Феликс как-то не особо торопился с ним что-то делать, видимо.

— Свяжу тебя и оставлю в таком состоянии здесь одного, — с издевкой в голосе ответил Ли, опасно прищурившись. Было не особо понятно, врёт он или нет. Но отрица парень не мог, такой Феликс ему нравился. Лёжа под ним, глядя в тёмные пристально смотрящие глаза, Хёнджин чувствовал себя подчинённым им. Но показывать это он не собирался.

— Да пошёл ты, — огрызнулся красноволосый. А брюнет усмехнулся, беря Хвана за футболку и резким движением разрывая её. Хван от удивления глаза округлил. А вот это было очень неожиданно. Не мог юноша предположить, что этот темноволосый способен порвать футболку голыми руками. Да и футболка новая была, ни разу не стиранная. Он её впервые надел.

— Ого, — с восторгом присвистнул солист, глядя на Феликса. Его губы непроизвольно расплылись в лукавой улыбке.

А Феликс скользил взглядом по подтянутому бледному телу. Тёмные глаза зацепились за татуировку на рёбрах. Он растянул губы в усмешке, наклоняясь ниже и касаясь губами чужой груди, провёл языком по ключице, прикусив её, чем вызвал новую порцию возмущения. Низкий смешок сорвался с губ Ли, когда тот скользил руками по чужой груди, оставляя на бледной коже засосы и укусы. Хван вздрогнул всем телом, когда Феликс прошёлся коленом по его возбуждённому члену.

— Да что ж ты делаешь-то, — сквозь стистуныте зубы проговорил Хван, сжав в кулаке покрывало на диване. Но это больше походило на жалобный всхлип, нежели на возмущение. И правда. Если бы не сильно сжатые зубы, он бы уже давно позорно застонал. Но пока стойко держался, находясь уже на грани своего терпения.

А Феликсу было всё равно. Он исследовал руками чужое тело, касался губами нежной кожи, покрытой красными пятнами засосов и следов от зубов. От этого более чувствительной к прикосновениям. Провёл пальцами по татуировке чёрного дракона на рёбрах, который оплетал уже настоящий шрам в районе сердца. Когда темноволосый прикоснулся к шраму, то заметил, как Хёнджин вздрогнул, шумно сглотнув. Видимо, это одно из чувствительных мест на теле солиста. Брюнет наклонился и скользнул языком по рубцу в районе сердца, заставив Хвана шумно задышать. Видимо, парень не ошибся, и этот шрам был действительно очень чувствительным местом на чужом теле. Гордая улыбка тронула его губы. Он целовал чужой шрам, слушая жаркое дыхание и видя, как руки сжимаются в кулаки, стискивая в длинных подрагивающих пальцах покрывало дивана.

— Феликс... — позвал Хёнджин, заставляя брюнета отвлечься от своего занятия. Он приподнялся и коснулся его губ, напрашиваясь на поцелуй, но Ли небрежно толкнул его назад, заставляя вновь лечь на диван, а сам снова упёрся коленом ему в промежность. Хёнджин шумно вздохнул, закусив губу и откинув голову назад. Феликс, чёрт возьми, умудрился так быстро его возбудить, а теперь издевается и медлит. Это подло.

— Что такое? — с напускным состраданием в голосе спрашивает Феликс, глядя на Хёнджина, чьи бледные щёки раскраснелись от возбуждения. Он скользит рукой по кожаному ремню в его штанах и расстёгивает металлическую пряжку с характерным звоном. Глаза Хвана вспыхивают предвкушением. Он с надеждой смотрит на Феликса, который вынимает ремень из его брюк, откидывая вещь на край кровати. А брюнет резко стаскивает с юноши штаны вместе с бельём, заставляя того тихо зашипеть из-за резкого и довольно грубого прикосновения к члену. Солист группы выгибается, запрокидывая голову назад. С его губ срывается тихий стон, вызывающий у Ли довольную улыбку. 

— Уже застонал, — усмехнулся парень. — Не рановато?

Хёнджин ничего не ответил, просто нахмурился, поджимая губы. А Феликс цокнул языком, поудобнее устраиваясь между разведённых ног красноволосого музыканта.

А дальше всё произошло как-то слишком быстро. Парень сам толком не понял, что случилось. Но когда он начал осознавать происходящее, то понял, что брюнет уже растягивает его, засунув ему в задницу два пальца. Сильный шлепок по бедру и одновременно с этим прикосновение к чувствительной точке внутри вынудили солиста запрокинуть голову назад и до крови закусить губу, с трудом сдерживая надрывный стон, рвущийся из груди. Ещё несколько таких действий со стороны Феликса, и Хёнджин застонал, жмурясь чуть ли не до звёздочек перед глазами. Его повело от пальцев в заднице. Всего от двух, чёрт возьми! Либо этот брюнет изводил его, прикасаясь к телу слишком умело, либо Хёнджин просто давно ни с кем не спал.

Когда Ли добавил третий палец, Хван жалобно всхлипнул. Он повернул голову вбок, постаравшись спрятать раскрасневшееся от стыда лицо в скомканном покрывале. Когда ему последний раз было стыдно в постели? Ну... примерно никогда, кажется. Может, потому что он никогда не срывал голос ещё до начала чего-то серьёзного? Ну, или потому что он спал с фанатами попьяне, а сейчас чувствовал себя абсолютно трезвым? Или потому что сейчас Феликс окидывал его тело таким взглядом, будто смотрит на дешёвую шлюху, раздумывая, в какой позе лучше его поиметь?

— Что случилось, малыш? — спросил Феликс, поглаживая раскрасневшиеся щёки и поворачивая голову подозрительно затихшего Хёнджина.

— Я хочу тебя... — тихо прошептал Хван, глядя брюнету в глаза.

— Ну и как же ты меня хочешь? — со смешком спрашивает юноша, скользя пальцами по чужому телу. Поглаживая белый рубец шрама на рёбрах, от чужих прикосновений к которому по спине парня бежали мурашки.

— Да просто трахни меня уже, чёрт возьми! — на одном дыхании воскликнул красноволосый, запрокидывая голову назад. Его щёки раскраснелись ещё сильнее от смущения и возбуждения. Он закрыл глаза, мелко дрожа всем телом. Может, ему стыдно, потому что он ещё ни разу не вёл себя так, прося фактически постороннего человека отыметь его?

Феликс усмехнулся, наконец-то услышав то, что так хотел. Он скользнул руками по бёдрам Хёнджина, с размаху шлёпнув юношу по бедру. Хван вздрогнул, сжав в кулаке покрывало. Он рвано выдохнул, кусая губу. Новый шлепок сорвал с его уст тихий стон, и он задрожал.

Феликс сжал в руках талию Хёнджина, толкаясь в его тело. Красноволосый до дрожи сжал в кулаках покрывало. Он закусил губу и зажмурился, тихо всхлипнув. В уголках глаз выступили слёзы. Да он разрыдаться уже сейчас готов! До ужаса стыдно. А Ли, даже не дав возможности привыкнуть к наполненности внутри, начал двигаться, быстро увеличивая темп. Резкий, глубокий толчок заставил Хвана застонать сквозь плотно сжатые зубы. Он нахмурился запрокидывая голову назад, чуть не ударяясь затылком о деревянный подлокотник.

— Тише, Джинни, — со смешком сказал Феликс, наклоняясь вперёд и подставляя руку под чужую голову. — Согласись, будет не очень хорошо, если солист "Последнего аккорда" разобьёт голову о подлокотник во время секса.

— Заткн.. Ах! — Хёнджин несдержанно застонал, жмурясь и ещё сильнее цепляясь руками за покрывало.

— С чего бы это? — спросил Феликс, лукаво прищурившись. Он сделал несколько грубых толчков, выбивших из лёгких солиста весь воздух. — Ну и чего ты замолчал? Кажется, несколько минут назад ты был совсем не против поговорить.

— Отвали.. Мгха! — красноволосый задрожал и выгнулся в спине. Так сильно, что брюнета поразила его пластичность. Это действие позволило Ли рассмотреть тело под собой, а особенно татуировку дракона на рёбрах. Парень наклонился, входя в чужое тело до предела, до синяков на коже сжимая тонкую талию, касаясь губами шрама. Он почувствовал, как тело под ним затрепетало, отзываясь на касания.

Феликс усмехнулся, делая несколько быстрых и резких толчков в чужое тело, которое покорно отзывалось на его прикосновения. Он скользнул руками по бёдрам юноши, а потом с размаху ударил ладонью его по бедру. Хёнджин задрожал, издав тихий несдержанный стон. Брюнет усмехнулся, наклоняясь и впиваясь зубами в ключицу юноши. Хван дёрнулся от неожиданности, сильнее насадившись на чужой член.

— Ч-чёрт... — солист выгнулся и закусил губу. Кажется, ещё несколько таких толчков, и его просто унесёт. Юноша готов был сорваться прямо сейчас, но с огромным трудом держался, чтобы позорно не застонать.

— Ну зачем ты себя сдерживаешь? — Феликс, медленно двигаясь внутри чужого тела, видел, как длинные ресницы зажмуренных зелёных глаз мелко дрожали, слипшиеся от слёз. Хёнджин весь дрожал, накрытый волной наслаждения. Тем не менее, стойко терпел, пытаясь сохранить образ высокомерного рокера. Вот только этот темноволосый мальчишка как-то слишком уж умело ломал образ, годами выстраемый Хваном.

А Феликс, ни на минуту не прекращая своих размеренных плавных движений, коснулся руками запястьев юноши, подняв его руки вверх и прижав к кровати у него над головой. Хёнджин пару раз дёрнулся, но заторможенные движения никак не могли помочь ему освободиться. И ему осталось лишь расслабиться, отдавшись во власть Феликса.

А Ли усмехнулся, видя, как Хван начинает дрожать ещё сильнее. В его голове промелькнула одна шаловливая мысль, и он, до боли сжав в руках чужие запястья, начал быстро вбиваться в податливое тело юноши. Через несколько грубых глубоких толчков, попадающих по чувствительной точке внутри, Хёнджину снесло крышу. Он несдержанно застонал, жмурясь, дрожа всем телом и сжимая руки в кулаки. А Феликс вбивался в его тело, входя все глубже и резче. Свободна рука юноши скользнула по чужой груди, укладываясь на шею и сжимая её. Он до покраснений на коже сжимал чужие запястья. А потом резкий звонкий шлепок. Хёнджин надрывно вскрикнул, выгнувшись в спине. Из глаз брызнули слёзы наслаждения.

— Ч-чего так г-грубо..? — хрипло спросил парень сквозь стоны.

— Болтаешь слишком много, — усмехнулся Феликс, наклоняясь и впиваясь зубами в грудь юноши. Красное пятно, которое, кажется, к утру превратится в синяк, осталось на бледной чувствительной коже. Ещё один глубокий толчок, попавший по простате, и солист заскулил.

— Да тебя повело, малыш, — со смешком сказал Феликс. — Я так понимаю, чем грубее, тем тебе больше нравится, — брюнет вновь отвесил ему шлепок, поглаживая зудящую и покалывающую от удара покрасневшую кожу бедра. Хван жалобно всхлипнул, запрокидывая голову назад. Сделав несколько глубоких толчков, выбывших из Хёнджина звонкие полукрики-полустоны, Феликс усмехнулся, видя, как быстро этот ярковолосый юноша под ним из высокомерного и гордого превратился в податливого и жалобно хнычущего.

— Ведёшь себя как дешёвая шлюшка, — прошептал Ли на ухо солисту, получив в ответ отрицательное покачивание головой и возмущённое мычание. Да вот только был ли смысл в возмущении и отрицании того, что было слишком очевидно? Хван и сам понимал, что ведёт себя чертовски постыдно. Но он не мог ничего с собой сделать. Ему было хорошо. Чертовски хорошо.

Если бы кому-то рассказали о том, что солист "Последного аккорда" надрывно скулит, сходя с ума от ощущения чужого члена в заднице, никто бы не поверил. Явно ни у кого не клеился образ такого властного, горячего, активно прыгающего по сцене юноши с ярко-красными волосами с тем, кто сейчас дрожит всем телом, надрывно хныча, готовый умолять, чтобы его оттрахали как последнюю сучку.

Резкий толчок по заветной точке вызвал волну дрожи и мурашек по всему телу Хёнджина. Он резко выгнулся в спине, запрокинув голову назад и надрывно застонав. Ещё один толчок и ещё одна волна наслаждения, и Хёнджин с громким стоном кончил, пачкая спермой свой живот.

Тяжело дыша, музыкант открыл затуманенные страстью глаза, устремив расфокусированный взгляд на юношу над собой. А Феликс покинул его тело, внезапно резко перевернув Хвана на живот. 

— В коленно-локтевую, живо, — скомандовал Феликс, прожигая Хёнджина властным взглядом, скользящим по чужой подтянутой спине, которую слишком уж хотелось разукрасить иссиня-красными следами от зубов и полосами от ударов. Он задрожал, понимая, что права голоса у него сейчас нет, и покорно поднялся на колени, утыкаясь лицом в скомканное покрывало. Он услышал смешок за спиной, и по его телу побежали мурашки. А Ли резко запустил руку в его ярко-красные, почти кислотные волосы, сжав пряди у самых корней. Он с силой дёрнул его голову назад, отвлекая от происходящего, а сам схватил чужие руки за запястья, до боли вывернув их парню за спину. Хёнджин зашипел от боли, а потом возмущённо дёрнулся, понимая, что его руки зафиксированы у него за спиной, связанные его же ремнём. Чёрт возьми, да когда Феликс успел вообще?!

— Эй, отпусти! — хрипло воскликнул Хван, дёрнув руками. Грубая кожа ремня впилась в нежные покрасневшие запястья, причиняя дискомфорт. Но в глубине души он понимал, что ему, блять, чертовски нравится. И это осознание заставляло всё его тело дрожать от стыда, желания и предвкушения.

— Ты сам-то веришь в то, что хочешь, чтобы я тебя отпустил? — с издёвкой спросил Феликс, прошептав в самое ухо дрожащего юноши. Он провёл рукой по кислотно-красным волосам парня, сжав их у самых корней. Резко толкнулся в тело дрожащего музыканта и в этот же момент дёрнул его за волосы, заставив запрокинуть голову назад. Хёнджин вскрикнул из-за сильного толчка в его расслабленное и слишком чувствительное после оргазма тело. Боль из-за натянутых волос приятной негой разлилась по его дрожащему телу, заполняя каждую клеточку наслаждением. Ещё один грубый толчок выбил из груди юноши рваный вздох вперемешку с тихим скулежом. Связанные за спиной руки задрожали и сжались в кулаки, судорожно пытаясь ухватиться хоть за что-то, но хватали лишь воздух. Феликс снова усмехнулся, сделав несколько грубых толчков в чужое тело. Хван громко и жалобно заскулил, задрожав. Его надрывный стон заполнил комнату, отразившись от стен. И этот стон окончательно сорвал брюнету крышу, который начал двигаться внутри ещё сильнее и резче.

— Как думаешь, сколько человек находятся сейчас в соседних комнатах? — внезапно спросил Феликс. — Что будет, если посторонние услышат тебя? Участники группы наверняка привыкли, но остальные? Каким будет их удивление, когда они услышат, как солист наверное самой популярной рок-группы громко скулит, насаживаясь на член своего фаната? Ещё и стонет как шлюха.

Хёнджин, слушая слова Феликса, дрожал всем телом. Чувствуя резкие, грубые толчки, сильные руки на талии, красноволосый крепко сжимал зубы, пытаясь контролировать себя. Но он не мог сдержать ни дрожи, ни звонких стонов.

По всей комнате разлетелся звук от сильного шлепка и следующий за ним громкий вскрик. Хёнджин жалобно всхлипнул, зажмурившись. Ему казалось, что эти прикосновения сведут его с ума. Ему казалось, что Феликс в принципе сведет его с ума сегодня ночью. Чёрт возьми, да он никогда такого не чувствовал! Сколько у него было партнёров, но настолько хорошо ему не было никогда и ни с кем. За свои двадцать три он чего только не пробовал, но так громко стонал он впервые. Чёртов Ли Феликс. Этот человек поднялся планку в сексе настолько, что Хёнджину кажется, что он никогда больше не получит такого удовольствия.

А Феликс тем временем изводил Хвана снова и снова. Он грубо входил в его податливое тело, слишком уж жадное до наслаждения. А Хёнджин уже окончательно выпал из реальности. Казалось, он находился на грани потери сознания, когда громко выстанывал охрипшим голосом такое ставшее уже родным имя.

— Феликс..  п-пожалуйста... Феликс... Феликс! Ф-Феликс... — Хёнджин дрожал, судорожно пытаясь высвободить связанные руки. Грубый чёрный ремень уже натёр нежную кожу на тонких раскрасневшихся запястьях. Ещё немного и, казалось, по растёртым запястьям потечёт кровь. Это причиняло дискомфорт и даже боль, но Хёнджину не было до этого никакого дела. Пусть он хоть истекает кровью, пока он чувствует сильные руки, сжимающие его талию, грубые прикосновения по всему телу, издевательские смешки за спиной и грубые, глубокие толчки, ему всё равно.

Его бёдра задрожали, как и всё его тело. А Феликс не останавливался ни на миг, продолжая грубо толкаться в его тело, входя до предела. Хвану было настолько хорошо, что он, кажется, забыл обо всём на свете. Для него сейчас существовал лишь он сам, Феликс, грубо трахающий его, сильные руки, сжимающие талию, и неземное, непередаваемое наслаждение. Хёнджина передёрнуло, когда он, вынужденный запрокинуть голову из-за чужой хватки на своих волосах, надрывно застонал, кончая второй раз за ночь, пачкая спермой живот, диван и, кажется, даже немного пол. Его ноги разъехались, и парень обессиленно рухнул на диван, закрывая глаза.

Феликс наклонился, грудью касаясь всё ещё дрожащей спины солиста. Он провёл носом по позвоночнику, оставил пару сильных укусов на бледной коже.

— Ещё один заход осилишь? — прошептал Ли ему в ухо, прикусив и слегка потянув зубами за мочку, вбирая в рот длинную серёжку в форме креста.

Хёнджин лишь утвердительно кивнул, на самом деле сомневаясь в своих силах. Выдержит ли? Или опозорится в конец, бухнувшись без сознания?

— Прекрасно.

Брюнет небрежно сорвал с его рук ремень, обнимая поперёк груди и поднимая, усаживая к себе на колени. Красноволосый несдержанно заскулил, когда снова опустился на член, но уже сам. По телу прошла волна дрожи, и Хёнджин обвил руками чужую шею, прижимаясь к горячему сильному телу. Он, даже не в состоянии поднять голову, утыкался лбом в плечо Феликса, задыхаясь, когда тот держал его за бёдра и насаживал на свой член, входя в податливое тело глубоко и грубо.

Музыкант утыкался в чужое плечо, тяжело дыша, и дрожал как осиновый лист. А брюнет упорно целовал его грудь, живот, шею, всё, куда мог дотянуться. Не касался лишь губ. Зато уделял особое внимание шраму в районе сердца.
Хёнджин дрожал. С приоткрытых губ срывались жалобные стоны, полные мольбы. А по раскрасневшимся щекам уже в открытую текли слёзы. Его обессилевшее тело не справлялось, и он чувствовал, как голова шла кругом, а звуки казались отдалёнными. С трудом выпрямившись, он сказал:

— Ф-фел-ликс... я б-больш-ше не м-могу...

— Сможешь.

— Н-нет.. не смогу...

Руки Хёнджина ослабли, и он чуть не упал назад, когда сильные руки подхватили его.

— Ещё немного, потерпи чуть-чуть.. Сто раз, малыш.. слышишь? Сто раз. Считай вслух, сосредоточившись на цифрах.

Дождавшись слабого кивка, Феликс толкнулся в дрожащее тело.

— Р-раз..

Толчок.

— Д-два..

Толчок.

— Т-т-три... я не могу!

Фкликс до боли сжал его талию и начал быстро двигаться, заставляя Хёнджина судорожно хватать ртом воздух.

Через несколько минут парень сильно задрожал, громко вскрикнув, и кончил, запачкав спермой живот Ли. Его голова безвольно опустилась на чужое плечо, и он, кажется, действительно потерял сознание.

Феликс какое-то время просто сидел, рассматривая парня у себя на коленях, а потом поднялся вместе с ним и уложил юношу на диван, накрыв одеялом. Он собрал разбросанные по полу вещи, осторожно их сложив, вытер все следы их деятельности и оделся, ложась рядом с парнем, который натянул одеяло почти на голову и уже тихо сопел, лёжа на боку. Он, похоже, действительно вымотался.

***

Дверь тихо открылась, и в комнату заглянула блондинистая голова бас-гитариста, который оглядел погруженное в сумрак помещение изучающим взглядом, а потом приветственно помахал Феликсу, повернувшему к нему голову.

— Этот дрыхнет, что ли, ещё? — со смешком спросил Джисон, на что брюнет лишь кивнул. — Ну и чёрт с ним. Пойдём к нам.

Феликс, на миг задумавшись, тихо поднялся с дивана и направился к двери. Он взглянул на спящего калачиком Хёнджина, по уши накрытого каким-то пледом, что только красная шевелюра виднеется, и вышел вместе с Ханом в коридор.

— Так ты Феликс, значит? — уточнил Сынмин, сидящий на кресле. Он окинул брюнета задумчивым взглядом с ног до головы и ухмыльнулся. — Садись, поболтаем.

— С чего вы взяли, что я — Феликс? — со смешком спросил парень, усаживаясь на подлокотник стоящего рядом кресла, где уже удобно расположился бас-гитарист. — Справки навести успели?

— Да тут даже справки наводить не понадобилось, чтобы узнать, — со смешком сказал пришедший Минхо и поставил на стол четыре бутылки соджу. — Хван твоё имя за одну ночь произнёс в разы больше, чем все наши вместе взятые за годы дружбы. А его голос просто нереально было не услышать. Мне даже интересно, что ты там с ним делал.

В Минхо полетела крышка от бутылки, выпущенная ловкими пальцами Хан Джисона, который возмущённо уставился на него, прожигая таким взглядом, будто всем сердцем желал придушить. Барабанщик примирительно вскинул руки в воздух, улыбнувшись. Он подхватил со стола бутылку алкоголя, умело открывая её, а другую подтолкнул к Феликсу.

— Пей, не бойся, не отравим, — серьёзно сказал Ким, делая большой глоток напитка.

— Было бы более странно, если б отравили, — ответил брюнет, открывая бутылку.

Прошло где-то около часа, пока все сидели за столом, пили соджу и таскали с тарелок непонятно откуда взятые Минхо лёгкие закуски. Феликс неплохо так заобщался с тремя членами группы. Особенно спелся с Сынмином, который то и дело отпускал острые шутки в адрес других.

— Предлагаю поменять Хвана на него, — сказал Сынмин, кивнув на Феликса. — Он мне больше нравится.

— Так вот как ты ко мне относишься? Ну спасибо, настоящий друг, — послышался со стороны коридора хриплый голос. В комнату вошёл Хёнджин. Он окинул сонным взглядом четырёх человек и направился к кофемашине, желая хоть как-то проснуться.

— Пить не собираешься? — спросил Хан, глядя на бледную спину солиста, украшенную красными полосами.

— Сначала кофе, потом бухло, — ответил Хёнджин, хмурясь.

— Обычно у тебя другой порядок распределения напитков с утра, — со смехом сказал Минхо, скользя взглядом по чужой спине, замечая взлохмаченные красные волосы, синяки на шее и натёртые следы на запястьях. — И вообще, ты припозднился как-то сегодня. Обычно вскакиваешь раньше всех.

Хёнджин поморщился, услышав слова барабанщика, и повернулся.

— Я вообще удивлён, что встал, — честно признался парень. Он бросил взгляд на Феликса, который подмигнул ему, а потом отвернулся к окну. — Он садист, — пожаловался Хван, показав кружкой кофе на Ли. — Он меня затрахал.

Все присутствующие полегли со смеху. Особенно Сынмин и Феликс. Они хохотали так, что, казалось, задохнутся.

— А ты явно не особо против был, — сквозь смех сказал Джисон, поспешно вытирая ладонями подступившие к глазам слёзы. — "Феликс, пожалуйста... Пожалуйста.. Феликс! Мгха!~" — процитировал Хан, и четверых парней накрыла вторая волна хохота. А солист поджал губы. Он вдруг вспомнил снова Ли, сказанные ночью, и осознал, что тот был прав. Звонкий голос Хван Хёнджина, скорее всего, действительно слышал весь персонал, который был тут. Неловко. — Ты бы хоть оделся, — продолжил Джисон. — На тебя больно смотреть.

— Зато ему ночью пиздец как хорошо было, — Сынмин взглянул на бас-гитариста, и они снова расхохотались.

— Ой, да пошли вы, — Хван закатил глаза, недовольно фыркнув. Честно признаться, он даже не посмотрел на себя в зеркало, когда с огромным трудом поднялся с дивана. Но по ощущениям и воспоминаниям он предполагал, что его тело действительно довольно в плачевном состоянии. Скорее всего, на его груди и шее почти живого места не осталось, вся кожа в следах от зубов. Ещё и Феликс смотрел так, будто растерзать заживо хотел. Буквально прожигал взглядом чуть ли не насквозь.

— Что смотришь? — огрызнулся Хван, устремив на брюнета полный высокомерия взгляд.

А Феликс лишь ухмыльнулся, поднимаясь с места. В прочем, на Хёнджина смотрел теперь не только он. Взгляды его коллег и по совместительству друзей тоже были прикованы лишь к нему.

— Ночью тебе видимо не хватило. Да мне просто интересно, о чём ты думаешь, если у тебя встал, — спокойно сказал Феликс, опустив взгляд на промежность Хёнджина. Парень поспешно опустил взгляд и замер, готовый зарыдать от досады. И стыда. И вообще. Щёки солиста сейчас, казалось, горели ярче, чем его волосы. А Ли подошёл к нему ещё ближе, забрал из рук кружку с кофе, поставив на стол, а потом подхватил замершего парня на руки, укладывая себе на плечо.

— Поставь меня! — воскликнул опомнившийся Хван, замотав ногами.

— Заткнись, — улыбнулся брюнет, подкинув юношу и поудобнее перехватывая его, чтобы не уронить.

— Удачи, Хван, — сказал Сынмин, глядя на эту картину. — Особенно твоей заднице.

Хёнджин завозмущался ещё сильнее, пытаясь выпутаться из чужих рук. Вот только Феликс с размаху ударил его по заднице, ухмыльнувшись.

— Чем послушнее будешь ты, тем нежнее буду я, — с улыбкой сказал брюнет, направившись по коридору по направлению к той комнате, где они провели ночь. Музыканты переглянулись между собой, посмеиваясь над возмущёнными возгласами друга.

— Феликс! Отпусти! Мне нельзя напрягать горло! У меня концерт завтра!

— Я в курсе. Просто стони потише.