первая и последняя
Возбужденная толпа орет от кадров, которые показываются на огромных экранах. Красный свет переливается подобно невероятно сладкой тягучей крови и отдается пыльным туманом, что затягивается на сцене и заставляет поверить в то, что все транслируемое на экране нереалистично.
Оранжевые проблески напоминают задушенный огонь, что исходит из горячих тел. Стрелы, выходящие из проекторов, выстреливают в сердца и гипнотизируют людей, заставляя их глаза подняться только на тех двоих.
Хенджин выгибается в припеве, исполняя нужную партию и вызывая бурю эмоций у фанатов от своего сексуального тела. Не зря он еще больше тренировался и качался в зале.
Они с Чаном выполняют роли, заложенные в танец, слова и их взгляды и заканчивают все сумасшествие своей фирменной позой, на которую люди верещат, поддерживая парней и показывая смертельное послевкусие, тянущиеся изнутри.
Парни, немного уставшие, вяло покидают сцену. Скоро туда пойдут Минхо с Сынмином. Теперь у них есть время передохнуть.
За кулисами их встречают уже обычные взгляды — ребята давно привыкли ко всему этому. Участники сидят уже почти готовые к общим песням, кто-то разминается, а кто-то, вроде Джисона, сидит в телефоне, как всегда распевая свои строчки.
— Что такое, Ликсы-я? — спрашивает Хенджин, когда они только заходят внутрь. Он начинает пить воду, пока Феликс гладит его руку, проводит своей по чужим мышцам, а потом резко переносит ее на грудь, сжимая ее своими маленькими пальцами.
Хенджин пошире открывает глаза и убирает от себя бутылку, собираясь спросить, чего это он. Но Феликс тут же целует влажные губы, всасывая верхнюю, пока Хенджин приступает к нижней. И так же быстро он отстраняется, перекладывая две руки на широкие плечи.
— Что-то случилось? Ты ни разу еще так не реагировал, — Хенджин обхватывает талию парня, слегка сжимая любимую кожу и таким способом требуя ответ на свой второй вопрос.
— Ты просто такой красивый… И только мой, — блеск пронзает глаза Феликса, давая намеки на то, чего именно он хочет и куда смотрит.
— Только не говори, что ты возбудился от взгляда на мою грудь, — смеется Хенджин, видя, куда нацеливаются руки Феликса.
— Не буду, — а его улыбка переходит на лицо, и на этот раз губы мягко касаются скулы, оставляя восторженный персиковый след от помады.
Хенджин запускает руку в его шелковистые волосы и теперь сам целует Феликса. Он сразу проходится языком по устам и открывает родной рот, чтобы снова и снова облизать все знакомое и выпить беспомощность парня, который до дрожи сильно любит мокрые и самые слюнявые поцелуи.
В груди печет от приторной любви к поцелуям. Они отстраняются, дышат открытыми мокрыми ртами. Хенджин усаживает Феликса на диван, который стоит позади него, и садится сверху, продолжая.
Феликс расстегивает его ширинку и стягивает джинсы немного вниз вместе с боксерами, чтобы достать уже возбужденный член.
Хенджин начинает тяжелее дышать, когда указательный палец Феликса водит по головке, будто играясь, снимает одной рукой серую облегающую майку и посасывает долгожданную кожу вокруг соска, стараясь до того не дотрагиваться.
Хенджин одной рукой прикрывает свой рот. Как бы хорошо не знали мемберы и стафф об их любви, не хотелось, чтобы они слышали такие важные и только для них интимные стоны.
Второй рукой он с нажимом трогает член парня через одежду, получая довольное мычание от него. Феликс помогает немного стянуть свои шорты с боксерами и сразу чувствует массирование яичек. Легкое наслаждение, проносящееся томной негой, заставляет их вместе простонать.
Оргазм выстреливает счастьем, пачкая их одежду и сердца. Но Феликс все равно продолжает ласкать Хенджина, доводя того до лишней приятности и продлевая сладкую негу. Пульсация проходит по их телам, Ли напоследок целует губы и убирает свои руки, вспоминая, что им еще нужно на сцену.
— Мы обязательно продолжим, слышишь? А теперь надо быстренько вставать, Хенджин-и.
***
Вечные переглядывания на концерте переходят в удары по задницам и в объятия, а дальше в поцелуи на задних сиденьях их минивэна.
— Вы бы дождались, когда мы хотя бы отъедем, а не прямо сейчас, — недовольно произносит Минхо, на что получает средний палец от Феликса. Он громко фыркает и отворачивается, засунув свой взгляд в телефон.
Все тело сжимается в блаженстве, окутывающем блестящим паром, а голова твердит о том, что хочется еще больше ласки, хочется еще больше приятностей, что будут расслаблять и умиротворенно заставлять забыть о физической боли. Он пересаживается на колени парня, прижимаясь всем телом к другому и вызывая мурашковую бурю.
Хенджин водит рукой по талии, с упоением держа свою куколку на себе, медленно переходит к ягодицам, что выпячиваются из-за их положения, и сжимает одну из половинок, чувствуя у себя во рту вибрирующее мычание.
— Эй, влюбленные дураки, отцепитесь, мы почти приехали, — говорит им Сынмин, убирая наушники в свою спортивную сумку.
Короткие поцелуи остаются на щеках, лбу и носу теплыми следами, а милое выражение лица Хенджина невесомо гладит сердце Феликса.
Даже после трех лет отношений он не может перестать наслаждаться особенной любовью парня: творческой, своеобразной, странной, но самой небесно-заботливой. И если бы спросили, кто же самый настоящий ангел, то Феликс безоговорочно бы ответил, что Хенджин, а Хенджин — Феликс. Так устроено с самого начала и продолжается до сих пор.
Только Хенджин понимает глубину его чувств. Почему Феликс встречает стэй рядом с ним и хочет на большинстве концертах стоять так же, но только уже для прощания с ними. Почему Феликс, проходя рядом, всем телом хочет приближаться к парню. Почему Феликс любит покупать им парные вещи. Почему Феликс улыбается не только губами и глазами, но и сердцем. Почему Феликс рассказывает о своей боли в спине больше всего именно ему. Почему Феликс сам постоянно готовит ему натуральные коктейли.
Феликс — это не только бесконечная открытая и скрытая нежность, но и его муза.
Хенджин — это творческая безопасность, пылающее желание ему помогать, страсть и неловкое утро.
Они останавливаются на парковке возле отеля, медленно выходят из машины и направляются в здание, здороваясь с тамошними людьми, встречающимися на пути. Парни поднимаются на свои этажи, Чан как обычно говорит, что все молодцы и желает спокойной ночи. Мемберы отвечают и расходятся по разным номерам. Только Феликс идет с Хенджином в один.
Они кидают свои сумки, закрывают дверь на замок и почти полностью зашторивают окна, чтобы их никто не потревожил.
Хенджин притягивает Феликса к себе за бедра и целует в губы так, будто ждал слишком долго, хотя только пару-тройку минут назад выцеловывал все лицо.
Феликс пахом трется о чужой, вызывая двойное мычание. Приятное чувство разгорается по коже, поднимая температуру внутри тел.
Хенджин быстро стаскивает безразмерную футболку с парня, проходясь прохладными руками по его груди и задевая соски. Феликс ощущает мягкие прикосновения и подставляет свою верхнюю часть тела еще больше, держась руками за широкие плечи и в одно мгновение снимая с него футболку, снова смотря на шикарную грудь.
Ли целует губы Хенджина, чувствуя, как тот плавно опускает руку на его член, легко сжимая и вытягивая из него первый глубокий стон.
Хван двигает их в сторону кровати, а дальше оба уже ощущают мягкую поверхность под своей кожей. Он разом снимает штаны и белье с Феликса, кидая вещи на пол и видя, как его твердый член дернулся от одного лишь взгляда.
— Теперь я тебя поласкаю, Ликс-и, — игриво говорит Хенджин, а Феликс только кивает, хватаясь своей рукой за запястье парня.
Хван гладит большим пальцем влажную головку, слыша громкий стон, что оповещает о желании прикосновений. Он подгибает его ноги, расширяя, и усаживается между ними. Берет заранее подготовленную смазку из тумбочки и выдавливает немного на яички парня, распределяя ее по ним и розовой дырочке.
Феликс рефлекторно хочет отодвинуться от легкой приятной холодка, но Хенджин удерживает его на месте, целуя сначала головку члена, а потом медленно оставляя влажные поцелуи по всему органу. Он легко массирует яйца большим пальцем, а остальными тянется к заднему отверстию, проникая одним и растягивая.
Хенджин двигается уже тремя пальцами внутри. Он продолжает выцеловывать член и внутреннюю часть бедер парня, слыша приятные ответы в виде стонов и слов о блаженстве.
Он вынимает пальцы из тела и снимает с себя оставшуюся одежду, сразу замечая угрюмое лицо из-за того, что его любимого лишили приятностей.
— Потерпи, котенок, — Хенджин снова входит в него, но уже членом, целует губы и массирует соски, чтобы расслабить парня.
Феликс очень быстро привыкает, протяжно стонет и просит продолжать двигаться. Одним толчком Хенджин заставляет Ли немного прогнуться и схватиться за плечи, чтобы не пробиться судорогой от удовольствия.
— Какой ты умничка, мне так хорошо в тебе, ты же знаешь? А тебе хорошо, Ликс-и? — хвалит и задает вопросы Хенджин, не надеясь получить ответы. Прекрасное тело парня говорит намного больше.
Феликс только стонет, двигается навстречу и не может перестать восхищаться правильным углом проникновения, при котором он почти достигает пика наслаждения. Его тело дрожит, движения как будто с каждым разом становятся глубже, доходя до самого хочу. Пульс бешено скачет, минутно сводя с ума парня. И в этот момент его тело простреливает оргазм, струей выбрызгивая жидкую субстанцию.
Феликс обильно кончает на обоих. Хенджин еще немного наслаждается узостью и прекрасностью своего парня и кончает следом, оставаясь внутри. Ли продолжает простанывать нежности после полного расслабления и теплоты в дырочке. Хенджин протягивает один стон, очень мягко целует губы парня и выходит из его тела, ложась рядом и обнимая.
Тяжелые дыхания сливаются, Феликс ластится к Хенджину словно сонный кот, а тот лишь крепче прижимает к себе любимое тело и поглаживает спинку, как бы спасая от возможной боли.
Завтра они обязательно пожалеют о том, что еще вечером не убрали сперму с тел, но это будет уже потом, а сейчас пусть продолжаются прекрасные, почти что бесконечные нежности, а любовь заползает еще глубже и сделает их нити судьбы более крепкими…